BASTARD

      Попасть к Элике с самого утра не вышло. Я вскочила в такую рань, что умудрилась застать Курокаву спящим. Он дрых на диване, лежа на животе, а левая рука свисала с края. Зарывшись в подушку, Изана громко сопел, и я, потоптавшись над ним, в итоге выскользнула за дверь. Утро бодрило. Пряча руки в кармане толстовки, что еще не до конца высохла после стирки, я поспешила в ближайший круглосуточный магазин, чтобы как можно более плотно позавтракать, а потом поехать на окраину. Меня ждала подработка. Прораб строительной бригады сжалился надо мной, в прошлый раз сказав, что примет на работу, если приеду снова и буду стойко терпеть тяготы трудового дня. Кажется, стойко не выйдет, но у меня и выбора-то не было. То, что дала мне мама, я боялась тратить, поскольку надеялась, смогу уговорить ее бросить проституцию и начать лечение. Тогда нам понадобится много денег. Страховка Элики не покроет больничные счета. Я намеревалась стоять на своем и требовать от нее ухода из борделя. Даже если она вышвырнет меня, я буду приходить снова и снова, пока не добьюсь своего. — Приперлась, — вздохнул мужчина среднего роста с широкими плечами. Он снял каску, почесал вспотевший затылок и снова ее надел. — Спина-то не болит? Надорвешься, что потом делать будешь? Тебе еще детей рожать, глупая. Я нахмурилась. Стройка шла полным ходом. — Съездила бы в порт. Там, говорят, есть легкая работенка, — прибавил прораб. — Была в прошлый раз, перед тем, как заехать к вам, — ответила я сухо. — Ну так что, дяденька, дадите подработать? Он окинул меня взглядом, вздохнул и покачал головой, потом отвернулся и пронзительно свистнул. — Айно! Иди сюда! Живо! Айно, которого я уже тоже видела ранее, угрюмо кивнул мне в знак приветствия и снял перчатки, чтобы пожать руку прорабу. — Найди ей что-нибудь. Только такое, чтобы проблем не было. Понял? — Айно буркнул «угу» и мотнул головой, мол, иди за мной, но прораб, окликнув нас, повторил: — Только смотри, чтобы не было проблем, я серьезно. Она — школьница. По спине поползли мурашки. Теперь стало понятнее, о чем это он. Я шла за Айно, что был, кажется, старшим мастером бригады, и замечала косые взгляды рабочих. В тот раз меня почти не было видно. Я выносила мусор большими мешками и тогда закончила работу за несколько часов, потом вновь вернулась в порт. Но сегодня мне предстояло трудиться среди мужчин. Спустя час я, одетая в широкую робу, просто необъятную, с каской на голове и в огромных перчатках таскала тяжелые рельсы. А еще через час мне захотелось подохнуть там же. Зачем прораб разрешил мне остаться? Посочувствовал? Сомнительно. Пот тек по лбу, застилая глаза, дышать на жаре было просто невозможно, и вскоре я позволила себе снять куртку и повязала ее на пояс. Футболка была промокшей насквозь. Зато я будто немного отжила, а когда еще и воды попила — воспарила. — Тебе лет-то сколько, девочка? — проходя мимо, спросил один из рабочих и, усмехнувшись, взглянул на своих приятелей. Те как-то сразу образовали круг и зашептались. Палило яркое солнце. От земли исходило испарение. Воздух будто бы тлел и клубился, зрительно искажая пространство. Я уже падала с ног от усталости, поэтому совсем было не до болтовни. Тем не менее рабочий не заткнулся. — Просто у тебя такое личико, будто на нем написано: «Выеби меня». Я не против. Но с малолетками не связываюсь. С другой стороны наш прораб не взял бы несовершеннолетнюю… — Сору, тебе влетит, отвали от нее, — попытался кто-то вступиться за меня, однако этот недоумок не отреагировал. — Если ты не сдашь нас, он и не узнает, — шикнул на него этот Сору. Я огляделась по сторонам, не выпуская из правой руки арматуру, которую держала и до этого. Дура, конечно — драться с толпой мужиков. Но что мне еще делать? Вот отказалась работать в кафешках, как многие другие школьники, теперь расхлебываю. А все стыд, вся проблема в этом. Идиотка. А среди вот таких уродов работать не стыдно? Ах да, здесь же меня никто не видит. В том и дело: никто не видит! И не увидит, если эти сделают со мной что-то плохое. — Остыньте, — произнесла я тихо, но все равно слышно. — Если я здесь, это вовсе не значит, что за меня некому постоять. — Серьезно? — рассмеялся Сору, затем сделал знак рукой своим дружкам и направился ко мне. Я напряглась. — Не подходи. Отработаю свои часы и уйду. Но если ты меня тронешь, вернусь. Тебе не поздоровится, — лгала я напропалую. — Смелая какая, — буркнул он, снимая рабочую куртку, а меня перекосило от сильнейшего отвращения. Я подумала о матери, которой приходится подыгрывать вот таким ублюдкам. Сжав арматуру еще сильнее, я впилась в Сору взглядом, как будто отслеживала каждое его движение, и когда услышала шорохи за спиной, резко развернулась. — Блять! — рыкнул Сору, когда металл жестко впечатался в чужое лицо. По моему телу словно разряд прошелся. Звук ломающейся кости ошеломил меня. Поднялась всеобщая паника, приправленная агрессией, и мне оставалось лишь завопить визгливым голосом на всю округу: — Отвалите! Прочь! Назад! — когда наконец явился Айно. Растолкав это стадо недоумков, старший мастер посмотрел на меня, потом на мужика, что валялся рядом со мной с разбитым носом, выругался и вцепился в мою футболку. Он потянул меня за шиворот, вырвал из рук арматуру, бросил ее в сторону и гаркнул на рабочих: — А-ну рассосались! И лучше бы вам молчать, иначе мало не покажется. А ты, — встряхнул он меня, как шкодливого котенка, — проваливай и больше сюда не приходи. Найди себе работенку по возрасту, Ваташи. Вот, держи, — протянул он мне деньги, — это за отработанные часы. А теперь вали отсюда. В вагончике, где я быстро переоделась, воняло мужским потом и сигаретами. Схватив свои вещи, я, озлобленная и напуганная, выскочила в июльский ад, широкими шагами пронеслась мимо прораба, который и взглядом меня не одарил, и наконец покинула территорию стройки. Только тогда позволила себе ссутулить плечи и тяжело вздохнуть. Да не могла я устроиться в кафе, только если опять же на склад. Не было у меня ни приличного вида, ни одежды. Носила одно и то же, а тратиться на барахло не хотелось. Что делать, я не понимала, стояла у раскаленной на солнце стены и сжимала в руке, что до сих пор дрожала, смятые купюры. Дальше что? Поехать к Элике? Так разревусь же прямо перед ней. Она взбесится. Тогда… — Сано. Эта мысль пронзила меня, как острое копье воина — в самое сердце. Вытерев ладонью пот, я отошла в тень. Лихорадочно соображая, не пошлет ли меня Курокава, если позвоню ему с такой странной просьбой, я зависла, а потом решилась — нажала на «зеленую трубку». Гудки пришлось слушать долго. Я не побоялась и набрала повторно, и на этот раз услышала: — Ваташи, ты больная? — хрипло спросил Изана и заворочался. Я почему-то представила, как его платиновые волосы рассыпаются по подушке. Спятила, видимо. — Звонишь из соседней комнаты? Заняться нечем? Я сейчас встану, и тебе будет больно… — Я не у тебя сейчас, Курокава, — перебила я быстро. Парень затих. — Опять свалила? Шутишь? — Судя по звукам, он пошел проверить, так ли это. — У тебя полминуты, чтобы объяснить, почему ты ушла. — Не помню, чтобы мне запрещали выйти. Но я не поэтому звоню. Можешь дать номер Сано? Изана хмыкнул, а я промолчала, потом он вовсе рассмеялся. — Ты всерьез? — Да. — Зачем он тебе? — У меня к нему дело. — Та-а-ак, постой… — Щелкнула зажигалка. — Тут все просто, не так ли? Вчера ты узнала о болезни матери. Сегодня уже просишь номер человека, от которого скрывалась. Решила ебаться за деньги, как Элика? Думаешь, достаточно заработаешь, чтобы помочь ей? Пиздец, ты такая благородная, что мне блевать охота. Давай-ка, дуй сюда, пока я добрый. Если не приедешь в течение получаса, я найду тебя сам, а там разговор будет коротким. — Хватит меня запугивать, — шикнула я, слушая, как от голода урчит живот. Все силы ушли на физический труд, а поскольку время близилось к полудню, я ужасно хотела есть. Поэтому и стала раздражительной. — Ничего ты мне не сделаешь. В противном случае Шиничиро тебя… — Шиничиро тебя, дура. Он первый поставит тебя раком, только скажи ему, что хочешь подработать в борделе. Блять, не зли меня, Ваташи! Пиздуй сюда! — рявкнул он и сбросил вызов, а я, сжав телефон, принялась тыкать в экран средний палец. Мимо проходящая женщина изумленно покачала головой. Мне стало стыдно. Извинившись перед ней, я пошла в сторону автобусной остановки.

***

      Трусливая Мика. Вот кто я. Так и не смогла поехать к Элике. Я просто не готова была посмотреть ей в глаза. К тому же Курокава, этот чертов придурок, не угадал: в мои планы не входило продавать свое тело. Я хотела взять у Шиничиро заем. Понятно, что под проценты. Отработала бы. Придумала бы что-нибудь. Но кажется, Изану изрядно выбесила эта информация, а вот по какой причине, мне и знать не хотелось. Этот недоделанный злился и по причине и без нее. Он всегда такой. Я уже поняла это за время общения с ним. Так что нарываться не собиралась. Подумала, потом получу номер Сано через Кейси. Уж она точно порадуется этому: та, кто с извращенным удовольствием продала бы меня своим клиентам. По пути заскочив в магазин, я купила себе кое-что из еды и направилась через дворы к дому, где жил Курокава, однако, как только вышла из-за угла, встала на месте. У лестницы были припаркованы три байка. Мне стало не по себе. Сначала даже подумала отсидеться здесь — на детской площадке, — но поняла, что это может затянуться, вот и пошла наверх. Дверь в квартиру была приоткрыта, и оттуда доносились мужские голоса. Я встала неподалеку и затаила дыхание. Там были Такеоми, Вакаса и Шиничиро. Четвертый — Курокава. Они говорили вполголоса, но слышно их было очень даже хорошо. — …не возьму ее. Что за бред? — рассмеялся Сано. — Ты уверен, что она имела в виду именно это? — Нет. Не уверен. — А что тогда злишься? Хочешь ее, что ли? — продолжал издеваться над Изаной Шиничиро. — Блять, я позвал тебя не за этим, Сано. Она мне мешает. Забери ее. — Ты даже не живешь здесь. Чем она тебе мешает? — Забери. — Да что ты уперся, как осел? — хохотнул Имауши. — Чем может мешать тебе девка, с которой даже не спишь? Или бесишься из-за той «зайки» из клуба? Слышал, она сбежала от тебя. — Парни откровенно загоготали, все грубее подтрунивая над Курокавой, а я опустила глаза. Вспоминать это было неприятно. Зрелище такое себе, надо сказать. — Ну все-все, не смотри так, — добавил Вакаса. — Мне абсолютно похуй и на ту и на эту. Просто заберите ее отсюда. — Настолько похуй, что позвал нас на встречу? — Хватит, Вака, — смеясь попросил Сано, а потом, вздохнув, проговорил серьезно: — Слушай, я, конечно, могу отвезти ее обратно к Исикаве, но ты же знаешь, тот убьет ее. Курокава психанул: я услышала, как он, прежде чем повысить голос до неприятного рыка, по чему-то ударил — возможно, по столу. — Да нахуй она мне нужна? А тебе нахуй? Подумаешь, какая-то соплячка попала под раздачу за хранение наркоты! Дальше что? Если ты сам знаешь, что Исикава подставил ее нарочно, зачем тогда держишь на поводке? Что-то в воздухе словно надломилось. Не знаю, как объяснить, но даже отсюда я уловила, насколько изменилась атмосфера. Голос Шиничиро прозвучал вовсе не так, как до этого: ни капли веселости и беззаботности, только сталь и отчетливые нотки лидерства. Теперь говорил глава «Черного Дракона». — Разве ты не знаешь, что Элика отрабатывает должок? Она заняла у меня большую сумму на то, чтобы ее дочурка смогла поступить в приличное учебное заведение, сразу как только окончит школу. А если учесть, что Элика вполне может умереть от передоза раньше, чем ее болезнь начнет прогрессировать… Ну ты же все понял, Изана, правда? Мика должна быть где-то поблизости. Долг отработает она, как только ее мать… Я толкнула дверь, врываясь в помещение. Мое лицо было красным. Я дрожала, но не посмела и слова против выдавить, ведь стоило только встретиться с темными глазами Шиничиро, как мой язык прилип к нёбу. — У тебя… гости? — еле выдавила я, кивнув им, и сняла кеды. — Тут продукты. Не на халяву ведь жить… Это все, что я смогла вымолвить, после чего под молчаливыми взглядами прошла в спальню и закрыла дверь. Плотно закрыла, чтобы подчеркнуть: «Мне до вас нет дела». А там нервно сорвала с себя толстовку, за ней футболку. Из рюкзака вытащила чистую и натянула на потное тело. Не идти ведь перед ними в душ. Так и упала на кровать. Но и этого оказалось мало. Через минуту я уже агрессивно срывала постельное, чтобы отправить его в стирку. Глухо хлопнула входная дверь. Я не отреагировала, продолжила бесноваться. Меня затапливала такая злость, а еще хуже было от того, что я в любом случае буду работать на «дракона», и спасти Элику просто некому. Шиничиро не даст этого сделать. — Хватит разводить беспорядок, — неожиданно на мои плечи тяжело легли мужские руки, и Курокава оттолкнул меня в сторону. Я окинула комнату выразительным взглядом: на кресле валялся ворох одежды, тюль на окне был сорван с нескольких колец, тумбочки, залитые черт пойми чем, грязно блестели. — Беспорядок? — выкрикнула я, разведя руками. — Да тут только насрать осталось! — Эй! — рявкнул Курокава, реагируя на мой повышенный тон слишком остро, и швырнул одеяло обратно на кровать. — Полегче, ясно? Со своими ебарями так будешь говорить, а не со мной. Меня опять перекосило от мерзостей, что срывались с его губ. — Ты гадкий. Тошнит от тебя, — прошипела я, сжав зубы. — Да что ты? Я так расстроен, — издеваясь надо мной, ответил Изана и кивнул на постель. — Убрала за собой. Сейчас же. Иначе будешь спать на коврике у двери. — Оно воняет тобой, — выдала я Курокаве в спину, и он, медленно развернувшись, впился в меня таким взглядом, что мое горло сжалось в спазме. — Че вякнула? — Изана подошел спокойно, не дергаясь, но от этого у меня поджилки затряслись. Его глаза были такими холодными, будто он весь изо льда. — Воняет? Моя постель воняет? Ты ничего не перепутала? — И вдруг схватив меня за подбородок, он с силой сжал пальцы. До того сжал, что мне стало дурно. — Повторишь? — Изана мотнул мою голову, словно я была куклой, и, придвинувшись к лицу максимально близко, процедил: — Так и думал. Смелая открывать рот только в спину, а в глаза — ни слова не скажешь. Слушай, мое терпение и без того на пределе. Ты мешаешь мне жить, Ваташи. Я хочу сделать тебе очень больно, чтобы посмотреть, как ты будешь корчиться от ужаса. Может, тогда научишься держать язык за зубами с теми, кто опасен для тебя. Так что тут еще разобраться надо, от кого «воняет», дочурка шлюхи. Чем же ты лучше своей мамаши? Меня трясло. Конечно, я не могла ответить, ждала, когда он отпустит, но точно знала, что слабину давать нельзя. Иначе потом этот псих задавит меня своим поганым авторитетом. Однако Изана все не отпускал. Он сверлил меня взглядом, впиваясь глазами в душу, и что-то там словно бы искал. В итоге я вырвалась сама. У меня болело все тело после тяжелой работы, а тут еще он со своими выходками. Так что отойдя немного назад, я наткнулась спиной на стену и, тяжело, шумно выдохнув, тихо засмеялась. Потерла щеки и проговорила уже совершенно спокойно: — Нравится тебе распускать руки, Курокава. Со всеми такой грубый? — Он молчал, кривя губы в колкой усмешке. — Но знаешь, у меня хотя бы есть мать, а ты кем воспитан? Дворовыми псами? Я успела только вскрикнуть. Время будто остановилось. Сама не поняла, как это произошло. Застыла, сжавшись в комок. Только и успела обхватить голову руками. Глухой удар рядом со мной пустил по коже табун мурашек. — Убью нахуй, слышишь? — хрипло, сдавленно, до боли надрывно произнес Изана, когда вдавил меня телом в стену. Его руки не касались меня, но мне подумалось, коснись он — точно лишил бы жизни. От ярости Курокава покрылся испариной. Я уловила легкий запах пота и совершенно точно почувствовала, как в его груди, прижатой к моей, колотится сердце. Вот теперь я затронула внутри него нечто особенное, скрытое от чужих глаз, то, что трогать нельзя было ни при каких обстоятельствах. — Еще раз скажешь… Убью. Курокава вышел. Не просто из комнаты ушел — покинул квартиру. На стене у моей головы осталась размазанная кровавая полоска после его кулака. Я добралась до кровати и села на край. В груди заболело. Как я могла сказать ему такое? Даже если он перегибал и оскорблял Элику, я не должна была говорить об его родителях. Мне о них ничего не было известно. Вряд ли у него вообще был кто-то из родни. Мне почему-то казалось, Курокава действительно одиночка. И все же… Этот козел прямо заявил, что я такая же, как моя мать. Он ведь тоже совсем меня не знал. Кто тогда дал ему право быть такой мразью в отношении людей, которые ни в чем не виноваты? Никто. Курокава делал так, как ему было удобно. Его не заботили чужие чувства, вот и весь секрет. Он не вернулся ни ночью, ни на следующее утро. Его не было больше недели. Со мной начинало происходить нечто непонятное: страх одиночества — с чего бы это, если я привыкла так жить очень давно? А это чувство постоянного ожидания? Взгляды на дверь. Проверка сообщений — почти поминутно. У меня ехала крыша. Я подрабатывала на складах и пряталась по углам заведений — не отсвечивала, проще говоря. В итоге наступил момент, когда я отчаянно захотела извиниться перед Курокавой. Но обида на него была все еще сильна. Я не продаю себя. Никогда не буду продавать. Зачем же тогда он со мной так? Входная дверь ударилась о стену прямо посреди ночи. Я подскочила с сердцем, выпрыгивающим из горла. Опять чертово дежавю: вот так же подпрыгивала, когда возвращался Тетсу. Но сейчас было еще хуже. Непредсказуемый Изана сводил меня с ума. В плохом смысле. Я не знала, чего от него ждать. — Малышка Мика-а-а, — поскребся он в дверь, и я похолодела. Пьян. Изана был пьян. — Тук-тук. Есть кто дома? Я подтянула одеяло к груди и не ответила. Его голос изменился мгновенно. Стал ниже и грубее. — Откроешь сама или мне снести эту дверь? Щеколда однозначно слетит от одного удара. Я уже знала, насколько Курокава силен. — Уходи. Пожалуйста, — выкрикнула я, стараясь звучать раздраженно, а не испуганно. Не знаю, получилось ли, но смех по ту сторону двери вогнал меня в панику. — Так ты заперлась? Я сделала это по привычке. — Уходи, — повторила. — Давай не будем ссориться, просто поговорим. У меня тут все в крови. Будет хорошо, если поможешь мне. Встав с кровати, я сразу же натянула шорты и огляделась по сторонам, думая, что было бы правильнее подпереть дверную ручку спинкой кресла. Но успею ли я? А потом что? Оглянулась на окно. Пожалуй, успею. — Сейчас открою, — присев на кровать, отозвалась я, затем тихо подошла к хлипкому креслу. Одежду сбросила на пол. Подняла кресло, оказавшееся неожиданно тяжелым, и подставила под ручку двери, подопнула его, чтобы оно встало плотнее, и услышала откровенный пьяный азарт в голосе Курокавы, ведь он все понял. — Да бля, ну я же просил по-хорошему. Что ты такая трусливая, Мика? Я же правда не тронул бы тебя. — У меня аллергия на пьяных, Изана. Уйди, ладно? Поговорим завтра. Я тоже… — горло сдавило, — тоже ждала тебя. Хотела извиниться. — За что? Волосы на затылке зашевелились. Голос Курокавы прозвучал отдаленно. Он пошел к выходу. Поймает. Вынув из рюкзака деньги, я спрятала их в кармане шорт и высунулась в окно. Вот черт. Здесь было слишком высоко. Рискнуть? Полечу головой вниз наверняка. Куда тогда деваться от этого психа? Вышибет дверь, да и все. Неизвестно, как он себя поведет потом. Но высота примерно третьего этажа была слишком опасна для таких вылазок. Я осталась в комнате. Правда, поскольку Изана вышел, приоткрыла дверь, но кресло не отодвинула. В квартире действительно было пусто. Тогда я решилась выйти: проверила даже лестницу на улице. Курокава ушел. От облегчения у меня даже конечности ослабели. Думая, что мне очень повезло, я заперла входную дверь на ключ, его оставила в замочной скважине, погасила свет в гостиной и тихонько вернулась в спальню. Запах сигарет. Колени потяжелели. В углу шевельнулась тень. Открытое окно впускало в комнату ночной воздух. — Отсюда сложно спуститься, но забраться по водостоку — легко. Труба прикручена наглухо. — Чего ты добиваешься? — не думала, что испугаюсь так сильно. У меня буквально сел голос. Я привалилась к дверному косяку и обхватила плечи руками. «Тень» вышла ко мне. От Курокавы действительно несло алкоголем и сигаретами, но даже в темноте я увидела — крови нет. Он солгал. — Без понятия. Просто мне нравятся твои эмоции. — Изана встал вплотную ко мне. Я отвернулась в сторону. — Теперь поговоришь со мной? Я могу тебе кое-что предложить. Поможешь мне — помогу Элике не подохнуть, как собака, на обочине. Ну так что, поговорим? — повторил он, в темноте выглядя еще более пугающе, чем при свете дня. Я кивнула, и он, сняв обувь, упал на кровать. — Иди сюда, Ваташи. Сделка будет серьезной.