BASTARD

«У меня было предчувствие квеста, и ты Вошла в это пространство, как в масло. Но ты не думай, будто я жду тебя с детства; А если честно… То жду! Хули, здравствуй!»

***

      Поездка на мотоцикле с Курокавой стала для меня испытанием. Я боялась прикасаться к нему, намертво ухватилась за его расстегнутый бомбер с надписью Йокогама на спине, и несколько раз чуть не отправилась в свободный полет. Это было страшно. К тому же мои голые колени обдавало холодным ветром. Что ж, если нестись на такой скорости, то вполне можно замерзнуть даже в жару. Мне казалось при этом, что едем мы слишком долго, но на самом деле на место прибыли через двадцать минут — я проверила время, как только сползла с байка. Ноги покрылись мурашками, и пока Изана парковался, я стояла и терла их ладонями. Затем он просто прошел мимо меня и скрылся в кромешной темноте за углом здания. Здесь было много людей. Я знала, что мы в Роппонги, но сама ни разу сюда не приезжала. Мне нечего было здесь делать. Так что сейчас все вокруг привлекало мое внимание, потому что сверкало, как елка на Рождество. — Сюда иди. Курокава выглянул из-за угла и посмотрел на меня, как на до жути надоедливую муху. Я пошла за ним. Во внутреннем дворе здания тоже толпились люди, но стояли они в полной темноте, и лишь огоньки тлеющих сигарет, подобно сверчкам, то вспыхивали, то гасли. Изана не заговорил ни с одним из ребят, которые отошли в сторону и пропустили его. Он оглянулся на меня только раз, когда мы оказались в коридоре клуба. Музыка гудела в стенах, ударялась о барабанные перепонки, оглушая меня, не привыкшую к подобным звукам, но как только мы поднялись на второй этаж, стало тише. Зато здесь из-за дверей, что тянулись по обе стороны коридора, доносились голоса и смех. Мужской смех. У меня сдавило в груди. Открыв одну из таких дверей, Курокава мотнул головой, мол, заходи, и я осторожно заглянула в помещение. Все было в сигаретном дыму. Мигали разноцветные неоновые огни, играла негромкая музыка, а на экране большого телевизора мелькали строки песни. В центре комнаты стоял овальный стол, а вокруг него на диванах сидели парни. Я заметила четверку из «Черного Дракона», но почти сразу вылупилась на их главаря — Шиничиро, на остальных же и смотреть не стала. Не до того было. Колени налились свинцом. Я не могла пошевелиться. Только толстовку обтянула пониже и поправила очки, которые надела сразу, едва села на мотоцикл. Ехали без шлемов, в лицо то и дело влипала мошкара, так что очки спасали. — Как дела, Мика-чан? Устала, наверное, толком не спала. Говорят, тебя видели на набережной, — заговорил со мной Сано, что, как и положено боссу, сидел во главе стола. — А сейчас устроилась у Шибы? — Зачем вы спрашиваете, если сами все знаете? — только и ответила я, как вдруг Вакаса, что сидел на подлокотнике дивана, встал и, подойдя ко мне, обнял за талию. — Присядь, Мика-чан, мы не звери, ничего тебе не сделаем. Сомневаясь в этом, я, однако, не нашлась с ответом. Присела на краешек, рядом с молчаливым Бенкеем. Слева на том же подлокотнике устроился Имауши, и это выглядело так, как если бы они пытались отрезать путь к двери. Я заметила, как Шиничиро, окинувший меня взглядом, посмотрел на Курокаву, что стоял у нас за спиной, слегка кивнул, и тот положил руки мне на плечи. Я дернулась. — Дайте девочке объясниться, почему она свалила из борделя? — предложил Изана, и Вакаса, поднявшись, уступил ему место рядом со мной. Все здесь казалось фальшивым, мерзким, пугающим до чертиков. Я сидела на диване, как каменная, а Изана, плюхнувшись рядом, прибавил: — Кстати, мамочка не звонила? — Я отрицательно помотала головой. — Да уж, печально. Ну ты ее прости, ладно? Она целые сутки была не в себе. Переборщила с этой «дрянью». Ее откачали, конечно… Слушая его холодный голос, я пыталась не вскочить с места, а так хотелось унести отсюда ноги. Но меня не отпустили бы. Поэтому я спокойно ответила: — Вы что-то от меня хотели, — покосилась на Шиничиро, — вот я и убежала. От вас хорошего ждать не приходится. Сано улыбнулся. — Детка, ты слишком юная. Я старше тебя почти на десять лет. Неужели думала, что я всерьез решу продать тебя? Эту мысль запустила Кейси. Я не оценил. Ты в моих глазах совсем ребенок. Так что искали мы тебя только потому, что теперь ты втянута в историю с украденным товаром. Пусть даже у меня к тебе есть некоторое доверие, все же и сомнения имеются. Ты должна быть где-то поблизости, чтобы мы могли окончательно убедиться в твоей непричастности к делишкам Исикавы. Поняла? Может, мне и стало бы легче от его слов, но кто знал, чем для меня закончится эта ночь. Я сидела в комнате, полной мужчин. Я. Одна. Девушка. Это было невыносимо страшно. Но потом стало куда хуже. Намного хуже. — Поняла. — Умница какая, — буркнул Такеоми и внезапно поднялся с места — он сидел по правую руку от Шиничиро, — перегнулся через стол, взял бутылку какого-то напитка и наполнил рюмку. — Значит, выпей с нами. — У меня похолодели ладони. — За нашего добродушного босса. Акаши протянул мне рюмку, проливая содержимое на закуски, и уставился прямо в глаза. — Простите… я не пью… совсем не пью. Ни разу не пробовала. — Все бывает в первый раз, правда? — подмигнул Такеоми, явно не собираясь уступать. — Даже, говорят, в первый раз особенно неприятно. — Звучало двусмысленно, и от этой двусмысленности у меня свело желудок. — Держи. Я повиновалась. — Ты ее потом к себе домой потащишь, раз хочешь напоить? — уточнил Изана, но полоснувший по нему взглядом старший товарищ оскалился. Курокава напряженно вздохнул и все же промолчал. От рюмки несло спиртом. Я правда никогда не пила, а тут еще такая компания. Что если они воспользуются мной? Мне было невыносимо страшно. Я смотрела на рюмку, удерживая ее дрожащей рукой, и чуть не плакала. Будто яду выпить собралась. — Тск, — раздалось над ухом. — Не ссы ты. Пей. Это был Курокава. Я посмотрела на него. Он одарил меня своим фирменных пофигистичным взглядом, и я потянулась было поставить рюмку на место, но замерла. — Откажешь в уважении? — проговорил Бенкей. — Бессмертная? Это священный закон в нашем мире. Ты обязана выпить за здоровье босса. Это конец. Я поняла сразу. Ничего не сказала, поднесла рюмку к губам, и разливая по подбородку, сделала два глотка, которые уничтожили меня изнутри. Выпучив глаза, я закашлялась и сжала горло рукой. Парни загоготали, одобрительно захлопав в ладоши, а я умирала от мерзких ощущений, что сжигали мою глотку. В итоге перед лицом появился стакан с апельсиновым соком. Я схватила его и принялась пить так, будто от этого зависела моя жизнь, а уже через пару секунд весь мир изменился. Искусственно вызванный дофамин запустил процесс удовольствия. Я обмякла. Комната кружилась, плавала, раскачивалась. Я упала спиной назад. Ударилась затылком о чье-то плечо. Закрыла глаза. Потом снова была рюмка с чем-то, чего я уже не почувствовала. Затем кто-то держал меня за плечи, отпаивая соком, после я, кажется, что-то ела. Меня кормили силой. Точно это запомнила: палочки держат сашими, тыкаются в мои губы, и я жую это. Веки были такими тяжелыми, а тело, напротив, легким, что я не осознавала себя. Вроде соображала, даже отвечала на вопросы, но не понимала, кому именно отвечаю. В итоге прошло какое-то время — не смогла бы точно ответить сколько — а я уже прижималась к чьему-то боку. Этот кто-то курил. Я видела — вяло наблюдала, как его пальцы подносят к выразительным губам сигарету, парень затягивается и выдыхает дых. Потом кто-то подает ему рюмку. Он легко ее в себя вливает, не поморщившись даже, затем — опять сигарета… Его пальцы почему-то перебирали мои волосы. Когда он говорил, у меня под ухом вибрировало. А затем я поняла вдруг, что говорю с ним. До моего сознания к тому моменту доносились лишь обрывки собственных фраз. Плюс к этому стало шумно: парни пели в караоке. — …такая сволочь… я буквально тебя ненавижу. Но ты ничего мне не сделал. И еще красивый такой… Ублюдок. Напротив меня были его глаза. В них затаился смех. Это мне удалось разглядеть. По лицу отплясывали огоньки. Это укачивало меня. Я тяжело моргала и таращилась на парня, что молча курил. А потом зачем-то потянулась рукой к его волосам и приподняла пару прядей. — Что это такое? Откуда такие волосы? Тебя родили скандинавские боги? Кто-то заржал. — Тогда эти боги были черными! — Завались, — отмахнулся платиновый блондин с очень смуглой кожей, а я наконец идентифицировала его. Настолько отключилась, что только сейчас поняла — кто это. — Изана? — Привет, — усмехнулся он. — Наговорила на год проблем. Потом опять была отключка. Я помнила, что меня вроде как пытались куда-то вести, а потом и вовсе несли. От этого меня жутко тошнило, и я ныла, видя перед глазами чей-то зад в темных штанах. Определенно я висела у кого-то на плече. Перед выходом меня заставили выпить еще, так что разум отказал окончательно. Поэтому дальше было… Легкие пощечины… Приятный ветерок… Незнакомый запах и ощущение теплой кожи… Шершавые щеки… Прикосновение губ… Вкус сигарет во рту… Руки на моей талии… потом пальцы в волосах на затылке… и… Лужа блевотины у кого-то под ногами. Я сидела на земле, изрыгая эту «чудесную» ночь. — Вставай, — потрепали меня по макушке. — Угу, только посплю немного, — но прежде чем мне удалось улечься прямо здесь, я снова была оторвана от земли, и на этот раз отрубилась полностью.

***

      Мне показалось, я умираю. Никогда в своей жизни не испытывала ничего подобного. Глаза открылись неимоверным усилием воли, а конечности ощущались, как нечто неподъемное. Что уже говорить о голове? Она просто раскалывалась на две части. Во рту был стойкий вкус дерьма и полная засуха. Я заныла, перевернулась на бок и увидела на прикроватной тумбочке свои разбитые очки. Это заставило меня привстать. Но боль прострелила в затылок, и я опять осторожненько опустилась на подушку. С чего бы начать? Наверное с этого: я была не у себя. Я была черт пойми где. Страх при мысли, что та шайка парней что-то со мной все же сделала, принудил превозмочь ужасное состояние, и я смогла сесть. А потом вторая волна страха затопила мой рассудок, потому что под одеялом я лежала в одном только белье. И на этом открытия не закончились. Повернувшись вправо, я увидела спящего рядом парня. Из-под одеяла выглядывала лишь платиновая макушка, зато ноги были оголены почти до бедра. Мы спали на его тесной кровати, и на данный момент у меня была только одна цель: дойти до туалета и проверить, не подверглась ли я… Встать в полный рост оказалось еще сложнее, чем сесть. Занавешенное окно слабо пропускало свет наступившего дня. На полу тут и там валялась наша одежда. Это усугубляло мои и без того не радужные мысли, но я подозревала, что между нами ничего такого не произошло, поскольку боли между ног точно не было. Вообще никакого дискомфорта кроме жутчайшего похмелья. Перед тем как найти туалет, я вышла в гостиную и направилась на кухню. Там в холодильнике нашла бутылку газированной воды, открыла ее и принялась жадно пить. Отрыжка, я полагала, была хорошим знаком, ведь это запустило в работу мой пострадавший желудок: я смутно припоминала, что блевала. Оставив бутылку тут же, я поспешила в туалет. Там, сделав свои дела, еще и умылась, а потом высунулась за дверь, прислушиваясь, но в спальне было по-прежнему тихо. Поэтому я поторопилась проникнуть туда. Мне нужно было одеться и попасть к Юзухе, чтобы забрать свой рюкзак. Тихонько толкнув дверь, я шагнула в спальню, поморщилась от устойчивого алкогольного запаха, что витал в воздухе, и застыла на месте. Изана сидел на кровати и раздраженно потирал ладонью глаза. — Нахер ты вскочила в такую рань? — Прикроватные часы говорили, что уже половина второго. Ничего себе у него рань. — Куда-то собираешься? Понимая, что стою перед ним почти голой, я промолчала и подняла с пола толстовку. Только когда надела ее, смогла вновь взглянуть на парня, что пялился на меня в ожидании. — Мои вещи у Шибы. — Я заберу. — И… что дальше? — пробормотала я сипло. — Куда мне идти? Я останусь у Юзухи, если ее братья не против, конечно. — Ты у нее не останешься. — Слушай… кажется, вчера ты нес меня на себе, да? — Курокава кивнул. — Прости за это. Я никогда не пила. Это было ужасно. Мне стыдно. Серьезно. Изана сощурился. — Больше ничего не помнишь? Только не это. Давайте без этого клише с обманом, ладно? — Не помню, потому что ничего не было. — Уверена? — Перестань. Это тупо. Я нахмурилась, начиная злиться на него. Курокава же, не моргнув даже, произнес: — Мы с тобой сосались прямо под окнами этого дом. А потом мне пришлось дрочить в душе, ведь ебать труп — такое себе удовольствие. Больше так не делай, Мика, если, конечно, не хочешь продолжения. Мне опять стало дурно. Я рванула в туалет, на ходу ударилась мизинцем ноги о дверной косяк и, влетев в помещение, упала на колени перед унитазом. Меня снова выворачивало. Эту бурную реакцию вызвало подскочившее давление, вовсе не сам факт поцелуя с парнем, но то, что Изана сказал — если это правда — просто полная жесть. Как это вообще вышло? Кто начал первым? Зачем? Эти вопросы вертелись в голове, пока я приходила в себя, а спустя время в туалет зашел Курокава, поставил рядом со мной новую бутылку воды и ретировался. Я же сгорала от сильнейшего стыда. Позорище. Ничего не скажешь. Но одно все же радовало: меня не тронули, я была цела и невредима. С похмельем как-нибудь справлюсь. — Это… А как я очки разбила? — спросила я, когда спустя время вышла из туалета. На кухне пахло лапшой. Мой опустошенный желудок требовал пищи. Я сглотнула и покосилась на плиту. Изана занимался готовкой, дымя сигаретой. — Ты не разбивала. Я тебя поднял, они упали, и я наступил на них. — Класс. — Нужно оплатить? — съязвил Курокава, метнув в меня холодный взгляд. — Нет. — Не зная, что мне делать дальше, я пошла в спальню, где уже было распахнуто окно. Оделась, попутно отметив, что комната почти пуста: кровать, шкаф, тумбочки и один стул у стены. Затем вернулась на кухню и сказала: — Пойду. Спасибо, что не бросил в таком состоянии. Изана повернулся ко мне и, прислонившись к столешнице поясницей, сощурил глаза с выразительными светлыми ресницами. — Так у меня была цель. Я поэтому тебя сюда и привез. Думала, я прям из благородных целей помог? — хмыкнул он. — Глупая. — Не думала, — ответила я и пошла к двери. — Вещи забери и дуй обратно. Нет желания носиться за тобой по всему Токио, — бросил Изана мне в спину. — Это еще зачем? Не буду же я жить тут? — Меня почти не бывает дома. Шиничиро просил оставить тебя здесь на некоторое время. Потом вернешься в свою конуру. — А Тетсу? Он жив? — Жив. Пока что. Плохо дело. То есть я ему смерти не желала, но жить в той же квартире, после того как Тетсу избили парни из «Черного Дракона» — не лучшая идея. Однако сейчас мне было не до того. Я собиралась встретиться с Шибой. По пути был план зайти и поесть рамена. Тут оставаться я не могла. Мне нужно было остыть после этой странной ночи. — Ваташи, — опять окликнул меня Изана, как только я открыла дверь, — вернись сюда к вечеру. Поняла? — Да. Могла бы — вскрылась. Зачем мне уперлись эти люди и проблемы? И прежде всего — что связывает мою мать и Курокаву? Как-то все запутанно. Это начинало напрягать все больше. После перекуса я написала Шибе, что приеду за рюкзаком, она обрадовалась моему сообщению, а после я набрала номер матери. Она долго не отвечала. Наконец на четвертый раз взяла трубку. — Мика-чан, в чем дело? — проговорила она хрипло и закашлялась. Мое сердце дрогнуло. — Ты меня разбудила. — Прости, мам. Ты как? Слышала, были проблемы… — Нет, — перебила меня мать. — Ничего такого. Я в полном порядке, детка. Просто немного приболела. Но мне уже лучше. — Встав у стены здания, которое только что покинула, я закрыла глаза. Горечь наполнила рот. — А ты где пропадаешь? Шиничиро сказал, нашел тебя. С тобой все нормально? — Да. Я у подруги. — Это очень хорошо. Замечательно, — нервно затараторила Элика. — Я беспокоилась. Но если ты в порядке, могу спокойно работать дальше. Работать. Да уж. — Приходи за деньгами, детка. Я поработала прошлой ночью больше, чем обычно. — Меня перекосило от услышанного. — Часть уже положила на счет, а часть отдам тебе. Прикупи себе что-нибудь из одежды. — Не нужно. — Приходи, Мика, — голос Элики как-то странно дрогнул, и я напряженно затихла. Что-то было не так. Она хотела увидеть меня. — Придешь? — Конечно, я приду. Увидимся, мам. — Да. До встречи, Мика-чан. Дурной знак — вот такое проявление чувств у этой женщины. Обычно она холодная и раздражительная. Сегодня что-то было не так. Я испугалась, не скрою, и теперь мне захотелось поехать к Элике еще сильнее, но сначала отправилась за своими вещами.