BASTARD

      Я дышала с большим трудом. Меня колотило так сильно, что зуб на зуб не попадал. Глаза стали постепенно привыкать к темноте, и тогда я заметила полоску света за чем-то вроде шкафа. Понимая, что это кладовка с инвентарем и стеллажами, я тихо подошла к шкафу, ощупала его внутри — на полках лежали какие-то папки, — и попробовала отодвинуть. Не поддался. Тогда я освободила его от лишнего и попробовала снова. На этот раз шкаф сдвинулся. Правда случилось то, что заставило меня действовать быстрее, намного быстрее. Только подвинула шкаф с прежнего места, как тот покачнулся и, накренившись, рухнул. С грохотом врезавшись в дверь, так и остался под наклоном, отрезав меня при этом от выхода, а в коридоре опять раздались голоса. — Он звонит постоянно… Значит, она сказала кому-то, куда идет… Вероятно, речь шла о моем телефоне. Возможно, меня искал… Неужели Курокава? Эта мысль придала сил. Я взобралась на стеллаж, потянулась к прямоугольному окну, и, поняв, что оно закрыто наглухо, приняла следующее решение: выбить стекло ногой. Уселась на край полки весьма опасной конструкции, которая шаталась подо мной, и ударила пяткой в самую середину окна, когда услышала вдруг шаги, словно кто-то отреагировал на звук. Боясь, что это один из тех мерзких людей, я отшатнулась и, если бы не схватилась за стену, точно упала. Однако за спиной раздался шум. — Открывай! Сейчас же открывай! — прокричала Сакура. — Тебе некуда деваться, дура. Деньги заплачены, мы все равно заберем тебя. А с обратной стороны окна, среди опасно торчащих осколков, внезапно возникло знакомое лицо. Я вздрогнула. — Боже мой! Мика! — потянулась ко мне Юзуха. — Как тебя… как тебя угораздило? Что это за подработка такая? — Прости… — зачем-то проговорила я и заревела от переизбытка эмоций. — Они забрали мой телефон… А Изана… У него день рождения… — Ты о себе думай, а не о нем. — Забрали ее телефон? Звук его спокойного голоса пригвоздил меня к месту. Теперь стало стыдно от того, что расплакалась, поэтому, все еще держась за стену, я вытерла лицо тыльной стороной ладони, а Шиба сказала: — Да. Не ходи один… Курокава! — выпалила она, а я активно принялась выбивать стекло. Страх за Изану помутил мой рассудок. Однако пока я выбралась, тот уже скрылся из виду. — Юзуха, где он? Они же… их там много… Я заметалась от окна к двери — то ли выбитой, то ли кем-то открытой — и обратно. Но Шиба меня не слушала, она уже звонила брату, чтобы тот приехал сюда с ребятами. Мы действительно нуждались в помощи. А еще у меня было острое желание вернуться в бордель и оттаскать за волосы чертову госпожу Кейси. Но сил не осталось даже на злость. Не зная, чем это все закончится, я села у стены прямо на землю и принялась ждать возвращения Курокавы. Вокруг, не считая шума машин на центральной улице, стояла тишина. Будто сам воздух напряженно застыл. У меня гудела голова и болели все мышцы, но на это было плевать. Я просто хотела увидеть Изану. Пусть поскорее вернется. Он не возвращался. Заурчавшие вдали двигатели мотоциклов стали знаком, что даже ребята успели приехать по звонку Шибы, а Изана будто сквозь землю провалился. Юзуха, метнувшаяся к углу здания, замахала руками, и вскоре внутренний двор наполнился шумом. Какучо, которому, вероятно, позвонил Изана, приехал тоже. Других ребят я не знала, но видела тогда в гараже Сано: светловолосый паренек с дерзким взглядом и серьгами в ушах; длинноволосый жгучий брюнет с угрожающей ухмылкой и дубинкой на плече. Кем они были, сейчас меня мало заботило, я взглянула на них лишь мельком, и те, слушая злобный лепет Юзухи, двинулись ко входу. Теперь исчезли и они, а подруга подошла ко мне и села рядом. Несколько минут мы просто молчали и ждали, но потом, видимо, заметив, в каком я состоянии, Шиба положила руку мне на плечо и сказала: — Только не загоняйся, ладно? Парни все решат, вот увидишь. А Изана скоро вернется. — Тридцать минут… — пробормотала я, глядя перед собой, — его нет уже тридцать минут, Юзуха. Что он там делает? А если они его… — Вот уж вряд ли, — нервно хохотнула та, но покосилась на дверь так же, как я — напряженно. И только мы отвели глаза, как что-то загрохотало. Потом пронесся поток нецензурщины и, следуя за Хаккаем, вышли его друзья. Последними — Курокава и Какучо. Я сжала руками колени, скрывая радость, которая прокатилась по мне волной, и даже если хотела встать, не смогла. Зато Шиба подскочила и направилась к брату. Заметив, как на меня посмотрел Какучо, который уселся на мотоцикл, я, признаться, испугалась. Это был осуждающий взгляд, словно я виновата в том, во что вляпалась, но, скорее всего, он намекал мне не связываться с его другом. Сама знала, что не стоит влезать в жизнь Изаны, но… Да. Было «но», веское для меня и значимое. Я не могла отказаться от мыслей об этом человеке. Курокава вырос надо мной высокой тенью, лампочка над входом освещала лишь одну половину его лица, вторую — скрывала темнота. Но даже во мраке двора я смогла разглядеть кровь на его руках и лице. Застыв на этом же месте, я наблюдала за тем, как Курокава опускается на корточки, берет мою руку своей, липкой от крови, и кладет на ладонь телефон. — Твой мобильник, Мика, — проговорил он так спокойно, будто ничего особенного не произошло. Только глаза мерцали холодным гневом, который Курокава усердно подавлял. — Все в порядке, он работает. Посмотрев на перемазанный экран гаджета, я кивнула и вновь перевела взгляд на лицо Изаны, но он уже встал и, отворачиваясь, бросил: — Иди за мной. Я пошла. Оставила Шибу, которая допрашивала брата, проигнорировала Какучо, не сводящего с нас тяжелого взгляда, просто встала и последовала за Изаной. Он был в странном состоянии. Молчал. Сел на мотоцикл, что стоял на обочине, завел двигатель, сам не надел шлем и мне не дал, и помчался по городу, едва я успела обхватить его талию. Куда мы едем, я не знала, и не могла толком разглядеть, потому что скорость была сумасшедшей, а когда мы притормозили на светофоре, Курокава так газовал, что на нас стали оглядываться. Неужели не боялся попасться полиции? Мы нарушали с ним все правила, а ему хоть бы что. И только для транспорта загорелся зеленый, как Курокава сорвался с места, будто в гонке участвовал. Так мы и поехали дальше, а уже на повороте в знакомый переулок, я поняла, где мы. Квартал с борделем был переполнен людьми, поскольку время стояло для его посещения самое подходящее, и мотоцикл Изаны петлял между компаний людей, которые так и норовили угодить под колеса. В конце концов, мы затормозили у самого крыльца здания, и как только я слезла, Курокава, схватив меня за руку, потащил внутрь. Бешеный гнев нарастал в нем стремительно. Я это чувствовала по тому, как он сжимал мою ладонь, и видела по тому, с какой силой он открывал двери, кого-то выискивая. Так мы прошли весь второй этаж, пока не добрались до знакомого балкона. Только тогда Курокава отпустил меня и сразу же пошел на побледневшую Кейси, но рядом с ней стоял Шиничиро. Он не дал Изане добраться до этой женщины — встал перед ним и уперся тому рукой в грудь. — Полегче, Изана, — сказал Сано, метнув на меня взгляд, — в чем дело? Почему ты в крови? — добавил, вновь обращаясь к нему. Я стояла неподалеку, и пусть не видела лица Курокавы, была уверена, он сверлит хозяйку борделя немигающим взглядом, переполненным ненавистью. Это было осязаемо. Затем, поскольку не дорвался до нее, Изана посмотрел на Шиничиро. Они стояли друг перед другом, как два врага, ни капли дружелюбия ни у одного, ни у другого. — Это ты придумал? Твоих рук дело? — голос Курокавы звучал натянуто и хрипло. — О чем ты? — уточнил Сано, наверняка прикидываясь дурачком. — Ты придумал продать ее? Это потому, что она не дала тебе или Вакасе? Или еще кому-то из вас? Так ты решил использовать ее в отместку за отказ? Меня всю передернуло. Слышать это было ужасно, а ужаснее был взгляд Шиничиро, направленный прямо на меня. Он ничего не выражал. — Меня не интересуют школьницы, Изана, — уставившись на того, ответил Сано. — За других ручаться не могу. А насчет этого плана… Да, я знал, но идея не моя. — Без разницы, — напирал Курокава. — Ты — ублюдок. Я следовал за тобой и верил в твои идеалы, но ты самый обычный торгаш. Еще эту старую шлюху защищаешь. Отъебись от Мики, Шиничиро. Отъебитесь от нее все. Не трогайте ее. Будете иметь дело со мной, и я ни перед чем не остановлюсь. — О, это верно, — злобно процедил Сано и с такой силой влип лбом в лоб Курокавы, что я услышала звук глухого удара. — Будешь мне угрожать, щенок? Мне? Главе «Черного Дракона»? А не потому ли ты бесишься, что хочешь занять пост главы? А тут я, который вправе делать с вами все, что вздумается… Ты же называл меня братом, помнишь? Так неужели на твои взгляды повлияла какая-то девка? Где тот Курокава Изана, которого я знал, который никогда не наступит на горло своим принципам? Кто ты такой, парень? Что за ничтожество? Первый удар Сано пропустил. Тот пришелся ему под дых. Он согнулся пополам, кашлянул и уперся руками в колени. Курокава, которому, вероятно, было тяжело бить названного брата, сделал шаг назад. Напрасно. Шиничиро озлобленно прорычал и напал в ответ. Отскочив к стене, я наблюдала за тем, как Изана отбивается, но едва Шиничиро мазнул кулаком по его лицу, тот потерял контроль. Судя по всему, Сано не обладал особыми боевыми навыками, поэтому мимо меня пробежавшая Кейси уже через минуту привела его «быков», и только те смогли скрутить озверевшего Курокаву. Смотреть на то, как Бенкей избивает его, я не смогла. У меня со страху отключились мозги. Я просто налетела на Кейзо и повисла на его огроменной руке, крича и умоляя не трогать Изану, который харкал на пол кровью. Удерживающие его под руки Имауши и Такеоми чуть ли не в унисон гаркнули на меня, чтобы отошла, но я не могла, правда не могла. Видеть боль человека, который тебе дорог — выше моих сил, вот я и продолжила мешать Араши, пока тот не отшвырнул меня, как надоедливого котенка. Прокатившись по полу кубарем, я врезалась в стену. Ударилась лбом так сильно, что, кажется, на несколько минут отключилась, и лишь когда меня кто-то приподнял, смогла открыть глаза. — Идем, Мика, — позвал Изана, левый глаз которого и щеку заливала кровь из ссадины на брови. Медленно, вяло ему кивнув, я села и коснулась своего лба, нащупала теплое и липкое, а потом заморгала, потому что капнуло на ресницы. — Ох… черт… — только и промямлила, вставая, и окинула присутствующих непонимающим взглядом. Шиничиро с отекшим от удара носом и кровью на подбородке сидел на полу у перил, курил и таращился на нас. Рядом с ним топтались парни, а Кейси жалась к стене. Я задержала на ней взгляд, хотела сказать что-нибудь едкое, но голова не соображала. К тому же меня снова позвал Курокава, который уже пошел по коридору, вот только Сано оставил последнее слово за собой. — Изана. — Тот не оглянулся, но встал на месте. — Если решишь уйти из «Черного Дракона», будь готов к войне. Я обязательно приду за тобой и уничтожу. Мы покинули бордель. Опять фонари мелькали один за другим. Опять мы нарушали правила. Прохладный ветер бил в лицо. На какой стадии гибели мы находились сейчас? На каком кругу ада? За какие заслуги подвергались этому давлению со стороны плохих людей? Вопросов было много, но ни на один из них я не находила ответа. В данный момент меня тревожило состояние Курокавы и то, что он начал открытую войну с Шиничиро. Добром ведь это не могло закончиться, верно? Затормозил Изана слишком резко, а потом, как только я спрыгнула — почти на ходу, — бросил мотоцикл на бок, сам скатился по траве к реке и там, добежав до берега, закричал так, что у меня волосы на затылке зашевелились, а кожу покрыли мурашки. Этот крик был переполнен гневом, страданиями и, возможно, страхом. Все, что разрывало Курокаву изнутри, сейчас беспощадно рвалось наружу, и он не мог это удерживать. В конце концов, сбросив футболку, шлепанцы, отшвырнув в сторону телефон и пачку сигарет, он прыгнул в воду. Темная глубина поглотила его. Я медленно побрела за его вещами, подобрала футболку, нашла остальное и села на берегу. Здесь было темно, только на другой стороне горели фонари, но этого освещения хватало. Курокава вынырнул чуть ли не на середине реки. Показался в размытом отражении огней и поплыл обратно. Выбравшись на берег, он тяжело упал рядом со мной и раскинул руки в стороны. Мокрые шорты прилипли к его бедрам, а по смуглому прессу и груди скатывались капли воды. Я разглядывала его без стыда. Мне нравилось смотреть на него. — Надень, а то замерзнешь, — протянула ему футболку, которая была перепачкана кровью, и спросила: — Если знаешь, что можешь подраться, зачем носишь белое? — Люблю белый цвет. — Понятно, — не нашлась я с более подходящим ответом, а потом удивленно дернулась: холодные после воды руки схватили меня за талию и потянули на себя. Я упала на траву. Над нами раскинулось звездное небо, как покрывало, что прятало от внешнего мира. Мне вдруг захотелось сказать нечто важное, такое, что поддержит Курокаву. — Изана… — начала я тихо, и он повернулся ко мне. Наши глаза встретились. И я ляпнула совсем не то, что хотела: — Тебе больно? Дыхание сбилось при виде того, как уголки его губ медленно растягиваются, и холодное лицо озаряется ласковой улыбкой — малознакомой мне, но такой желанной. — Больно. Каждый раз, когда смотрю на тебя, мне больно, Мика. Что будем с этим делать? В носу защипало. Зачем он говорит это, когда знает, я все приму за чистую монету? — Не знаю. А что ты сделал бы? Легкий невесомый вздох сорвался с его губ, как только он приподнялся, а потом, не давая ни себе права на раздумья, ни мне, поцеловал меня. Мой живот свело, как это бывало каждый раз, стоило ему коснуться меня. И на этот раз поцелуй был медленным и наполненным такой горечью, такой вселенской тоской и болью, что я не смогла отпустить Изану, даже когда он собрался отодвинуться. Тогда тот усмехнулся мне в губы и продолжил. Мы целовались долго. Не просто целовались. Мы дрожали и трогали друг друга. Так жадно трогали, словно не хотели и на секунду представлять, как расстанемся снова. Теперь я точно знала, что расстанемся. Между нами не могло получиться что-то стоящее. Это будет сплошной поток боли. Наверное, поэтому я стала более смелой, и даже когда Изана, лежа на мне, перемежал короткие поцелуи с попытками стереть своей футболкой кровь со лба, я обнимала его и бесконечно долго гладила по спине. Оглаживала контур выступающих лопаток, мускулатуру, проводила пальцами вдоль позвоночника и наслаждалась его отяжелевшим дыханием и мурашками. Курокава смотрел на меня одурманенно, как на него смотрела и я, и мы точно готовы были в этот миг отдать друг другу себя без остатка. — Прости, что испортила твой день рождения, — шепнула я, когда Изана лежал рядом со мной и вновь смотрел в звездное небо. — Не испортила. Наоборот, я расставил точки там, где должен был давно. — И он сел, свесив руки с колен. — Мика, я знаю, где ты живешь. Знаю, ты делаешь все это нарочно. Также понимаю, каково тебе, но ты правда разочаруешься, если продолжишь. — Мне пришлось смириться с тем, что сейчас снова будет больно. Я тоже приняла сидячее положение и обратилась в слух. То, что говорил Изана, всегда было важно. — Мне не хочется, чтобы ты придумала какой-то образ меня, а потом предъявляла претензии, ведь я точно не стану соответствовать, поэтому предлагаю разорвать нашу сделку и больше никогда не пересекаться. А то, что я оплатил лечение твоей матери… Разберемся с этим потом. Сейчас начнутся настоящие проблемы с Шиничиро, так что тебе не стоит быть со мной. К тому же я… Он замолчал, сорвал травинку и зажал ее зубами. — Да, ты не встречаешься, — вместо него закончила я. — Знаешь, у тебя странный подход. Очевидно ведь, что мы и не можем встречаться, как нормальные пары. Ни свиданий, ни подарков, ни ласковых слов. Тогда почему ты так зациклен на этом? Я, может, многого еще не понимаю, но точно вижу, что привлекаю тебя. — Бля… — раздраженно хохотнул он, отвернувшись в сторону. — Наивная дурочка. — Тебя это бесит? Изана промолчал, грызя травинку, а я тяжело вздохнула и еще раз коснулась раны на лбу. — Голова болит. Только это привлекло его внимание. Изана повернулся ко мне и, натянув футболку, встал. — Погнали ко мне, обработаем твою рану. — Не хочу. Он застыл, явно не ожидая такого ответа. Я подняла на него глаза. — Если поеду с тобой, сам знаешь, чем это закончится. Я не оттолкну тебя. Он смотрел на меня спокойно, но я заметила, как дернулся его кадык. Курокава пожал плечами. — Как хочешь. Давай тогда отвезу тебя домой, а там сама решай… На это я согласилась. А когда Курокава уже остановился на повороте к зданию, где была моя квартира, я встала перед мотоциклом, чтобы тот заглушил двигатель, и как только стало тихо, сказала: — Спасибо, что нашел меня. — Его взгляд был пронзительным. Даже недоверчивым. Изана сощурился, всматриваясь в мои глаза. — Если соскучишься, приходи. — Теперь он вскинул брови. — Знаю, ты точно скучаешь без меня. Если бы не скучал, оставил эту квартиру. Тебе ведь есть где жить. — Эта квартира для моих девушек, забыла, Ваташи? — нагло подметил он, и в глубине его взгляда сверкнуло веселье. — Такая глупая. Думаешь, я тебе верность храню или что? Я выдержала его едкость, наплевав на смысл сказанных слов, покачала головой и улыбнулась. Однако все равно голос дрогнул. — Тогда почему ты так злился, когда я говорила, что у меня есть парень? Хочешь, чтобы это я хранила верность? От осознания, что попала в точку, в мой живот прилил жар. Я заметила, как на долю секунды маска Курокавы дала трещину. Это был невероятный момент. Поэтому я рассмеялась и пошла к дому, не давая растерявшемуся Изане ответить. Однако боль от его слов пульсировала где-то в солнечном сплетении, от чего стало тяжело дышать. Я не могла представить его с другими девушками, но ведь наверняка все именно так и было. Ему двадцать один год… — Эй, Ваташи! — внезапно окликнул меня он, и я оглянулась. — Ты же хочешь меня? Тогда почему ломаешься? Это значит, рассчитываешь стать для меня особенной? Я злобно дрогнула ноздрями. — Уже стала, придурок. За кого бы еще ты дрался с самим Шиничиро? — выпалив это на весь двор, я развернулась и быстро взлетела по лестнице наверх, а когда рокот мотора разнесся по всей округе, оглянулась. Курокава уехал. Теперь между нами все пошло по новому сценарию. И я не знала, радоваться или плакать, ведь теперь будущее было еще более пугающим, чем раньше.