Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Руки скользят по его груди… вдоль бедер… Тихое дыхание в ухо… Ощущение погружения в любовь другого… Смутный, смущающий импульс возбуждения, сопровождаемый чувством простой принадлежности, как будто он находится в нужном месте, устроилось как надо…       Джейк с легким стоном открывает глаза, на мгновение сжимая руками ткань гамака. Он глубоко вздыхает, сглатывая комок в горле, чувствуя, как теплое тело прижимается к его спине, все еще дремлющее. Раньше ему никогда не нравилось быть маленькой ложкой, но он догадывался, что может быть гибким в этом вопросе.       Действительно мазохист.       Ему следовало остаться с Джеллибин, черт возьми, ему действительно следовало остаться с Джеллибин. У него чертовски болит в груди. Ему хотелось бы ощутить подобие облегчения, которое он мог получить, если бы подпер голову руками. Но он все еще носит дурацкую чертову маску. Вместо этого он мучился, ожидая, пока Тсу’тей проснется. Хуже всего то, насколько комфортно он себя чувствует. Если бы ему было тесно, или ему было слишком жарко, или что-то в этом роде, возможно, было бы немного проще просто лежать и жалеть себя, но это чертовски идеально, и это бьет под дых. Джейк не боялся боли, поэтому продолжал вести себя глупо и позволял себе подойти слишком близко, но все равно было больно. Тсу’тей проснулся, зевнув, его рука на мгновение сжалась вокруг Джейка и обвила его крепче.       — Извини, — пробормотал он, ослабляя хватку.              — Все в порядке.       — Я отвезу тебя домой, — предложил Тсу’тей.       — Мне лучше пойти с Джеллибин, — сказал Джейк, — Кроме того, моя инвалидная коляска стоит там, рядом с ней, — Тсу’тей остановился.       — Ты прав, — признал он.       — Хорошо, тогда держи меня.       Каких бы совместных усилий им это не стоило, но Тсу’тей вытащил их обоих из гамака и начал спускаться с дерева. Большая часть клана уже встала и взялась за них, думаю, они немного поспали, и большинство людей уже отвезли домой со своими новыми припасами. Ма’токса и Нейтири были с Джеллибин, помогая ей примерить неполную подвеску и внести некоторые коррективы. Нейтири бросает на Тсу’тея что-то вроде испепеляющего взгляда, и Джейк объясняет это тем, что они очень поздно встали.       — Ремень выглядит хорошо, — отмечает Джейк. Ма’токса удовлетворенно улыбается.       — Да! Я рада, что ты здесь! Я хотела посмотреть, насколько тебе будет удобно в теле Небесного Человека. Я также поняла, что мы упустили очевидный вариант.       — И какой же? — спросил Джейк, когда Тсу’тей повиновался неопределенным жестом Ма’токсы и помог Джейку забраться на спину Джеллибин.       — Мы можем найти способ закрепить твою инвалидную коляску на свободном месте,— сказала она так, словно это было очевидно. Джейк моргнул, глядя на нее.       — Ты права! — сказал он удивленно, — Эйва, я тупой, раз не подумал об этом, — Ма’токса тихо рассмеялась и осмотрела, как он сидит, и задумчиво мычала, рассматривая, как там висят его ноги.       — Может быть, небольшая поддержка для твоих бедер… — замечает она, — Я могу это сделать. И Нейтири показала мне, как выглядит твоя инвалидная коляска в сложенном виде. Я могу добавить несколько ремней к ремню сбоку, чтобы закрепить его.       — Звучит идеально.       — Мы идем? — нетерпеливо спрашивает Джеллибин.       — Скоро, — говорит он, протягивая руку и поглаживая ее по голове. — Всего лишь корректировки в последнюю минуту, дорогая.       — У меня есть то, что нужно, — решает Ма’токса, начиная стягивать ремни, удерживающие его, — Когда вы в следующий раз придете в Домашнее древо, я, наверное закончу.       — Спасибо, приятно это слышать, — сказал Джейк, улыбаясь, — Я не могу дождаться! ***       Честно говоря, день проходит, а ничего интересного не происходит. Джейк почти верит, что всё приходит в норму. Конечно, все настолько нормально, насколько может быть, если вы человек, который ушел от RDA, чтобы жить в лесу. Он ткет и шьет, а Хару и Ева отправляются на своих сноходцах за продовольствием для лагеря. Уход за лагерем завершен, многие из растений, которые Джейк посадил, когда он впервые прибыл, можно собирать, и это потрясающе. Джейк стирает, немного прибирается и работает над саваном Томми, который уже почти готов, он просто добавляет все мелкие детали, точные стежки и узоры… Это хороший спокойный день. Господи, он надеется, что не сглазит себя.       На следующий день Ева и Хару ведут себя странно. Джейк в своём сноходце смотрит на них, пока они ждут, когда их заберут. Джейк вообще-то собирался ехать с Джеллибин, чтобы они могли забрать ее упряжь, но он решил, что было бы вежливо подождать. Ева и Хару на самом деле не разговаривают, просто сидят возле тлеющих углей утреннего костра, держась за руки, они оба выглядят слегка… ошеломленными? Или что-то в этом роде.       — Ребята, вы сегодня утром накурились, что ли? — спрашивает он наконец, и Ева как бы выходит из себя.       — О, э-э, нет, мы, э-э… в порядке, извини, — Джейк обеспокоенно смотрит на них, но позволяет.       — Ну… если тебе нужно поговорить о чем-то, то я в вашем распоряжении, ладно? — Хару усмехается.       — Да спасибо.       — Я не шучу, — подтверждает он.       И они снова стали странными. Джейк лениво чертил клювом на земле неясные очертания, глядя в воздух, пока Джеллибин зевнул. Как раз вовремя, один на’ви пришел из леса, другой — с небес. Тсу’тей на па’ли, Нейтири на своем икране. Хару и Ева продолжали вести себя странно, неловко беспокоясь о том, кто с кем поедет.       — Хорошо, Боже, вы оба пойдете с Нейтири, — сказал наконец Джейк, — На это больно смотреть. Я просто поеду с Тсу’теем.       Они смягчились, когда Джейк поднялся на спину Джеллибин, которая начала лениво потягиваться, впившись когтями в землю, в то время как Джейк перевернулся на ее спине, чтобы удержаться на месте, немного посмеиваясь над её выходками.       — Тсу’тей, — сказал Джейк, и воин на’ви посмотрел на него, — Давай наперегонки?       Тсу’тей выдал редкую ухмылку. Палулукан против па’ли, нечестное соревнование, но это было весело. Ему нравилось видеть такую ​​напряженность на лице Тсу’тея, когда он пытался понять, как догнать его, по какому маршруту идти, как набрать скорость. Честно говоря, он был чертовски хорошим наездником на пали. Если бы это не обидело мужчину, он бы сказал Тсу’тею, что ему лучше на спине па’ли, чем на икране. Что-то в этом безжалостном и упрямом животном, казалось, подходило парню, и Джейку нравилось это видеть. Честно говоря, ему было чертовски интересно участвовать в гонках, ехать все быстрее и быстрее, и Джеллибин согласилась.       — Мне не терпится опробовать эту упряжь и посмотреть, какой скорости мы действительно сможем достичь, — весело сказала она.       — Это будет потрясающе! — он соглашается, радуясь ветру на своей спине, движениям ее мускулов, — Интересно, сможем ли мы обогнать икрана!       — Интересно!       Они догнали Тсу’тея около Дерева Дома, заскользили, чтобы быстро остановиться, и повернулись лицом к мужчине, который выехал из кустов, и па’ли, и он тяжело дышали от напряжения. Джейк усмехается, весело взмахивая хвостом, когда Тсу’тей видит, что проиграл гонку.       — Повезет в следующий раз! — Джейк смеётся.       — Хорошая попытка, сученыш!— бросила Джеллибин, и Джейк захохотал от удивления. Черт, он учил свою младшую сестру очень плохим привычкам.       — Я должен был знать, что лучше не соглашаться на такую ​​гонку, — добродушно фыркнул Тсу’тей, к счастью, не понимая палулукана.       — Я подумал кое о чем по дороге сюда, — сказал Джейк, когда животные под ними двинулись к Дереву Дома, — Может быть, в следующий раз, когда мы будем участвовать в гонках, ты сможешь полететь на Коане, — Тсу’тей сделал паузу и выглядел внимательным.              — Это будет весело, — пропел Джейк.       Тсу’тей пошел вернуть па’ли в конюшню, а Джейк и Джеллибин отправились на поиски Ма’токсы. Джейка быстро застали врасплох звуки спора Мо’ат и Нейтири, и он оторвался от Джеллибин, направляясь к источнику звука. Нейтири, казалось, пыталась защитить себя, когда Мо’ат воскликнула и указала на Еву и Хару, стоящих перед парой спорящих на’ви.       — Что все это значит? — спросил Джейк.       — Я всё ещё пытаюсь понять, но они обе говорят слишком быстро, — фыркнул Хару. Джейку потребовалась секунда, чтобы прислушаться к спору. Что-то в том, что Нейтири поступила глупо, не заметив, что пары не должно быть здесь, ведь был процесс спаривания, который должен был быть…       — Ох, — сказал Джейк, — Ой! Вы двое переспали? — на него посмотрели слегка пустые взгляды, а затем оба покраснели и отвернулись.       — Мазел тов! — сказал Джейк, широко разводя руки и сияя. Он приседает и сжимает их в крепких объятиях, на что они сразу же жалуются. После соответствующего удушения он отпускает их и снова встает. — И поэтому вы вели себя странно все утро?       — Ну, это… — Хару заволновался.       — Это вроде… — пробормотала Ева.       — Я не знаю, это вроде… — попробовал Хару.       — Это много! — Ева наконец успокоилась.       — Да, — неуверенно сказал Хару.       — …Ух ты, — сказал Джейк, очарованный их поведением. Это все равно, что наблюдать за муравейником и видеть, что произойдет, если бросить сверху кусочек сахара. — Тогда на что это похоже? — они начали еще немного волноваться, пока Джейк заметил, и Еве удалось собрать несколько слов вместе.       — Как будто часть его души застряла в моей груди, и ее невозможно вытащить, — Хару смотрит на Еву с чистой любовью, как будто она повесила все звезды на небосводе для него. Прелесть какая.       — Ух ты, — повторяет Джейк и ловит себя на том, что ему хочется знать, что это такое, когда кто-то навсегда застрял в твоем сердце.       — …Эту связь невозможно разорвать, — говорит Мо’ат, — Сформировать цахейлу с другим это то, что никогда нельзя вернуть назад, — Хару и Ева обрабатывают это, как и остальные. Мо’ат выглядит почти обеспокоенной, Нейтири сама выглядит немного виноватой, но в основном смущенной. Джейк чувствует, что они думают, что пара людей опередила события и сделала что-то, не осознавая последствий.       — Это…- сказала Ева, повернувшись к Хару, — Я когда-нибудь рассказывала тебе о своей любимой пьесе, которую раньше исполняла с тобой? — Хару наклонил голову.       — Я имею в виду, что мы… мы встретились на прослушиваниях на спектакль «Призрак Оперы», и, Боже, это было так весело. И теперь я понимаю, — она немного фыркает, — Моя любимая песня из тех, что я исполняла с тобой, невероятно… тематически подходящая на данный момент.       Она делает паузу на секунду, переводя дыхание.       — И теперь уже нет возврата, Теперь нет пути назад! Наша мистерия наконец началась…        Ева поет, и Хару издает легкий шокированный смех, прижимая руку к маске, пытаясь прикрыть рот, его глаза сияют.       — Когда же кровь побежит быстрей по венам? Когда спящий бутон раскроется цветком? Когда же пламя, Наконец, поглотит нас?..       Наконец пара запела вместе:       — Теперь уже нет возврата, Последний рубеж — Мы перешли этот мост, Так стой же и смотри, как он горит… Мы перешли грань, откуда уже нет возврата…       — Ах, театральные ботаники, — с любовью сказал Джейк.       — Тупой качок, — сказали они в унисон.       — Грубо! — сказал он, указывая, — Но точно. В любом случае: вы поженились! Вроде, как бы, что-то вроде. Поздравляю! — Ева закатила глаза, а Хару рассмеялся.       — Это часть проблемы, — сказал Мо’ат, — Эта связь не как момент, а как процесс. Они не должны здесь работать. Они должны наслаждаться связью, пока она не успокоится.       — Ах, культурно и биологически обусловленный период медового месяца, — переводит Джейк, — Вы двое — свалите куда-нибудь в другое место. Давай, кыш.       — Куда? — спросил Хару, озадаченно.       — Пандора огромна, — сказал Джейк как умник, — Ты знаешь дорогу. Кроме того, у вас есть целая система пещер с потрясающим набором горячих источников и звукочувствительной пещерой, в которой вы можете петь свои маленькие театральные песенки прямо под нами.       — Да, пойдем и сделаем это! — взволнованно сказала Ева, дергая Хару, — В прошлый раз я оставила там свое пианино! Пой со мной, мой ангел музыки.       — Ладно, ладно, — соглашается он, смеясь, и влюблённые исчезают.       — Хм! Молодцы, — сказал Джейк, упирая руки в бедра, — Честно говоря, пора, нельзя просто убежать в джунгли со своим романтическим партнером без таких обязательств.       Это буквально звучит так: «Да, я хочу остаться с тобой навсегда» «То же самое»       — Спариваться на всю жизнь — это не путь людей, — заметила Мо’ат.       — Эх, — сказал Джейк, махнув рукой, — Секс и брак — разные вещи. И, ну, цель состоит в том, чтобы найти того, с кем ты захочешь провести остаток своей жизни, но на практике это сложнее, чем кажется. И честно? Большинство проблем, с которыми люди сталкиваются в отношениях, просто созданы нашим обществом. И нам здесь очень не хватает того самого человеческого общества, — сухо сказал он, — Я имею в виду нехватку времени, которое можно проводить со своим партнером, проблемы с деньгами, проблемы с работой… Это некоторые из более серьезных вещей, которые вызывают проблемы, и у нас их больше нет. Я вижу, что Ева и Хару останутся вместе на всю жизнь, — сказал он, пожав плечами. Мо’ат задумчиво промычала.       — Им не следует возвращаться в Древо Дома, пока они не почувствуют, что их связь полностью улажена. Должно пройти как минимум несколько дней.       — Так чем же тогда занимаются на’ви? — спрашивает Джейк, — Вы просто живете в джунглях несколько дней?       — Эйва помогает, — очевидно, сказала Мо’ат.       — Истинно так, — Было много мест, где можно с комфортом расположиться на несколько дней и отдохнуть с партнером, и повсюду была еда, если знать, где искать. К тому же, если бы Джейк был на их месте, он бы отправился в место, которое ему нравилось и о котором он уже знал. У на’ви есть преимущество жить отдельно от клана, а у Хару и Евы есть целый мобильный блок. Кроме того, спаривание можно спланировать заранее, так что также можно просто подготовиться пораньше и пойти туда позже.       — Хорошо. Ну… — он смотрит на пару на’ви и делает вопросительный жест.       Мо’ат сухо кивает ему, давая понять, что им не нужна его помощь. Мо’ат продолжает ругать Нейтири, а Джейк уходит. Видимо, ей, как цакарем, действительно следовало это заметить. Похоже, Нейтири нужно какое-то время учиться. Как бы Джейк ни любил драму, семейные драмы немного выходят за рамки его компетенции. Возможно, ему стоит сделать что-нибудь для пары влюбленных. Свадьбы у них не было, не то чтобы она могла быть традиционной. Он подумает об этом.       Джеллибин уже с Ма’токсой, когда Джейк возвращается к ней, женщина заканчивает пристегивать ремни. Джейк приветствует ее и помогает, одновременно рассматривая ее отличную работу. Красивая темная кожа, прочная ручка, позволяющая держаться, а также две ручки поменьше возле лопаток Джеллибин для езды двумя руками. Седло удобно обхватывает ее три руки, поперек и под ее грудью, а возле ее шеи есть изогнутое место, где Джейк может сидеть в своем человеческом теле, с некоторой опорой там, где будут лежать его бедра.       — Ты прекрасно справилась с обвязкой, — сказал он, — Выглядит потрясающе.              Джейк осмотрел кожу на том месте, где отсутствовала рука Джеллибин, и увидел прочные ремни, к которым он мог прикрепить свое инвалидное кресло, ножны для разделочного ножа и небольшой карман, идеально подходящий для некоторых предметов первой необходимости, таких как лекарства или пайк.       — Спасибо! Я очень довольна результатом, — весело сказала она, — И теперь я единственная кожевница, которая может похвастаться тем, что сделала седло для палулукан-макто! — Джейк рассмеялся.       — Как впечатляюще, действительно, — согласился он и передвинулся, чтобы посмотреть на Джеллибин.       — Удобно? — спрашивает он.       — Да, это очень приятно,— согласилась она.       — Ей нравится, — перевел Джейк Ма’токсе.       — Отлично! Изготовить плохо подходящее седло — это действительно ужасно. Цель состоит в том, чтобы успокоить животное и сделать длительную езду более комфортной, — сказала она.       — Конечно,— согласился Джейк. Джеллибин подвинулась и лизнула Джейка в лицо, заставив Джейка отдернуть голову назад и закашляться.       — Давай проверим, — сказала она.       — Ага?       — Да! Мы можем бегать вокруг этого дерева, и за его пределами. Таким образом, проверим будет ли оно мешать моим обычным движениям, — сказала она.       — Хорошо, давай сделаем это, — согласился Джейк, — Джеллибин хочет проверить, насколько хорошо работают ремни безопасности, пока мы пробегаем круг по Дереву Дома, — объяснил он Ма’токсе.       — Конечно! Если потребуются какие-то корректировки, то испытание все покажет, — согласилась она.       — Давай потанцуем, — сказал Джейк, вскакивая на спину Джеллибин, цепляясь за ручку и поправляя свой клюв. Это удобно, безопасно, у него есть немного рычагов воздействия, и когда палулукан бросается в бой, стартуя с места вперед и вылетая из Дерева Дома, как летучая мышь из ада, он радостно кричит, без проблем удерживаясь на её спине.       Она мчится по траве, окружающей дерево, в джунгли, резко поворачивает налево и начинает мчаться вокруг, вплетаясь в листья, стволы и корни деревьев, перепрыгивая через камни и ныряя под низкие ветки, и вообще просто масштабируется. по всему миру, как будто небо было пределом. Он чувствовал ее волнение, облегчение от того, что ей не нужно беспокоиться о том, что Джейк слетит с ее спины, слишком быстро повернувшись или подпрыгнув в воздухе. Она чувствовала его восторг, движения мира и скорость, заставляющую его сердце биться все быстрее и быстрее. Ему нравилось ощущение когтей, вгрызающихся в мох и почву, прикосновение ветра к его лицу, звуки мира, слышимые ее ушами, ощущаемые ее чувствительными иглами. В мгновение ока они обошли дерево и вернулись к Ма’токсе для отчета.       — Это было потрясающе, — сказал он, не в силах сдержать свою широкую, продуваемую ветром ухмылку, — Эта упряжь идеальна.       — Замечательно!— сказала она, ярко улыбаясь. Джеллибин радостно щебечет.       — Посмотри на меня!— Джейк слышит издалека, и он, и Джеллибин смотрят вверх и в сторону источника, — Смотри сюда!       Они оба перемещаются и направляются к краю дерева, чтобы найти источник. И когда они всматриваются в траву, небольшая стая палулукан выходит из теней леса, оглядываясь на дерево и всех забавных Хранителей Баланса, которые убегают с их пути. Судя по тому, что видит Джейк, их около пяти.       — Посмотрите на меня! — повторяет глава стаи, и Джеллибин имитирует тон, заставляя всех смотреть на нее, щебеча и делая движения приветствия и восторга. Джеллибин подпрыгивает к ним, когда они приближаются, и Джейк соскальзывает с ее спины, чтобы с любопытством наблюдать за взаимодействием, когда они, наконец, оказываются в своего рода свободном кругу, лицом друг к другу.       — Привет, друг, здравствуй, брат,— говорит лидер.       — Привет, друг, — приветствует Джеллибин.       — Привет,— предлагает Джейк.       — Мы надеялись вас найти, — сказал лидер, — Мы слышали, что это безопасное место для отдыха палулукана, и подумали, что это будет отличное место для ночлега после охоты.       — Вы пришли не с охоты, на вас нет крови,— сказал Джеллибин в замешательстве.       — Нет, мы еще не охотились,— подтверждает вождь, — Мы пришли пригласить вас на нашу охоту.       Двое из них начинают выстукивать передними лапами возбужденный ритм, и Джейк узнает в этом охотничий ритм. Еще два контр-удара и еще один, более сильный удар, своего рода странный дуэт, под который Джейк дергает хвостом, определяя тип добычи, которую они преследуют.        Охота на ангтцика. Охота на ангтцика. Охота на ангтцика.       И Джейк, и Джеллибин от удивления дергаются. Они никогда не охотились на что-то настолько большое. Он смотрит на нее вверх, а она смотрит на него сверху вниз.       — Мы набьём желудки, отпразднуем смерть великолепного зверя и поспим в теплых лучах солнца вокруг этого дерева, — говорит вождь, — Традиционно на зверей охотятся группами по шесть охотников, и мы учуяли след, который вы оставили, идя сюда, — объясняет он.       — Мне любопытно увидеть, как наш Брат по Связи охотится и пирует вместе с нами! — добавляет другой.              Джеллибин заинтригованно облизывается. Мясо ангтик должно было быть очень вкусным, и его лучше всего было разделить с другими. Палулукан могут быть одинокими существами, они охотники и получают удовольствие от этой практики, но они также понимают, что один палулукан не может съесть все мясо ангтцика в одиночку. Чтобы как следует отпраздновать смерть добычи, ее необходимо съесть целиком или в максимально возможном объеме. Джейк очень заинтересовался этой идеей. Но… у него есть некоторые сомнения. Охота, убийство, пиршество — все это звучит потрясающе. Но вернуться в Дерево Дома, забрызганным кровью, и, очевидно, продемонстрировать всем, что он всего несколько минут назад ел сырое мясо голыми руками, как животное?На’ви более или менее устраивало присутствие палулукана, но они все еще довольно настороженно относились к новой практике. В конце концов, они немного испугались, когда ученица Когтя появилась с головой Торука… Джейк оглядел Дерево Дома, на любопытные лица взрослых и детей, и его уши откинулись назад, когда он обдумывал предложение. Его взгляд упал на Эйтукана, который, как обычно, издалека следил за пришедшими палулуканами. Ну… несмотря на то, что Джейк является поклонником фразы «лучше просить прощения, чем разрешения», ему показалось, что это неправильный подход. Он делает манящий жест, и после небольшой паузы Эйтукан подчиняется, внимательно наблюдая за палулуканами, пока все их глаза смотрят на него, иглы с любопытством оживляются, когда Джеллибин объясняет, что делает Джейк.              — Что они говорят? — спрашивает Эйтукан, когда тот подходит достаточно близко, чтобы говорить, — Что-то не так?       — Нет, все в порядке, — уверяет Джейк, — Они пригласили меня и Джеллибин на ангтцикскую охоту. После этого они хотят вернуться сюда, чтобы отдохнуть, - Эйтукан немного в замешательстве.       — Проблема, — говорит Джейк, — В том, что мы все вернемся залитые кровью, включая меня. И я боюсь, что это… расстроит Народ.       — Мы можем предложить остатки нашей охоты, — говорит лидер, и Джейк смотрит на него, издавая вопросительный звук, — Они используют кости животных, и может остаться мясо, которое могут использовать Хранители Баланса. Мы можем предложить им кости и все, что мы не потребляем, — Джейк, честно говоря, немного удивлен этим предложением и после небольшой паузы передает его Эйтукану.       — Они хотят предложить нам свои остатки?— сухо спрашивает он.       — Палулуканы ни в коем случае не любят делиться своей охотой, — объяснил Джейк, — Предложить вам кости и все, что они не съедят, на самом деле невероятно вежливо и щедро со стороны палулукан. Хотите принять это предложение? Когда мы вернемся, я смогу указать тем, кто идет за костями, в правильном направлении, — Эйтукан обдумал ситуацию.       — Вы должны вернуться все в крови?       — Это палулуканский способ почтить жизнь и смерть своей добычи, как это делают на’ви с молитвами, которые они произносят над телом своей жертвы, — извиняющимся тоном объяснил Джейк, — Это… грубо смывать кровь слишком рано.       — Коготь Хранителя Баланса выглядит как вкусная птичка,— заметил один из них, и тот, что справа от палулукана, хлопнул его по голове за грубость. Он прошипел в ответ и получил острый взгляд и потрясение игл.       — Понятно. Я не вижу причин отклонять твою просьбу и предложение палулукана отдать нам кости ангтциков. Мы не часто охотимся на ангтциков. Они слишком велики и опасны, но их кости, учитывая их размер, очень полезны. Твоего предупреждения будет достаточно, и я сообщу всем вокруг Дерева Дома, чтобы они не беспокоились о появлении охотничьего отряда, когда вы вернетесь на отдых, — наконец разрешил он. Джеллибин радостно прощебетала, и остальные откликнулись на ее энтузиазм.       — Спасибо, — сказал Джейк, улыбаясь.       Ангтик охота, ангтик охота, ангтик охота, идет их взволнованный ритм, лапы бьют по земле, а глаза выжидающе смотрят на него. Это заняло у Джейка секунду, но он издал легкий смешок и сам стал имитировать ритм, вспоминая многолетнюю барабанную дробь, которую он отбивал на своей парте в старшей школе. Ему просто было скучно и хотелось послушать немного музыки, даже если ему придется создать ее самому, получая в ответ смешки и восторженные движения.       — Пошли! — говорит лидер, отворачиваясь и направляясь в джунгли.       — Мы вернемся позже! — быстро говорит Джейк, снова вскарабкиваясь на спину Джеллибин, прежде чем они потеряют стаю, и его оружие встало на место вдоль ее бока.       — Удачной охоты, Джейк, — пожелал Эйтукан, и Джеллибин щебечет, пока они следуют за ним. У Джейка не так уж много времени, чтобы сделать что-либо, кроме как помахать рукой на прощание в сторону Эйтукана, Джеллибин быстро набирает скорость, чтобы не отставать.       Шести высококвалифицированным охотникам с фантастическим чутьем не составило труда найти стаю ангциков. Они просто слегка разделились, рассредоточились, сохраняя при этом расстояние примерно в пять километров от другого палулукана, что-то вроде попытки триангуляции сигнала. Все они читали местность, прислушивались, нюхали воздух и землю, использовали свои иглы, чтобы чувствовать вибрации мира, и двигались дальше, отмечая местоположение друг друга и держась на расстоянии от стада. Когда палулукан что-то замечал, он посылал сигнал, чтобы предупредить остальных по всей линии, и те корректировали свой курс, продолжая искать следы, запахи и вибрации, которые привели бы их к стае ангтиков. В целом, с их эффективностью и численностью, на поиск твердых следов, запахов и, наконец, нахождение цели ушло чуть больше часа. Джейк и остальные уставились на хорошо защищенную стаю зверей. Их целью было найти подходящую добычу, отделить ее от стаи, убить и прогнать остальных. У них было шесть палулуканов плюс Джейк, а это означало, что у них был довольно солидный охотничий отряд, который определенно мог бы это осуществить, им просто нужно было осмотреть местность, составить план. Три из них свернули налево, трое — направо, сигналы в воздухе указывали их местоположение. Ощущать общение через иглы — это… странно, это похоже на жужжащие звуки, частоты в воздухе, отрывки азбуки Морзе и движение в воздухе. Это удивительно эффективно. Крошечные электрические сигналы в воздухе. Лучше всего использовать его на близком расстоянии, но более старые и опытные палулуканы могут использовать его для общения на больших расстояниях. Это как радио, в самом странном смысле, но оно кажется… приземленным, естественным, как синаптические сигналы в мозгу.       Вскоре они наметили местность, почувствовали ветер, осмотрели группу пасущихся животных, определили молодых, старых, вожака стаи (чистая беда, с ними не стоит даже пытаться), младенцев (слишком маленьких, не стоящих внимания), беременных, которых лучше оставить в живых, чтобы поддерживать численность стада…              И цель.       Самец, только что достигший конца подросткового возраста, заигрывает с тем, что уходит слишком далеко от стаи, чтобы смело есть зелень и кору. Вожак продолжает фыркать на младшего, и самец возвращается на мгновение или два, но затем снова отделяется, чтобы высокомерно потребовать от стада немного лучшей добычи. К сожалению, этот парень сегодня получит премию Дарвина. Джеллибин эта концепция позабавила. Сигналы витали в воздухе, все палулукан в этом районе двигались как команда, чтобы найти способ отрезать добычу от стаи, избежать альфы и уничтожить выбранную ими добычу. Джейк наблюдает за местностью, предлагая замеченные им детали и свои идеи, а Джеллибин повторяет их, получая в ответ что-то от остальных. Такое общение настолько тонкое и странное, что шум в его голове имеет более глубокий смысл. Это не столько разговор, сколько передача идей, концепций по воздуху. Как чертов телевизор, образы, картинки в его голове. Это так странно и ново по сравнению с языком жестов всего тела, к которому он привык. Ему нравится думать, что он быстро адаптируется, но его разум просто не работает над охотой достаточно быстро для остальных, поскольку они координируют свои действия и двигаются, чтобы устроить засаду на незадачливую цель. Однако ему хорошо быть скорее наблюдателем, чем лидером. Он получает представление о внутренней работе разума других палулуканов, и они воспринимают некоторые из его идей серьезно, например, выманить идиота на открытое пространство, подальше от стада. Если самец находится слишком далеко, чтобы его можно было защитить, и он почти мертв, остальные не будут бросать вызов палулукану из-за своего незадачливого члена стада. Они сократят свои потери и уйдут. Джейку это кажется надежным планом, и остальные с этим согласны. Они движутся, как змеи, вне поля зрения, вне разума, приспосабливаясь и планируя, каждый находит себе место, где можно спрятаться.       Теперь кто-то должен стать приманкой, и они все некоторое время спорят по этому поводу. Даже идиот не станет пытаться бодаться с палулуканом…              Джейк предлагает себя.              В воздухе повисает пауза, а затем внезапно начинается много болтовни и вопросов, когда Джеллибин пытается проецировать на них идею Джейка. Молодой титанотерий, как правило, часто угрожает, все лает… но не кусается. Джейк выходит и дает ему повод напасть, ну… Это один из способов выманить самца на открытое место, где его быстро поймают и зарежут. Джейк соскальзывает со спины Джеллибин, идеи все еще приходят и уходят, пока остальные приспосабливаются, чтобы компенсировать эту идею. Джейку нужно время, чтобы они сформировали четкий план, а затем он отключается от Джеллибин, чтобы выйти на открытое пространство. Самец реагирует точно так же, как тот ангтцик, которого Джейк увидел, когда впервые вышел в джунгли. Он фыркает, ревёт, поворачивает голову, чтобы показать, что у него серьезные намерения. Джейк шипит.       — Иди и возьми меня! — кричит он, размахивая клювом большими круговыми движениями над головой, — Давай, сука!       Обладатель сегодняшней премии Дарвина повинуется, несясь вперед и громко трубя. Резкая трель Джейка пронзает воздух, и он падает на живот, а Джеллибин перепрыгивает через него, выпуская когти. Остальные вырвались из своих укрытий, и это был натиск зубов и когтей, когда Джейк победно закричал, бросаясь вверх и прыгая на спину Джеллибин, хватаясь за ручку седла и поднимая ноги в нужное положение. Ангтцик ранен, когти и зубы со всех сторон оставляют глубокие раны на коже, и он ревет, пытаясь стряхнуть их и выиграть вторую премию Дарвина, отправляясь в глубокие джунгли, подальше от напуганной стаи ангтциков. Это решает одну проблему: вожак стада не пойдет за одним раненым самцом и шестью палулуканами в джунгли. Это проигрышная ситуация. Они царапают его по пяткам, прыгают ему на спину, кусают его за шею, где только могут, прежде чем их отбрасывают. Одному удается вырвать ангтцику глаз с правой стороны. Джейк наблюдает слева от зверя, как Джеллибин мечется по лесной подстилке, уклоняясь от предметов и позволяя Джейку попытаться составить план, найти способ навсегда остановить его, хотя потеря крови и шок до сих пор неплохо справлялись со своей задачей. Джейк смотрит на клюв в руке и поворачивает его так, чтобы когти были обращены к небу, а Джеллибин слушает, смещаясь так, что оказывается прямо рядом со зверем, пригибаясь, когда он поворачивает голову в их сторону, пытаясь врезаться в них. Джейк вцепляется оружием ему в шею и дергает так резко, как только может, почти выворачивая плечо от этого усилия. Кровь льется из порезанной шеи, и ноги зверя подгибаются, заставляя его упасть на землю, переворачиваться через собственную голову и слабо биться, в то время как остальные ухватываются за шанс добраться до обнаженного живота, процарапывая своими сильными когтями жесткую кожу, позволяя красному разлиться. Ангтцик мертв и уже через несколько минут они начинают пировать.

***       Черт возьми, это мясо практически тает во рту. Это что-то вроде… аппетитного жирного вкусного мяса, похожего на восхитительный кусочек копченой грудинки, идеальный чизбургер, горячая свежесть стейка, настолько редкого, что можно услышать его мычание. Джейк может понять, почему на’ви не охотятся на этих огромных, опасных, грозных зверей… но, черт возьми, кажется, награда вполне оправдывает риск. Он пихает себе в рот куски мышечной и жировой ткани так быстро, что едва дышит. Зачем беспокоиться? Он сможет дышать позже. Остальные, кажется, соглашаются, наполняя рты и желудки так быстро, как их когти могут отделить мясо от костей. Его нож в скользкой от крови руке начинает разрезать сухожилия, отделять мясо и бросать его остальным, разбивая тело так хорошо, как только может его маленькое тело. Он привык к йерику, рунгфваму, он привык к животным меньшего размера, к более управляемым пропорциям, но ангтсик — это огромное предприятие, которое он изо всех сил пытается уничтожить, как его просят другие. У него большие пальцы и точное металлическое лезвие, а это значит, что он может резать, а не рвать. Им очень, очень нравится такая точность.              Они как бы… отправляют его внутрь, чтобы он помог отделить органы между собой, пытаясь вспарывать кожу дальше, чтобы добраться туда, где они хотят, чтобы получить доступ к мясу, которое они хотят попробовать и полакомиться. Забудьте о том, что он забрызган кровью, он залит кровью, как будто перед ним разразилась буря. Он выглядит так, будто вышел из фильма ужасов, ужасного, кровавого слэшера с рейтингом восемнадцать плюс. Это абсолютно отвратительно. Он знает, что это отвратительно, это жестоко, ужасно, в каком-то смысле дико, в этот момент он практически играет с внутренностями. Но также странно притягательно помещаться в быстро опустошающейся полости в желудке и груди ангцика. Какая странная способность быть настолько маленьким, чтобы попытаться вскрыть грудную клетку изнутри, прижимаясь спиной к таким же большим, как он сам, легким. Он фыркает и начинает смеяться, пытаясь не думать о фильме «Чужой», пытаясь не вспоминать сцену, где инопланетянин выскочил из груди мужчины и совершенно провалился. И вот Джейк в космосе, инопланетянин на этой планете, пытается сделать то же самое с этим бедным ангциком. Подход Джейка немного более изощрен: он пытается прорезать кожу и кости своим металлическим охотничьим ножом вдоль ребер, соединенных с грудиной. Как только он достаточно разрежет этот разрез, палулукан может попытаться полностью его вскрыть, обнажая легкие, сердце, пищевод и несколько органов, которые Джейк не может идентифицировать.       У Джейка есть точность, у них есть сила, именно так сохраняется баланс. Как только он оказывается на месте, многочисленные когти впиваются в кожу именно в том месте, где он расколол грудную клетку и начинают ее раскрывать. Джейк присоединяется к усилиям, передвигая ноги, чтобы упереться в грудину, хватаясь руками за верхнюю часть разрывов и пытаясь раздвинуть их в стороны с помощью четырех палулуканов. Их усилия переворачивают зверя на спину, выбивая Джейка из равновесия, когда он изо всех сил пытается выбраться и оказаться на животном. Кожа трескается и трескается с оглушительным звуком, и Джейк бьется, падая прямо из грудной клетки на пропитанную кровью грязь. Остальные смеются над ним, а он смеется над новизной того, что он сам немного ксеноморф, а затем нападает на полностью обнаженные легкие.       Джейк смотрит на открытую грудную клетку и представляет себе гриль, достаточно большой, чтобы приготовить несколько потрясающих ребрышек. Хм… он готов убить за соус для барбекю. Не с сырым мясом, но… в любом случае. Он возвращается к еде и разделке, пока они все не становятся толстыми и сонными, залитыми кровью и вполне довольными. Некоторые из них выдернули кости из грудной клетки, чтобы использовать их для украшения своих берлог, и работают над тем, чтобы отделить мясо настолько, чтобы его можно было использовать, включая Джеллибин. Лидер решил оторвать веер от макушки черепа, из чего, судя по всему, получится очень хороший… навес для логова, если у него есть место, где его можно установить. Защита от дождя. Или что-то вроде занавески, которую можно закрепить над берлогой. У них нет противопоставленных больших пальцев, но они могут делать грубые узлы лапами, обвязывать лозу вокруг корней или ствола дерева. Это все равно, что держать большой палец и мизинец вместе и делать что-то тремя пальцами. Это возможно, просто немного сложнее. Но у палулукана есть дополнительное преимущество: у него четыре передних лапы (три у Джеллибин), поэтому две могут удерживать предметы на месте, а две другие сосредотачиваются на работе над деталями, насколько это возможно. Джейк отчаянно пытается не потерять сознание, прислоняясь к Джеллибин и издавая шум, говоря остальным, что им пора идти.       — Нам следует пойти в дом Хранителя Баланса,— согласилась Джеллибин.       Остальные застонали, не желая двигаться, но все равно встали, хватая свои кости, свой веер, все, что они решили использовать в качестве трофея. Им потребовалось примерно полчаса, чтобы вернуться в Дерево Дома, и Джейк был слишком затуманен, чтобы уделять много внимания обратному пути, просто развалившись на спине Джеллибин, пытаясь не впасть в пищевую кому. К тому же, он мог просто проснуться в соединительной камере, что полностью испортило бы настроение. Он чувствует себя котом в солнечном луче, ему просто нужно поиграть с солнечным зайчиком. Выйти на теплую, солнечную травянистую территорию вокруг Дерева Дома — чертовское удовольствие, особенно когда он просто скатывается со спины Джеллибин, когда она ложится, находя удобное положение в удобной траве и решая не двигаться. Солнце на его лице окрашивает заднюю часть век в красный цвет, а тепло проникает сквозь слой крови в кожу. Остальные располагаются примерно так же, развалившись или взяв ребра в лапу и используя грубый участок языка, грубую его середину, сдирают последние кусочки мяса со своих ангтикских костей. Внешний край их языка довольно мягкий, как у обычных, а вот средняя полоска совсем как у кошки.              — Джейксулли?.. Ма Эйва, он не шутил насчет крови… Джейк! — Джейк открыл глаза, моргнул несколько раз, прежде чем увидел Эйтукана, стоящего прямо за стаей палулукана.        — Эй, — выдавил он, потирая глаза и чувствуя запекшуюся запекшуюся кровь, — Э-э, верно.       — Ангтцик — это… недалеко к северу от излучины Рек-Близнецов, примерно на расстоянии стрелы мимо зарослей цавлапхангрра, который там растет, — говорит он, указывая в направлении, откуда они пришли, — Я уверен, что к этому моменту кто-нибудь сможет проследить по следам, — Эйтукан осматривает его с головы до ног.       — Я пошлю туда группу, чтобы найти тело и забрать оставшиеся кости… Почему ты…              Он указал на Джейка, и ему потребовалась секунда, чтобы подтвердить: да, каждый дюйм синей кожи теперь был либо красным, либо… фиолетового цвета из-за смешения цветов. Или слегка подрумянится после высыхания.       — Палулукан использовал мой маленький размер, чтобы начать разделывать ангтцика… изнутри, — ответил Джейк. Эйтукан поморщился.              — …Понятно.       — Да. Это был интересный опыт. Очень грубо. С подходящим инструментом для разделки было бы намного проще! — отметил он, — Мне нужно найти такой или сделать его, — Джеллибин чирикнула, и Джейк посмотрел на нее, быстро получив движение языка от подбородка ко лбу, заставившее его плеваться и сплевывать, вытирая лицо.       — Ну, по крайней мере, теперь я вижу твое лицо, — заметил Эйтукан. Джейк пристально посмотрел на него и смахнул слюну со щек.       — Хотите узнать что-нибудь отвратительное? — спрашивает он. Эйтукан склоняет голову.       — Существует старый человеческий миф, согласно которому купание в крови сохраняет молодость кожи. Что бы вы ни говорили, я буду вечно молодым и красивым, — драматично сказал он, разводя руками.       Эйтукан закатывает глаза, что-то бормоча себе под нос, и уходит, взывая к группе воинов, ожидающих отправки за телом ангтцика. Джейк еще некоторое время бездельничал, изо всех сил стараясь не задремать под комфортным солнечным светом, который прижимался к его телу, как теплое одеяло. Однако через некоторое время ему пришлось признать, что ощущение засохшей крови было не таким уж приятным и начало подавлять приятное ощущение полного желудка и солнечного света. Он перевернулся и лег на живот, приподнявшись на локтях и глядя на Джеллибин, которая очень тщательно сняла все мясо с кости, оставив только кость. Большинство остальных палулуканов спали, хотя лидер группы как бы дремал, сидя.       — Я пойду умыться, — сказал Джейк Джеллибин, боднув головой ее плечо, и она прощебетала в ответ.       Джейк потягивается, как кот, как палулукан, после чего умудряется подняться на ноги и, зевая, потянуться уже, как человек, тянясь руками к небу. Он стряхивает напряжение в конечностях и оглядывается в поисках реки, начиная с края Дерева Дома. Ему требовалось добраться до воды, стараясь не пройти мимо кого-либо напрямую, чтобы не видеть испуганных лиц. Ему удается найти слегка укромный участок реки и Джейк просто прыгает в нее, полностью погружаясь в воду. Он всплывает на поверхность, глубоко вздыхает и начинает пытаться отмыться, проводя руками по конечностям и пытаясь выжать кровь в перемешку с водой из одежды. Решив, что это проблема для Джейка из будущего, он снимает шорты и рубашку и бросает их на берег, продолжая купание. Нейтири выскальзывает из зарослей возле воды, и Джейк останавливается, когда она показывает ему: «Я вижу тебя», на что он быстро отвечает. На’ви приседает вдоль берега, замечая его грязную одежду.       — Я слышала, ваша охота прошла успешно, — сказала она, — Мой отец послал воинов собрать для нас останки.       — Хорошо. Да, охота прошла очень хорошо. Мясо ангциков очень вкусное, я удивлен, что на’ви не охотятся на него чаще.       — Их шкура толстая, слишком толстая, чтобы ее можно было проткнуть стрелой. Трудно найти место, достаточно тонкое, чтобы убить одного, и они очень опасны. Как тебе удалось?       — Мы все работали вместе, но смертельный удар был нанесен мной. Я зацепил свое оружие ему за шею и дернул его на себя, перерезав ему горло.       — Именно там находится одна из самых уязвимых частей, — согласилась она, — Но если ты находишься под головой ангцика, то ты скоро окажешься под его ногами и будешь раздавлен. Он сложная цель.       — Как прошел урок с мамой? — спрашивает он. Ее уши прижимаются к голове, и она выглядит совершенно не впечатленной ситуацией.       — Меня жестко отругали, — сказала она, — И она подробно рассказала о связях между вещами, о том, как их чувствовать, как их видеть. Я понимаю, что мне нужно было услышать этот урок, но, черт возьми, откуда мне было знать, что люди спариваются? Их тела не принадлежали на’ви, связь, скорее всего, в любом случае изменилась бы! — Джейк усмехается, — Но несмотря на это, хотя я и не хотела, чтобы меня ругали, ее урок был мне нужен. Я должна быть цахик, я должна видеть свой народ, я должна почувствовать то, что чувствует моя мать, услышать, что говорит Эйва, — Джейк делает паузу, счищая кровь с ногтей.       — Ты слышишь голос Эйвы?       — Моя мать может, но когда я слышала Великую Мать, ее голос был таким слабым, как шепот под дождем.       — Как она звучит?       — Ты не слышишь ее? Ты услышал ее сердце, ты сам это сказал.       — Я слышу, как ее сердце бьется вместе с миром, — отвечает он, — Но я не слышу ее голоса, — Нейтири задумалась.       — Ты палулукан, я на’ви, мы слышим разные аспекты Эйвы, — говорит она, — Для меня голос Эйвы звучит как… шепот листьев на ветру, песни, которые птицы поют друг другу, голос многих вещей одновременно, гармонирующих между собой.       — Звучит красиво, — задумчиво протянул Джейк. Сердце Эйвы — мощная вещь, устойчивый ритм, поддерживающий жизнь мира, но ее голос — для него загадка. Хвост Нейтири дергается, и она что-то теребит в руках. Джейк заканчивает мытье, насколько это возможно, расчесывает волосы и быстро заплетает косу вокруг своей очереди. В прядях было много крови, которую ему нужно было вымыть. Проще всего было все распустить, тщательно промыть, а затем пойти к берегу, наконец присев перед Нейтири.       — Что у тебя на уме? — спрашивает он.       — Ты одалживаешь ткацкий станок всякий раз, когда приезжаешь сюда и присоединяешься к ткачам, — упоминает она, — Поэтому, я сделала его для тебя.       Она протягивает ему подарок, и Джейк рассматривает его, принимая его. Кость, высушенная, превращенная в настоящий ткацкий станок и окрашенная в насыщенный синий цвет. На конце девушка добавила черные кольца, а по поверхности вырезала небольшие фигурки атокирины. Изделие было чрезвычайно красивым, а его синий цвет был ярким и живым.       — Это прекрасно, спасибо, — сказал он, — Тебе не обязательно было делать это для меня.       — Я хотела, — сказала она, - У тебя должны быть подходящие инструменты для твоей работы. Точно так же, как у охотников есть луки, у кулинаров — ножи, у собирателей — корзины, у ткачей должны быть собственные ткацкие станки.       — Спасибо.       — К тому же, ты сделал мне мою аптечку! Будет правильным ответить на эту услугу,— добавила она затем. Джейк усмехнулся.       — Ну, вполне справедливо. Но на самом деле, спасибо за подарок. Он великолепен, и я буду использовать его так часто, как только смогу, — цакарем засияла.       — Хорошо!