Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Резкое движение воды, соль на языке, песок на зубах. Его легкие буквально кричали о нехватке воздуха. Джейк, задыхаясь, просыпается, тяжело дышит, чувствуя, как пот прилипает к его коже, и прилипает к рубашке. Он делает большие глубокие вдохи, заставляет себя это делать, пока у него не начинает кружиться голова. — Чëрт, — выдыхает он. После нескольких минут передышки он наклоняется над кроватью и постукивает по крышке коробки Томми, — Нет, — просто говорит он и начинает свой день.       У него чëртова тонна ниток и два пустых ткацких станка, так что ему пора бы начать их заполнять и работать над моделями для двух других лагерей. Он достал свой планшет для рисования и стал имитировать увиденные им рисунки и немного оптимизировать их, исходя из своих способностей. Завтра он принесёт рисунки в Древо Дома, чтобы обсудить свои идеи с другими лагерями… Стук в окно, и он поднимает голову и видит улыбающуюся ему Нейтири. Судя по солнечному свету, сейчас примерно полдень. Он машет в ответ. — Я пойду в своего сноходца! — он зовет достаточно громко, чтобы она услышала, и она кивает.       Джейк открывает глаза в берлоге палулукана, слыша храп Джеллибин за пределами своей кровати. Он осторожно перелезает через нее, не разбудив, хотя и не сопротивляется желанию поцеловать её в макушку точно так же, как обычно целуют котенка, и направляется в свой лагерь, во второй раз приветствуя Нейтири. — Ты хочешь еще раз попытаться поговорить с новым лагерем? — спросил он, — Или ты пришла по другой причине? — Ты прав, я хочу встретиться с этими новыми дезертирами, выяснить их причины и поговорить с ними о договоренности, — призналась она. — Хорошо, давай перейдем к делу, — сказал Джейк, хлопая в ладоши, — Скрестим пальцы, на этот раз никаких членов! — она бормочет, её уши краснеют, но она не протестует.       Они смотрят на их хижину связи почти с той же позиции, что и несколько дней назад. Снаружи стоят трое охранников, вооруженных и наблюдающих за горизонтом, а остальные работают вокруг лагеря. Два человека забивают йерика, один что-то стирает в большой ванне, другой развешивает веревку, чтобы сушить одежду, а сноходец разводит огонь, вероятно, чтобы приготовить на нем часть мяса. Они установили свои солнечные батареи на камне, за пределами пещеры, чтобы получать от них энергию. Слава богу, все одеты, или… в основном. Некоторые ходили от рубашек или обуви, но они однозначно выглядят приличней, чем в прошлый раз. — Ну, — сказал наконец Джейк, — Сейчас или никогда. — Джейк? — Пойду поздороваюсь, — сказал он и обогнул скалу, за которой они прятались, и пошел вперёд, на виду.       Он слышит, как Нейтири ругается и следует за ним. Солдаты быстро замечают его и в ответ поднимают оружие, быстро разговаривая друг с другом, а те, кто работает вокруг них, смотрят вверх, чтобы увидеть, что происходит, замечая приближающегося сноходца и на’ви. Он поднимает руки и замедляет шаг, но не останавливается. — Эй, соседи! — он здоровается спокойно, — Я пришел, чтобы поговорить! — аватар встает и долгое время смотрит на него сквозь лианы, скрывающие их дом. — Отойдите, — говорит она солдатам, и они медленно опускают оружие, принимая её приказ, хотя все они с подозрением наблюдают за Джейком, когда он и Нейтири проходят мимо завесы из зелени. Аватар осматривает их пару, скрестив руки на груди. — Ты хочешь поговорить, — сказала она коротко. Джейк рассматривает её и кивает. — Хорошо. Ну, мне кажется, что вы дезертировали, как и я, и все остальные. Я пришел сказать, что вы вроде как близки к моему лагерю, поэтому я пришел узнать, как у вас дела. Что касается неё, — сказал Джейк, указывая на стоящую рядом с ним Нейтири, — Это место находится на территории Оматикайя, и все люди, которые ушли, имеют соглашение с Оматикайя, а она здесь, чтобы проверить ваш лагерь и обсудить это с вами, — аватар молчит и долго смотрит на них. — Какое соглашение? Дайте угадаю, мы что-то для них делаем, а они нас оставляют в покое? — Мы делаем что-то для них, они нас защищают, — поправил Джейк, — И вы приобретаете необходимые навыки, чтобы выжить. Если решите ничего не делать, то они оставят тебя в покое, даже если это означает, что тебя что-то съест или вас найдут, — она обдумала это и слегка расслабилась. — …Думаю, мы это примем, — признала она. — Давай посидим, поговорим, — она указала на огонь, над которым работала, и все вокруг нерешительно начали возвращаться к своим делам, хотя все взгляды были устремлены на них. — Ты знаешь, кто я, — сказал Джейк, — Зови меня Джейк. Это Нейтири. — Меня зовут Айви. Это мои солдаты, — сказала она, указывая вокруг, но не назвала их имен. «Мои солдаты», — думает Джейк, прокручивая в уме эту фразу. Что ж, это доказывало, что все они были сотрудниками службы безопасности. — Почему ты покинула Небесный народ? — спросила Нейтири. Айви посмотрела на огонь, который она разводила, и подула немного на угли, чтобы разжечь его. — Это была не моя идея — это была их идея, — сказала она, указывая рукой на других людей, — Я ушла, потому что хотела того же, что и они: немного свободы, дома, который я могла бы назвать своим, и их безопасности. Потому что вы знаете, что Селфридж делает и чего добивается? — Снижение средств безопасности на шахте? — сухо сказал Джейк, — Придумывает бредовые правила и решения? Хочет уничтожить Древо Дома? — В основном последнее, — ответила Айви, — Потому что мы все знаем, что Оматикайя не уйдут, верно? Это не секрет. Так что же происходит, когда непреодолимая сила сталкивается с неподвижным объектом? Они уничтожают друг друга. Война. Он хочет войны, даже если не знает об этом. И дело в том что… Ну, скажи, что такое SecOps? — Отдел безопасности, — ответил Джейк, задаваясь вопросом, к чему все идет. — Безопасность, да. Ни военные действия, ни война, ни вторжение, ничего подобного. Селфридж хочет превратить охранников в свою частную армию, но ни один человек, согласившийся вступить в SecOps, на это не согласился. Не ради этого, — отметила она, — Они не согласились умереть на передовой на планете, на которую у них нет прав, ради корпорации, которая их пережует, выплюнет и назовёт это «приемлемыми потерями». Никто не хочет умирать ради богатого человека, чтобы тот заработал деньги. Они здесь не сражаются за свободу, они сражаются за чертов металл, ресурсы, к которым им никогда даже не прикоснутся, — Джейк кивает. — Я понимаю. На Земле это была чушь, здесь — вдвойне. — Точно. Итак, я взяла то, что принадлежало мне, и мы ушли. Я научный сотрудник, я оператор аватара. Я знаю растения и животных, и я знаю все, что мне нужно, чтобы выжить здесь, чтобы жить здесь. Они умеют сражаться, стоять на страже, патрулировать, обеспечивать нашу безопасность. Мы работаем вместе и проживем наши дни в мире. — Я не спрашивала, почему они ушли, — внезапно говорит Нейтири, глядя на Айви сверху вниз. — Я спросила, почему ты ушла.       Взгляд Айви пронзительный, выражение лица бесстрастное. Джейк нервничает, когда её взгляд скользит по нему. — Я закончила колледж без одежды, — говорит она совершенно неожиданно, и он моргает, чувствуя, как его уши выпрямляются, а хвост перестает двигаться, — Или, ну, я начала это, когда мне было семнадцать, слишком молода для этого, но, эй, я рано окончила среднюю школу, у меня в кармане были гроши, и я жила в самом дерьмовом гетто Чикаго, так что мне нужно было что-то делать. Чтобы выбраться, мне пришлось что-то сделать, чтобы оплатить свой путь, поэтому я сделала единственное, что могла, и продавала свою внешность, свои движения, чтобы выбраться из дерьмовой квартиры моей матери, которую я делила с пятью ужасными грëбаными братьями и сестрами, которых я не могла терпеть, черт возьми, и иметь достаточно денег, чтобы оплатить любые расходы, которые не надеясь на гранты и стипендии. — Что она говорит? — прошептала ему Нейтири в замешательстве. — Я могу объяснить позже, — отвечает он, не отрывая взгляда от Айви. — Днём я училась и тренировалась, чтобы поддерживать форму, а по ночам танцевала, раздевалась, крутилась на шесте, флиртовала и делала всё, что могла. Жилой комплекс, в котором жила моя мать, был полон проституток и секс-работников, они помогли мне сделать карьеру, для которой я была слишком молода, и я была хороша в своём деле. Можно многому научиться, выполняя такую ​​работу каждую ночь. – Узнаешь много нового о человеческом разуме, — сказала она, указывая на свою голову, — Желание, извращения, секс, потому что, конечно, я позволяла клиентам платить мне из-под стола за то, что не входило в мои услуги. В основном это была просто работа руками, но есть и кое-что ещё, когда деньги имеют смысл. Поэтому я всегда рассматривала своё тело только как нечто, что может дать мне то, что мне нужно, — полезный инструмент. Я рассматривала секс как услугу, которую могла предоставить, и много узнала о людях, работая изо всех сил, чтобы получить образование.       Пока он был сосредоточен на этой истории, она подвинулась и начала приближаться к нему на четвереньках, покачивание её бедер и хвоста, всё в её движениях было наполнено соблазном. Такие движения можно было увидеть на сцене дорогого эксклюзивного клуба, и он мог почти представить её в чём-то подобном — в кружевах, в чулках, в прозрачном бюстгальтере, делающей именно это на Земле. Он почувствовал, как его хвост встревоженно вздрогнул, когда она подошла ближе, пока она не оказалась практически прямо перед его лицом, глядя ему в глаза. Чёртова хищница. — Хм, — сказала она, её глаза непоколебимы, и она подняла руку, чтобы провести по воздуху над его грудью, как будто собиралась коснуться его лица, — Гей? — Нет, — выдавил он. Она улыбнулась, сверкнув острыми зубами. — Влюблён… в того, кого ты не можешь иметь, — сказала она, постукивая костяшками пальцев по его грудине. Он отпрянул назад, встревоженно прижав уши к голове. Какого чёрта… Его сердце ушло в пятки, когда она посмотрела сквозь него. — Трагично, — продолжила она, забавляясь, и немного отступила, позволяя ему дышать, — Это странно, в этом теле мне легче рассказывать такие вещи, но я могла читать каждого клиента, как книгу, как только он входил, я уже знала движения, которые они хотели видеть, внимание, которое им нужно было оказать, и когда я наконец оставила секс-работу, это просто осталось со мной до конца учебы, которая была нужна мне и которая привела меня сюда. Я могла бы использовать своё тело, чтобы делать удивительные вещи. Я могла бы сделать чей-то день, чью-то неделю, чей-то год. Я могла превратить несчастье в радость, могла снять стресс, могла сделать что угодно. Эта власть может опьянять, но… в конце концов, чего-то не хватает, — признает она.       Джейк не может отвести от неё взгляд. Она просто… напрягает его. Или создаёт ощущение того, от чего, по крайней мере, не стоит отворачиваться. — Итак, я прилетаю сюда и вижу то же самое: кучку бедных изолированных, запертых душ, у которых есть отчаянная потребность чувствовать себя живым, снять стресс, найти близость, почувствовать удовольствие, прикосновение кожи. А поскольку у меня есть свои потребности, я их обеспечиваю, как и всегда, — легкомысленно сказала она, — Однажды я упомянула о своей профессии коллегам, и один из них спросил, трахнула ли я своего профессора, чтобы получить степень, и никто из остальных не встал на мою защиту. Некоторые из них начали плохо со мной обращаться, в то время как другие делали мне предложения способами, которые мне не нравились. Не моя вина, что им не приходилось спать с людьми, чтобы спасти свою жизнь, но развлекать людей больше не моя работа, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы солдаты удовлетворяли эти потребности, и давала им то, что они хотели, в чëм они нуждались. Они менее подвержены предрассудкам, в конце концов, что такое вступление в армию, как не продажа своего тела другим способом?       Джейк сглатывает, думая о бесполезных ногах и чувствуя себя странно увиденным. — И вот однажды я беру кого-то нового в постель и вижу то, чего никогда раньше не видела, — говорит она ему, глядя ему в глаза, — Почтение. Мужчина, которого я уложила в постель, посмотрел на меня так, как будто я была спасительницей, как будто я была какой-то святой вещью, к которой, как он не мог поверить, он мог прикоснуться, не обжегшись. У меня перехватило дыхание. Чтобы кто-то так обо мне заботился. И это изменило кое-что. Я начала видеть людей, с которыми спала, в несколько новом свете и начала находить этот маленький недостающий компонент — немного любви, скрытой под похотью, нуждой и отчаянием. Это было то, чего я хотела. Я хотела быть той богиней, которой он меня видел, я хотела быть той спасительной благодатью, я хотела… Я хотела, чтобы они были моими, а не просто посетители и клиенты, я чувствовала… с этим покончено. У всех этих людей была я, но мне нужны были свои люди. Я хотела иметь что-то свое после многих лет использования, использования самого себя, после всего детства, когда у меня ничего не было или мне приходилось делиться с братьями и сестрами, которые относились ко мне как к дерьму. Поэтому, когда у меня образовалась моя маленькая коллекция, я почувствовала себя счастливой, — указала она на своих солдат. Её солдаты, — И я слышала, что им грозит опасность, что они хотят уйти, ну, ничто в этом мире не может помешать мне защитить то, что принадлежит мне. Я бы сделала все, чтобы они были в безопасности, потому что никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.       Да, Джейк это понял. В ней было что-то дикое — острые шипы и зубы. Как животное, которое, наконец, успокоилось после долгой и тяжелой жизни, нашло маленькое логово, которое назвало своим домом, и будет защищать его всем своим существом, потому что оно не вернется к тому образу жизни, которым оно жило. Он поверил ей, когда она это сказала. Она как… тигрица, вся полосатая и когтистая. Он не сомневается, что если бы она увидела в нем угрозу, то вырвала бы ему горло зубами. Она могла быть учёным, но в ней было много борьбы. — Господи, чëрт возьми, — сказал он, потому что что ещё оставалось — Хорошо… хорошо, — она кивнула один раз, но твердо. — Хорошо. Так что я получила время в хижине связи, получила охрану, а когда была готова уйти, создала ложное сообщение, чтобы вызвать разведчиков, чтобы попытаться найти дезертиров, о которых я солгала, увидев следы, — объяснила она, — И остальные мои солдаты пришли, чтобы собраться и уйти. У нас есть два Самсона, спрятанные в одной из пещер на другом конце этой системы оврагов, — сказала она, указывая вбок, на другую ветвь каньона, Мы выбросили всю бесполезную научную чушь, взяли все полезное. И вот мы здесь, — сказала она, указывая вокруг, — Джейк наклонил голову, осматривая их маленький дом. — Ну что, у тебя уже есть название для твоего лагеря? — Нет, — ответила она. — Добро пожаловать в дезертиры, лагерь Чарли, — сказал он, — Есть еще четыре лагеря. Мой лагерь, Альфа-лагерь, с другими операторами аватаров, первая группа дезертиров — Бета-лагерь, лагерь шахтеров, мы называем его Наземным контролем, и медицинский лагерь, который находится в Дереве Дома, и в нем есть врач-человек и медбрат. Сейчас у нас всего… тридцать два человека, включая ваш лагерь. Мы появляемся в Дереве Дома через день, чтобы помочь Оматикайя: ткать, плести корзины, ловить рыбу, охотиться и делать обычные вещи, а они будут держать людей подальше от нас, научат нас, как здесь жить. — Я расскажу Оло’эйктану о твоем лагере. Вы согласитесь на наши условия? Ты придешь учиться и будешь уважать окружающую среду и животных? — спросила Нейтири.       Айви посмотрела на своих солдат, которые все еще молча наблюдали. Она подняла бровь и, что бы она ни увидела, рассматривая их, она кивнула и снова посмотрела на Нейтири, слегка пожав плечами.

***

      Некоторое время они просто идут обратно молча. Нейтири продолжает с любопытством поглядывать на него, поэтому он смягчается и жестом предлагает ей сесть с ним на камень возле стены каньона. — Хорошо, я сказал, что объясню, так что Айви… — начинает он, — Когда она была моложе, она выбрала профессию в сфере секса, — объясняет он наконец, — В человеческом обществе можно заработать деньги на всём, о чëм только можно подумать, включая секс. Люди будут платить за секс или действия сексуального характера, потому что это проще, чем пытаться найти кого-то, за кем можно ухаживать, жениться или заниматься сексом. Иногда для реализации фантазий, иногда для удовольствия. Есть много разных причин, по которым люди могут платить за секс. Айви объяснила нам, что она стриптизерша, то есть та, кто танцует эротические, сексуальные танцы, снимая одежду, чтобы обнажить больше кожи, до тех пор, пока на них почти ничего не останется, или совсем ничего, это также можно назвать стриптизом. Как будто тебе дают попробовать что-то, но не наесться. За эти танцы люди платят немало. Она также объяснила, что оказывала сексуальные услуги в обмен на деньги, в основном… прикосновения, как ты объяснила, это обычное явление во время ухаживания. — К тому же начала заниматься этим слишком рано для человеческого общества. Для нее было бы законно и допустимо раздеться в качестве работы, когда ей исполнилось бы восемнадцать. В семнадцать же лет — нет. Она решила заняться этой профессией, потому что это очень прибыльно, потому что она знала людей, занимающихся секс-работой, которые могли бы помочь ей преуспеть в этом, и потому что она знала, что способна на это. Вероятно, она очень привлекательна по человеческим меркам в своем человеческом теле. И как аватар она тоже очень красива, — признал он. — Она объяснила, что жила в довольно плохих условиях, в окружении жестоких братьев и сестёр, возможно, нерадивой матери, у нее не было денег, и она отчаянно хотела выбраться из этой ситуации, и сделать это побыстрее. Секс-работа прибыльна, она бы довольно быстро заработала много денег, что дало бы ей много-много возможностей и позволило бы ей продолжить учебу в качестве ученого, а затем быть выбранной для участия в программе, которая создала ее аватара и позволила бы ей проводить исследования здесь и зарабатывать больше денег. Она могла бы оставить свою прежнюю жизнь позади, уйти. — К сожалению, люди смотрят на секс-работу свысока, поэтому другие учёные на базе плохо относились к ней, по крайней мере, некоторые из них. Я уверен, остальное ты поняла, но именно это она имела в виду под своими словами, — Нейтири долго сидела и думала об этом, пока Джейк ждал. — Она любит своих… своих воинов, — сказала она. — Да, я тоже это слышал, — сказал он. — Потому что… они показали ей любовь, хотя все, что она знала раньше, это… секс, — рискует она. — Да, что-то в этом роде. — Семь партнеров — говорит она слегка ошеломленно, и Джейк тихо смеётся. — Послушай, я знаю, это звучит много, но я знаю о полиаморных отношениях, в которых участвовало двести человек, — сказал он, и она выглядела испуганной, когда он засмеялся ещё сильнее, — Это была огромная система людей, разбросанная по всему городу, в котором я жил. Я услышал об этом, потому что разговаривал с кем-то, кто был её частью, и был просто поражен тем, сколько людей было в этой группе. Это работает так: все в этих отношениях связаны, как корни деревьев. Некоторые из них переплетены, некоторые никогда не соприкасаются, но все они являются частью одной системы. Это работает только потому, что все они согласны с тем, чего они хотят от отношений, и с любыми правилами, созданными группой, например, не заниматься сексом с кем-либо за её пределами, информировать людей о том, чего они хотят и каковы их желания. Некоторые люди занимаются этим только ради секса и удовольствия, другие ухаживают, некоторые вступают в брак, но все они понимают позицию друг друга в отношениях и то, чего они от них хотят. Обычно они поддерживают связь друг с другом через коммуникаторы, подобные тем, которыми пользуемся мы, а иногда и лично встречаются. Являются ли эти отношения обычными? Нет, не совсем, но такое случается, у некоторых людей просто есть много любви, которой можно поделиться. Они также являются частью квир-сообщества. Помнишь, когда я объяснял человеческую сексуальность и то, какими странными людьми являются люди, которых преследуют и причиняют вред за тех, кого они любят? Люди в полиотношениях тоже пострадали. У меня нет суждений, и вам может показаться, что людей много, но то, что для вас может быть слишком странным, идеально подходит другим. — Семь, — повторила она, всё ещё слегка озадаченная. — Люди грубые, мы будем трахать что угодно… даже друг друга, — пошутил он, и она закатила глаза. Она вздохнула, её уши подëргивались. — Ваш мир… он звучит так сложно во многих отношениях, — он кивает. — Это… это может быть сложно. Даже для нас самих. — Мне не понравилось, что она смотрела на тебя, как на добычу, — сказала она. — О, мне тоже, — сказал он, впустив в голос нотку паники, чтобы усилить это чувство, — Я замер, когда она подошла ко мне. Она… устрашающая. — Да, — Нейтири снова взглянула на него, но ничего не сказала, думая о ситуации. — Как, чëрт возьми, мы будем каждый день привозить восемь человек из каньона? — спрашивает он озадаченно. — Это должен выяснить мой отец, — фыркнула Нейтири и засмеялся, — Я не олоэйктан! Это его проблема.       Джейк засмеялся сильнее.

***

      Тсу’тей появился в сумерках, когда Джейк снова работал над дизайном ткани и одежды, поэтому он выкатился и сел в шлюзовую камеру, а Тсу’тей присел напротив снаружи. Казалось, он пытался подобрать слова, его уши и хвост постоянно дергались, поэтому Джейк просто ждал. — Нейтири рассказала мне об этом новом лагере, — сказал он наконец. — О, это должно быть хорошо. Хочешь войти и поговорить? — спросил Джейк, и Тсу’тей кивнул. Джейк подвинул назад свою инвалидную коляску, позволив Тсу’тею неуклюже забраться в шлюз, аккуратно проехал внутрь, а затем открыл вторую дверь, чтобы впустить их обоих. Джейк вернулся к своей работе, а Тсу’тей сел рядом, все еще обдумывая слова, осматривая ткацкий станок Джейка. — Итак? — спросил Джейк. — Эта новая сноходица, она звучит… впечатляюще, — признал он, — И она покинула Небесный народ вместе со своими партнерами. Их семь. — Да, — подтвердил Джейк. — Нейтири объяснила, что такое полиаморные отношения? — Она… да, донесла идею, — признал он, — Но… так много партнеров. Всё случается, но у на’ви их бывает не больше двух! Возможно, может быть четыре, но даже это много. — Ох, чувак, тогда мне не следует объяснять, кто такие свингеры, — сказал Джейк, посмеиваясь, и когда Тсу’тей озадаченно посмотрел на него, он охотно объяснил, — Свингеры — это супружеская пара, которая занимается сексом с другими супружескими парами, обычно меняя партнеров, — Тсу’тей поморщился, а Джейк рассмеялся, — Это чаще встречается у супружеских пар, которые были в браке какое-то время и хотят сделать свою сексуальную жизнь более интересной, — продолжил Джейк, — Добавить что-нибудь новое. Полиотношения — это… то, что хорошо работает у одних людей и не работает у других. Всё зависит от конкретных людей, — Тсу’тей вздохнул, потирая затылок. — У вас уже есть идея, как вытащить восемь человек из этого каньона? — Мы работаем над этим, — неохотно сказал он, — Я думаю, у них есть выход, которым они пользуются, чтобы попасть в лес. Они могли бы встретить там на’ви, которые их перевезут. — Хорошая мысль, я видел, что они убили йерика, — заметил Джейк. — Я впечатлен тем, что им удалось так много, — фыркнул Тсу’тей. — Сновидица сказала, что знает растения и животных. Она учёный, а это, вероятно, означает, что она изучала как растения, так и животных этого мира и может их идентифицировать, чтобы выследить йерика. Это мое лучшее предположение. — И её партнеры, все воины, как Форест. — Она так сказала. Я полагаю, что большинство из них тоже захотят пройти подготовку как воины, — прокомментировал Джейк. Тсу’тей вздохнул. — Мне нужно найти кого-то еще, желающего обучать людей, их слишком много одновременно. — Позови Джей на помощь, — сказал он, и уши Тсу’тей задумчиво дернулись. — Ты сказал, что она лучшая из людей. Используй свою голову. У тебя уже есть люди, которые могут помочь, — Тсу’тей кивнул. — Ты пришел для того, чтобы поговорить о них? Это могло подождать до завтра, — отметил он. Тсу’тей вздохнул, выглядя гораздо более уставшим. — У меня был… долгий день, — признался он, - Я, помимо всего прочего, плохо спал. Я просто хотел… немного расслабиться. Вдали от Дерева Дома. — О, тут я могу помочь, — сказал Джейк, - Хочешь посмотреть фильм или что-то в этом роде? Подожди, — сказал он и поехал обратно к своим полкам, на другой стороне. — Следи за своим хвостом, — сказал он, делая паузу, и Тсу’тей отвёл его в сторону, чтобы Джейк не переехал его. Он порылся в корзине с оборудованием, которое у него было, и достал ребризер, — Вот, — сказал он, поворачиваясь назад, чтобы отдать его, - Это как моя маска, но для на’ви. Нужно дышать отсюда, и тебе не нужно будет выходить из блока, точно так же, как я дышу в маске, чтобы выйти на улицу, – Тсу’тей взял его, и Джейк показал ему, как он работает. — Надо делать... глотки воздуха время от времени, — объяснил он. — Таким образом, ты сможешь остаться здесь на какое-то время. Я нашел его, когда совершал набег на мобильные блоки. — Спасибо. — Нет проблем, рад, что кто-то может этим воспользоваться. Итак, хочешь посмотреть фильм? Я могу найти что-нибудь, что тебе понравится, – он кивнул. — Дай мне ещё раз выбрать, — попросил Тсу’тей. — Хорошо… — задумчиво сказал Джейк, – Я… думаю о фильмах, которые не нарисованы. У нас есть история о… детях и проблемах, в которые они попадают, история о семейных проклятиях или… история о музыке и романтике». Площадка, Клад или Мамма Мия. Три потрясающие классики. Тсу’тей обдумывает эти варианты, ненадолго прижимая маску к лицу, чтобы перевести дух. — Семейные проклятия. — Потрясающе. Это один из моих любимых фильмов, — с энтузиазмом сказал Джейк и начал работать над фильмом. — И еще, Господи, Тей. Я знаю, почему ты выбрал именно это. Расслабься. Вероятно, мне придется объяснять некоторые вещи во время просмотра фильма, они не такие простые, как в мультфильмах, поэтому, если что-то тебя смущает, просто скажи мне.       Пока они смотрели, они делились кусочками фруктов. Он объяснил, что такое гремучая змея и почему ребенок уговорил ее укусить его. Джейку пришлось объяснить всю историю с чисткой обуви, а также немного о системе правосудия и судах, но Тсу’тей понял довольно быстро. Джейк рассказал, в какой лагерь отправили Стэнли, и какова его цель. Оранжевые комбинезоны, преступления, из-за которых дети попадают в беду, и вытекающие из этого наказания. — То, как люди подходят к справедливости… не совсем справедливо, — фыркает он, и Джейк смеётся. — Да, такого довольно много. Какого черта ты думаешь, что я так сильно хочу этого избежать? Мне бы посчастливилось оказаться в трудовом лагере. Тюрьма, это в разы хуже, чем то, в чем застряли эти дети, даже в таком дерьме, как оно есть.       Джейку также пришлось объяснять Дикий Запад и его дикие обычаи. Воровство, дуэли, ковбои, преступники. Он также объясняет, почему ящерицы ненастоящие, что это безобидные обычные домашние животные, бородатые агамы, разрисованные желтыми точками, и как они инсценировали смерть ящерицы, когда мистер Сэр стреляет в одну из них, спасая Стэнли. Он объясняет, что такое скорпионы. Тсу’тей очарован лошадьми. Он видел анимационную версию «Мулан», но ему нравится видеть человеческий вариант па'ли Наблюдая за тем, как учительница и фермер, выращивающий лук, флиртуют, Джейк понимает, что позже в истории ему придется объяснять расизм. И затем, пока они смотрят, появляется надзиратель. — …Я только что заметил, насколько эта актриса похожа на Грейс, — сказал Джейк, пораженный. — Я думал о том же самом! — Это не она, конечно же нет. Это Сигурни Уивер, она снимается во многих хороших фильмах, и ее давно уже нет в живых, но это безумие! Каковы шансы?       И пока они смотрят, как дети копают, и начинается второстепенный сюжет, он вынужден остановить фильм и объяснить, почему мужчины сжигают школу и почему они охотятся на фермера, выращивающего лук, за преступление, заключающееся в поцелуе с женщиной. — Отчасти это связано с тем, что этот парень, лидер, обладает большой властью и влиянием в городе, и он злится из-за того, что учительница отвергла его, — начинает Джейк, - Он думает, что имеет право на ее любовь только потому, что он богат, и вымещает на ней свой гнев, как это делают избалованные дети, ломая вещи и причиняя боль другим, заставляя других помогать ему или приказывая им это делать. — Но во время того периода чернокожим людям - людям с темной кожей, было незаконно иметь отношения с белыми людьми. Поэтому, когда Сэм поцеловал Кейт в здании школы, он совершил преступление. Чернокожих считали… хуже остальных, — объяснил он. – Люди, мы много лажаем, и относимся друг к другу как к дерьму, мы можем быть ненавистны до крайности, и когда мы строим общество на этой ненависти, то получаем такие вещи, как гомофобия или расизм, и у нас есть учиться и учить себя тому, как стать лучше, и на это уходит чертовски много времени. Чтобы объяснить, почему мы считали чернокожих меньшими людьми, потребовались бы книги по истории и чертовски много времени, потому что в это входит много всего, и многое из этого… действительно ужасные и постыдные вещи. Мы называем эту концепцию, что кто-то хуже из-за цвета кожи, и особенно потому, что этот цвет не белый, мы называем эту концепцию расизмом, и она имеет множество долгосрочных последствий для тех, кого мы называем цветными – почти все, кто не белый. — Это ужасно, — сказал Тсу’тей, немного рассердившись, – Как люди могли…? - Джейк вздыхает, гримасничая. — Люди могут быть чертовски плохими. Ты знаешь это так же хорошо, как и я, ты просто видишь, как еще это может выглядеть, — сказал он, указывая на остановившийся экран, – Мы отвратительны по отношению к представителям своего вида, не только к на’ви. Сейчас дела обстоят лучше, мы можем признать друг друга равными, но вот раньше всё было чертовски плохо.       И когда они видят, как Сэма убивают в его собственной лодке, а Кейт плачет на берегу, Тсу’тей вздрагивает, его уши прижимаются к голове, и у него перехватывает дыхание. Джейк сосредотачивается на недостающем кусочке уха Тсу’тея, и ругается. Инцидент в здании школы: мстительные преследователи застрелили близкого человека. О чем он думал? — Эй, с тобой всё в порядке? — спрашивает Джейк, положив руку на плечо Тсу’тей и снова поставив фильм на паузу, - Мне очень жаль, если это вызывает плохие воспоминания, мы можем посмотреть что-нибудь другое. — Я хочу посмотреть, чем это закончится, — выдаёт он. — Ты уверен? — спрашивает Джейк, и его рука тянется вверх, чтобы обвести контур искусанного уха, которое дергается от его прикосновения. Возможно, ему не следовало этого делать. — Потому что я могу догадаться, что ты помнишь, и думать об этом может быть неприятно. Ты хочешь поговорить об этом? - Тсу’тей вздыхает и смотрит на него. — Я… так ясно помню тот день. Я помню… это был всего лишь еще один день, мы, как обычно, учились, и… затем Сильванин вбежала с воинами, которых ей удалось убедить помочь ей… Она умоляла Грейс помочь ей, ее боевая раскраска и руки были покрыты пеплом. … Звуки выстрелов и крики… Я поймал Сильванин, когда она упала, - он протягивает руки вперед, - И… Было так много крови. Я вытащил ее наружу, но она… ее уже не было, и я не знал, что делать… – Джейк выдохнул, успокаивающе проведя рукой по спине Тсу’тея. — Я не обращал внимания на свое ухо, пока… пока моя мать не заметила его позже. Я не чувствовал боли и не осознавал, насколько я был близок к смерти… Сильванин и трое других на'ви умерли. Один из воинов, с которыми она была, и двое учеников. Маленькие дети. Другие были ранены. Это был тёмный день для Оматикайя, поэтому Эйтукан запретил людям посещать эту территорию. Я… я любил Сильванин. Я хотел… она была моей лучшей подругой, и… - Тсу’тей резко выдохнул, – Мы… мы собирались прожить совместную жизнь, а потом… Она ушла. Просто… так внезапно. — Жизнь хрупка, — сказал Джейк, – Никогда нельзя понять, насколько хрупка жизнь, пока не увидишь это сам. Я понимаю, о чем ты, я сам видел то же самое. — Я просто держал её, пока… пока некоторое время спустя не прибыли другие воины, взрослые, а не дети в боевой раскраске. Я не знал, что еще делать. — Мне жаль. Это… что это произошло, что ты прошел через это, – Тсу’тей выдохнул. — Мне это приснилось прошлой ночью. Вот почему сегодня было трудно. Я об этом думал. — Да, этого вполне достаточно, — вздохнул Джейк, положив руку на плечо Тсу’тей, - Я знаю, как плохой сон может все испортить. И я знаю, как свежие воспоминания в твоей голове могут усугубить проблему, — сказал он, указывая на экран, - Нам не обязательно продолжать. — Я хочу знать, чем это закончится. — ...Хорошо, — согласился он, - Хорошо.       Он продолжает фильм. Они наблюдают за местью Кейт Барлоу. Они видели, как в гневе она стала преступницей. Они смотрели, как Гектор объясняет свою бедность. Они видели, как он ударил вожатого и убежал под аплодисменты других детей. Они видели, как Стэнли пошел по его следам и убежал, чтобы найти его после того, как разбил грузовик. Они видели, как дети нашли Мэри Лу. Они видели, как они поднимались на Большой палец Бога. Они наблюдали, как Стэнли снял проклятие и как оно немедленно начало действовать. Гектор объясняет, как он украл туфли, связывая их истории воедино. Они смотрят и смотрят, они видят конец великой преступницы Кейт Барлоу. Они видят, как дети возвращаются, чтобы найти ее сокровище. Конфронтация, осознание того, почему лагерь управлялся таким образом, полицейские и адвокаты, противостоящие детям, застрявшим в яме с ядовитыми ящерицами — вся история как на ладони. Наконец-то правосудие пришло к коррумпированным лидерам лагерей. Дождь пришёл в лагерь впервые за сто лет. Они видят, как дети возвращаются домой, чтобы открыть ящик с кладом. — Деньги здесь ничто, но что с того? - сказал он, - Этот металл, эти драгоценности, эти бумаги — их можно обменять на большие деньги, и это может изменить жизнь».       Гектор нанимает следователя, чтобы тот нашел свою мать.       Деньги.       Они покупают роскошный дом с бассейном, никакой вонючей обуви. Удобная мебель, которая понравится каждому, вкусная еда.       Деньги.       Джейку приходится объяснять, что такое реклама, как она рекламирует товары, чтобы люди узнали о ней и купили ее, а это значит, что это будет более прибыльно, и Тсу’тей, похоже, связывает это с тем, как торговцы довольно легко презентуют свои товары.       Деньги. — Думаю, тебе придется заполнить остальные дыры самостоятельно, — заканчивается фильм и быстро переходят к титрам. — Это был хороший фильм, — признал Тсу’тей. - Хотя история воина мне понравилась больше. — Это справедливо, «Мулан» — отличный фильм. Знаковый. — Но деньги… деньги могут… - он указал на экран, словно размышляя. — Да, семья Стэнли жила в маленькой тесной квартирке, ему приходилось делить комнату с дедушкой, но когда у них появились деньги, они купили большой дом, у них на заднем дворе был бассейн, было много еды, хороших вещей… Вот почему люди одержимы деньгами. Деньги меняют все. Мой старый дом был меньше этой хижины, Тсу’тей, может быть… вдвое меньше, и даже вполовину не так красив, — сказал он, - Стены вокруг меня рушились. Еда, которую мне приходилось есть, была дешевой, поэтому она была отвратительной. Я не мог ловить рыбу или собирать овощи. Мне приходилось тратить деньги на покупку вещей, а их у меня было не так много, недостаточно, чтобы позволить себе вкусную еду, только на ту, которая не дала бы мне умереть с голоду. Это всегда было неудобно, даже мне казалось маленьким, я не могу себе представить, чтобы ты бы попытался поместить твою большую синюю задницу в эту коробку, — фыркнул он. — Я не знал, что это так изменило ситуацию, — признался Тсу’тей, - Я думал… это что-то вроде коллекции, которую вы храните, и которой вы можете торговать, если хотите. — Нет, чтобы выжить, нужно иметь деньги и тратить их, — отвечает Джейк, - Еда, вода, кров — все эти вещи, основные элементы жизни, стоят денег. У вас нет денег, у вас нет ничего из этого. Раньше это было больше похоже на то, что вы говорите, что-то более… необязательное, но… ненадолго. — Как ужасно. — Да, какого черта ты думаешь, почему я здесь? — со смехом спросил Джейк. — Можем ли мы посмотреть ещё... историю про музыку? — О, черт возьми, да! — сказал Джейк в восторге, - Самое лучшее в этом фильме то, что в нем звучит музыка моих любимых музыкантов! Фактически, история рассказывается через их музыку! Давайте посмотрим «Мамма Миа!»       Джейку придется многое объяснять, но оно того стоит. Почтовые ящики, почта, такси, кто эти мужчины, мелочи тут и там. Но услышать историю девочки, пытающейся выяснить, кто ее отец, стоит того. Джейк не может не подпевать песням тихо, потому что, конечно же, он все их выучил наизусть. Уши Тсу’тея постоянно дергаются в его сторону, поэтому он пытается сдержать это. Он объясняет, что такое мальчишник и девичник. — Деньги, деньги, деньги… должно быть смешно… в мире богатых людей, — бормочет он.       Они продолжают наблюдать за развитием истории, слушая музыку. Джейк не пересматривал этот фильм уже целую вечность В прошлый раз, возможно, он был на… тренировке со своим соседом по койке, когда им стало скучно и надоело. — Танцующая королева, молодая и милая, всего семнадцать, — напевает Джейк. — Ты скучаешь по танцам? — выпалил Тсу’тей, а затем поморщился от собственной бестактности. Джейк моргнул, глядя на него. Он на мгновение прокрутил эти слова в голове, внезапно осознав свои безжизненные ноги и инвалидную коляску, стоящую у кровати, на которую он лёг, чтобы посмотреть фильм. — Да, — сказал он наконец. — Раньше я… — он выдохнул, - Раньше я много танцевал, много слушал музыку. Дома я беспокоил брата тем, как громко я включаю музыку в своей комнате, пока он не приходил ко мне жаловаться, и тогда мне удавалось уговорить его отвлечься от школьных занятий и потанцевать со мной. Я ходил на вечеринки, в клубы, куда люди ходят выпить, послушать музыку и потанцевать с другими, и я тоже выставил себя дураком на базовом обучении танцам. Когда у нас было свободное время, я ставил громкую музыку и просто… — он неопределенно махнул рукой, - Попробуй уговорить моих друзей потанцевать со мной. А потом, ну, следующее, что ты знаешь - я больше не могу танцевать. Я скучаю по этому. Я могу… я могу сейчас танцевать в своём сноходце, но у меня ещё не было возможности. Однажды я это сделаю снова, это будет здорово, просто… ещё не было шанса. — Просто… тебе кажется трудно находиться в этом теле. — Да, конечно. Посмотри на эти чертовы палки, — сказал он, хватаясь за колено и поднимая тощую ногу, - Это бесполезное дерьмо. Не могу этого почувствовать. Ты можешь сломать мне ногу, а я даже не узнаю. И как бы я ни старался не быть грубым, мой член больше не работает должным образом, — сказал он, указывая на свои бедра. — О, Эйва… — сказал Тсу’тей, выглядя ужасно смущенным. — Конечно, это сложно. Но… это все еще я. И то, что быть парализованным — это пиздец, не означает, что моя жизнь по-прежнему плоха. Мне нравится быть человеком, но я уже устал чувствовать себя парализованным, это просто еще один факт из жизни. Икран летает, палулукан охотится, ноги уже не работают.       Второй мужчина понимающе промычал, и они продолжили смотреть фильм. Уши Тсу’тея внезапно насторожились, когда они услышали примерно… половину песни. — Не тратьте свои эмоции, возложите всю свою любовь на меня, — поет Софи. — Ты это пел, — вспоминает он. — Правда? Когда? — Я спросил тебя, какая твоя любимая песня, и ты спел её, - Джейк смутно это помнит. Он лежал, пьяный и расслабленный между Нейтири и Тсу’теем, предлагая им тексты песен. — О, да, - сказал он. — Я… я сделал это.       Он помнит, как просил их полюбить его, прежде чем заснуть, и когда он украдкой взглянул на Тсу’тея, наблюдая за глупым представлением, которое мужчины устроили для Софи, у него возникло странное желание (или, может быть, не такое уж странное) поцеловать его. Как той ночью в лесу. Не потому, что он хочет охотиться, а больше просто потому, что он этого хочет. Он не двигается. Они продолжают смотреть. Возможно, ему не стоило выбирать фильм о любви и романтике. Удача Салли во всей красе. Это драматичный и глупый фильм, наполненный некоторыми из его любимых песен, и они смотрят его до конца.       На улице темно, закат уже далеко позади, и Тсу’тей зевает. — Возьми гамак в шлюзовой камере, — говорит Джейк, - Это не Древо Дома, но в целом всё работает нормально. Только обязательно отфильтруй воздух, чтобы ты мог им дышать, - Тсу’тей снова зевает. — Хорошо, — соглашается он. — Иди спать, — настаивает Джейк. — Я тоже собираюсь лечь.       Той ночью Джейку снова снится вода, ощущение соли. Наверное, это будет одна из таких недель.