Дневник айдола

Прошло два года. Два года, которые превратили меня из девчонки с чемоданом и сломанной мечтой в лидера Crazy Angels. Но давайте по порядку. Путь был не сахар. Первый день в Purple Entertainment. Меня привели в подвал без окон, с зеркалами от пола до потолка, с запахом пота, кофе из автомата и лёгким привкусом металла от старых колонок. Полы скрипели под кроссовками, стены были в потёках от кондиционера, а воздух — густой, как перед грозой. — Добро пожаловать, стажёры, — сказал тренер Ким, высокий, с короткой стрижкой и голосом, который резал тишину. — Здесь вы умрёте. А потом возродитесь. Или уйдёте. Нас было двадцать. Через месяц — десять. Через три — четыре. Я, Роа, Ханыль и Мамба. Мы не выбирали друг друга. Нас собрали. Как пазл. Из разных стран. Из разных болей. Роа из Пусана — визуал, голос как шёлк, внутри сталь. Она всегда была идеальна: макияж без разводов, волосы без единой прядки, но в глазах — огонь, который не гас даже после двенадцати часов тренировок. Ханыль из Чеджу — главная вокалистка, танцует, будто родилась на сцене. Её движения были плавными, как волны у берега, но точными, как удар ножа. Мамба, Цуруги Сан, из Японии — главная танцовщица, рэп как пули. Она была самой маленькой, но когда начинала двигаться — зал замирал. А я — Шебнем Гюмешчю из Измира. Главный рэпер. Лидер. Иностранка. С акцентом, который не убрать. С кожей, которая не вписывалась в корейские стандарты. С именем, которое все путали. Тренировки с шести утра до двух ночи. Танцы. Вокал. Рэп. Языки. Корейский учила по ночам, флеш-карты под подушкой, слова повторяла шёпотом, чтобы не разбудить соседок. Китайский — с репетитором, который орал: — Ещё раз! Громче! Японский — с Мамбой за раменом в три утра, когда общежитие спало, а мы сидели на кухне, ели лапшу и шептали фразы, как заговорщики. Тайский — сама, по YouTube, потому что фанаты будут, и я должна была быть готова. Еда — рис и кимчи, иногда курица, если повезёт. Сон — три часа, если повезёт. Чаще — два. Или один. Однажды я упала на танцевальной тренировке. Прыжок. Нога подвернулась. Колено хрустнуло. Боль пронзила, как молния. — Вставай. Или уходи, — тренер даже не посмотрел. Я встала. С кровью на колене, с слезами в глазах, но встала. И сделала ещё раз. И ещё. Пока не получилось. Ты не кореянка. Тебе придётся быть в два раза лучше. Это не я сказала. Это я поняла. В тот момент. Навсегда. Через полгода нас пустили на совместную тренировку с Soul Boys. Легендами. Я шла последней, в старом худи, с синяком под глазом — упала на репетиции ночью. Они были идеальны. Чон Квонсик — улыбка как солнце, тёплая, но не слепящая. Ли Сан Бом — шутки как из дорамы, лёгкие, но с подтекстом. Хан Хигёль — тихий, но взгляд огонь, который мог сжечь. А Ким Минсу стоял в углу, в чёрном, смотрел на меня. Как тогда. На прослушивании. Глаза — лёд. Лицо — маска. — Soul Boys покажут хореографию. Crazy Angels — повторят, — тренер. Минсу вышел вперёд. Движения как лезвие. Точные. Жёсткие. Без эмоций. Каждый шаг — как удар. Каждый поворот — как приговор. Мы повторили. Я в центре. Мой рэп. Мой стиль. Турецкий акцент в бите. Не идеально. Но живо. С сердцем. После тренировки он подошёл. Близко. Слишком близко. — Твой рэп слабый. — А ваш без души, — ответила я, не отводя взгляд. Он прищурился. Губы сжались в тонкую линию. — Ты всё ещё здесь? — А вы всё ещё злитесь, что я прошла? Он ушёл. Но я видела — кулаки сжаты. Плечи напряжены. Ты слышишь меня? — подумала я. И вдруг в голове: Да. И это бесит. Я замерла. Сердце пропустило удар. Он тоже. На секунду. Потом отвернулся. Ментальная связь. Мы не знали, что это. Но знали: это началось. И это не кончится. Нас осталось четыре. Нам дали имя — Crazy Angels. Дебютный трек Born to be Star. Мой рэп — первый куплет. Моя идея — смешать турецкие мотивы с к-поп битом. Репетиции до крови. До слёз. До криков. До того, что голос срывался, а ноги не держали. Однажды ночью, в четыре утра: — Шебнем, ты опять не спишь? — Роа, голос хриплый от усталости. — Не могу. А вдруг завтра всё сорвётся? — Ты лидер... Я кивнула. Но внутри буря. Страх. Сомнения. Одиночество. Я была далеко от дома. От мамы. От всего, что знала. И всё равно шла. Мама звонила раз в неделю. — Доченька, ты ешь? — Да, мама. Рис. — Ты счастлива? — Почти. Уже были фанаты. В соцсетях. Хэштеги. Корейцы писали:

Иностранка, но почему так круто?

Я отвечала. На корейском. На турецком. На английском. Каждое сообщение — как мостик. К тем, кто, как я, не из Сеула. Ночь перед M Countdown. Я одна в студии. Смотрю в зеркало. Глаза красные. Руки дрожат. Лицо — бледное, как бумага. А вдруг завтра я упаду? А вдруг забуду слова? А вдруг они были правы? Телефон. Сообщение от мамы: Мы прилетели. Ждём тебя завтра. Я плачу. Тихо. Слёзы текут по щекам, но я не вытираю. Потому что завтра мой день. Мой. И ничей больше. И в голове его голос. Не злой. Просто: Ты сделаешь это. Я не отвечаю. Но улыбаюсь. Впервые за долгое время — искренне. Crazy Angels. Born to be Star. Я — Шебнем Гюмешчю. И завтра мир узнает моё имя. Коридор — раскалённая бездна. Лак впивается в лёгкие, как раскалённые иглы. Пластик стонет, плавится, воздух дрожит, будто само пространство вот-вот разорвётся. Адреналин — жидкий расплав, врывается в виски, в уши, в зубы, в каждую клетку. Цепи на топе — ледяные клыки, вгрызаются в кожу, оставляют кровавые следы. Кожа пылает. Кровь — бум-бум-бум, как молот по наковальне конца света. Сердце не бьётся. Оно вырывается, рвёт рёбра, как демон из ада. Дыхание — хрип умирающей, рваное, будто лёгкие вот-вот разорвутся на куски. Горло — пепел, песок, каждый вдох — огонь. Ладони — реки пота, пальцы дрожат, микрофон — камень, тяжёлый, как могила. Ноги — ватные, но я стою. Я боюсь. Не света. Не падения. Я боюсь, что всё умрёт. Два года крови на паркете, слёз в подушку, падений в безмолвную ночь, когда я умирала от боли, а мир спал. Всё — пепел. Роа хватает мою руку. Пальцы — лед, хватка — сталь. Глаза — пламя: Не смей. Она не моргает. Веки — кровь. Она тоже не спала. Ханыль кивает. Губы дрожат. Глаза — шторм, готовый разорвать небо. Ресницы — слёзы. Кулаки — гвозди. Мамба выдыхает. Пора. Слово — клинок. Режет. Рвёт. Дверь. Свет. Белый. Ослепляющий. Как смерть. Пол вызывает землетрясение. Бас — в костях. В крови. В душе. Толпа — пятнадцать тысяч сердец, рвущих воздух. Крики могут вызвать шторм. Я в центре. Держу микрофон как якорь. Поднимаю. Руки — дрожь. Не опускаю. НИКОГДА. Интро. БУМ. БУМ. БУМ. Мой рэп. Слова — кровь. Все ночи. Все кинжалы. Все бездны. Все свет. Я выплёвываю. Как молнию. Как бурю. Как огонь. Толпа — вулкан. Руки — океан. Свет — ад. Я танцую. Первый шаг — взрыв. Правая нога вылетает вперёд, как клинок, колено сгибается, корпус наклоняется, волосы хлещут по лицу. Руки мои крылья. Левая вытягивается в линию, правая сжимается в кулак, бьёт воздух. Поворот — вихрь. Тело крутится на одной ноге, пятка скользит по паркету, оставляя след пота. Прыжок — сердце в горле. Я взлетаю, колени подтянуты, руки раскрыты, как у орла, приземление — удар. Колени гнутся, амортизируют, но не ломаются. Хлёст, слёзы, звёзды. Правая рука летит вперёд, локоть сгибается, кисть бьёт воздух, корпус изгибается, как лук. Точка — Я ЖИВА. Я замираю. Нога впереди. Рука вверх. Голова назад. Волосы — водопад. Ханыль — хрусталь. Голос — лезвие. Зал — мёртв. Потом — воскресает. Она танцует — волна. Корпус изгибается, руки текут, как вода, ноги скользят, как лёд. Роа — шёлк в пламени. Глаза: Ты — не одна. Она танцует — огонь. Бёдра качаются, руки рисуют круги, волосы — пламя. Мамба — град пуль. Она танцует — буря. Ноги — молнии. Руки — пули. Корпус — вихрь. Мы — четыре. Одна боль. Одна ярость. Одна любовь. Мы танцуем — взрыв. Каждое движение — кровь. Каждый шаг — огонь. Каждый поворот — свет. Финал. Голос — рвётся. Но взлетает. Как феникс. Свет — тьма. Тишина — бездна ВЗРЫВ. I'm born to be star Born to be born to be born to be Auh Auh Auh You know we are sensation Auh Auh You under my perfection We gonna make history Born to be Крики — цунами. Слёзы — река. Фанаты — встают. Флаги — море. Я вижу. Мама. Первый ряд. Платок — река. Руки — к сердцу. Глаза — гордость. Папа — плачет. Это было неожиданно ,он приехал из Штатов. Ахмед — кричит. София — летит. Я киваю. Она кивает. Улыбается. Как в детстве. Я — жива. Я — победила. Я — Шебнем. Это мой взрыв. Crazy Angels. Born to be Star. Я — ЗВЕЗДА. Мы сидим в гримёрке, воздух густой от пота и лака, ноги дрожат, руки липкие, будто после битвы. Лампы ещё горячие, от них идёт жар, на зеркалах потёки от дыхания. Мой топ прилип к спине, цепи холодят, но кожа горит. Телефон менеджера вибрирует без остановки, экран мигает, как безумный. Он поворачивает его к нам, голос срывается, глаза огромные: — 10 миллионов просмотров за три часа. — #1 в реальном времени на Melon, Genie, Flo. — Billboard Global 200 — #3. Я смотрю на цифры, они взрываются в голове, как фейерверк, разноцветный, ослепляющий. Глаза жгут, горло сжимается в кулак, я не дышу. Воздух застревает в лёгких, грудь болит. Роа хватает мой локоть, пальцы впиваются, как когти, кожа белеет под ними. — Это… — она всхлипывает, глаза красные, слёзы текут ручьями, но улыбка рвёт лицо, зубы блестят, губы дрожат. Ханыль шепчет, голос тонкий, как стекло: — Это правда? — она ломается, падает на колени, руки к груди, слёзы капают на пол, плечи трясутся, как в лихорадке, волосы падают на лицо. Мамба просто выдыхает, глаза огромные, как луны, зрачки расширены. Она обнимает меня. — Аааа! — она кричит, прыгает, хватает Ханыль за плечи, они обнимаются, плачут, смеются, рвут воздух, волосы хлещут, слёзы летят во все стороны. Менеджер обновляет страницу, пальцы дрожат. — 15 миллионов. — #1 в 12 странах. — Spotify Global — #5. Сердце вырывается, бьёт в рёбра, как молот. Я взрываюсь. Слёзы текут, горячие, солёные, я кричу, голос рвётся, хрипит: — Мы сделали! — звук эхом по стенам, по зеркалам, по душам. Роа орёт, бьёт кулаками по столу, бутылки с водой подпрыгивают, падают, вода льётся. Ханыль встаёт, слёзы летят, как брызги, она хохочет, потом снова плачет. Мамба прыгает, волосы — водопад, она крутится, хватает нас всех, мы падаем в кучу, четыре тела, одна душа, плачем, смеёмся, кричим, обнимаемся так, что кости трещат. Ведущая врывается, волосы растрёпаны, глаза дикие: — KBS — сейчас! Прямо в эфир! Камеры в коридоре, вспышки бьют по глазам, как молнии. Охрана оттесняет, но я иду. Ноги ватные, уставшие после выступления, колени подгибаются, но иду. Микрофон в руке, холодный, тяжёлый. — Шебнем, каково быть на вершине? — голос ведущей дрожит от возбуждения. Голос хрипит, рвётся, но держится стойко, профессионально. — Мы очень старались, и выложили в наш альбом много сил. Мы очень благодарны вам за вашу любовь и поддержку. Слова путаются, но я улыбаюсь, слёзы текут, макияж размазывается, но мне плевать. За дверью — фанаты. Сотни. Толпа бурлит, как живое море. Девчонки в хиджабах, турецкие флаги на плечах, глаза блестят, слёзы текут по щекам, одна держит плакат: TÜRK KIZI DÜNYAYI FETHETTİ — «Турецкая девочка завоевыввет мир». Парни в худи с нашим лого, кричат моё имя хором: Şebnem! Şebnem!— голоса сливаются в один гимн. Японские фанаты с самодельными светящимися баннерами: CRAZY ANGELS FOREVER, неон мигает, руки дрожат. Китайские девочки в одинаковых футболках, держат плакат: 你改变了我的世界 — «Ты изменила мой мир», слёзы капают на картон. Тайские фанаты прыгают, машут светящимися палочками, кричат: เรารักคุณ! — голоса высокие, как птицы. Корейцы — море, флаги, лайтстики в цветах нашей группы — розовый, чёрный, серебро, они поют припев, голоса сливаются в один взрыв. Кто-то протягивает браслет с полумесяцем и звездой, руки дрожат. Кто-то — письмо, сложенное в сердце, бумага мятая от слёз. Кто-то просто плачет, не в силах сказать, глаза красные, губы дрожат. Одна девочка в первом ряду, лет тринадцати, в платке, кричит: — Unnie, из-за тебя я тоже хочу на сцену! Я падаю на колени, беру её за руку, слёзы текут, я шепчу. — Ты сможешь. Я машу. Они взрываются. Крики рвут воздух, рвут душу. Я плачу. Слёзы текут, не останавливаются, макияж — чёрные реки, но я улыбаюсь. Минсу в углу студии. Смотрит. Молчит. Лицо — маска. Но в голове, тихо, как шёпот: Ты — #1. Я не отвечаю. Пока. Но внутри — огонь. Прошёл месяц. Гримёрки сменились на репетиционные залы, вспышки камер — на потные зеркала, крики фанатов — на тишину общежития в три часа ночи. Мы всё ещё Crazy Angels, но теперь с графиком, который ломает кости. Просыпаемся в пять, ложимся в два. Тренировки, съёмки, уроки вокала, языки, интервью. Тело ноет, но держится. Просмотры Born to be Star перевалили за 80 миллионов, но рост замедлился — не взрыв, а ровный огонь. #1 в чартах держится вторую неделю, но уже не везде. Фанаты пишут: «Ждём камбэк!» Мы улыбаемся в камеру. Внутри — усталость. Сегодня — редкий выходной. Полдня. Я сижу в кафе недалеко от общежития, в капюшоне, с маской, кофе остыл. Телефон молчит. Вспоминаю стажировку. Тогда, в подвале Purple Entertainment, нас свели с Soul Boys. Совместные тренировки. Чон Квонсик шутил, подмигивал, приносил энергетические батончики. Ли Сан Бом учил нас мемам, смеялся до слёз. Хан Хигёль молчал, но кивал — уважение. А Минсу… Минсу стоял в углу, в чёрном, смотрел сквозь. Критиковал мой рэп. — Слишком эмоционально. Нет структуры. Я отвечала: — А ваш — как робот. Без сердца. Он хмыкал. Уходил. Но в голове — его голос. Ты всё ещё здесь? После той тренировки мы обменялись номерами. Не по дружбе. По необходимости. Общались редко. СМС: «Не забудь растяжку». Или: «Твой шаг в третьем куплете — ошибка». Я: «Спасибо, учитель». Он: «Не льсти». Теперь — тишина. После дебюта он написал раз: — Поздравляю. Я ответила без эмоций, просто слово. — Спасибо. И всё. Публика успокоилась. Хайп спал. Фанаты ждут нового. Мы готовим. Новый трек. Новая хореография. Моя идея — турецкие мотивы в припеве. Роа: «Слишком рискованно». Ханыль: «Но круто». Мамба: «Давай!» Я пью холодный кофе. Смотрю в окно. Сеул. Дождь. Люди бегут. Я здесь. Не в Измире. Не в мечтах. В реальности. Телефон вибрирует. Минсу. — Ты где? Я: — Я в Кафе. — Одна? — Одна. Пауза. — Иду. Я замерла. Сердце стучит. Не от страха. От чего-то другого. Он приходит через пятнадцать минут. В чёрном худи, капюшон, маска. Садится напротив. Молчит. Смотрит. — Ты изменилась, — говорит он наконец. — Ты тоже.- тихо отвечаю я ,на мне маска. Не хватало ещё скандалов с отношениями. По контракту, нам первые три года нельзя было состоять в отношениях — Нет. Я улыбаюсь. — Лжёшь. Он отводит взгляд. — Твой трек… хороший. — Спасибо. Наш трек. Пауза. — Я был неправ. — Насчёт чего?- делаю вид, что не понимаю. — Насчёт тебя. В голове — его голос. Ты — ошибка. Теперь — тишина. Я почти что вообще не дышу. — Докажи. Он смотрит. Глаза — не лёд. Огонь. — Докажу. Мы сидим. Дождь за окном. Кофе остыл. Но внутри — жар.