Возрожденный снег. Дом Сноу

Глава 6 Вечер тихо опускался на деревню. Воздух стал плотным и тёплым, как густой мёд. Над крышами домов висел тонкий дым от печных труб, пахло хлебом, жаром и древесной смолой. На западе небо налилось медью, солнце медленно уходило за лес, оставляя за собой россыпь огня. Во дворе Приама жизнь текла неторопливо. Солнце скользило по обветренным стенам дома, по старым яблоням, по колодцу, над которым лениво кружили пчёлы. Под ногами потрескивали сухие ветки, и где-то в траве мелькала кошка — старая, рыжая, с добрым прищуром. У беседки стояли двое мужчин. Приам, крепкий, широкоплечий, с седыми висками, держал в руках молоток и кусок доски. Рядом — Архелай, немного сутулый, молчаливый, с внимательным взглядом. Они обшивали свежую стенку мангала, сбивали деревянную раму и укрепляли её гвоздями. Работали молча, но не угрюмо — просто в одном ритме. — Вот здесь держи, — сказал Приам, наклоняясь. — Не жалей силы, этот угол должен быть прочный, чтобы потом не развалился. Архелай послушно поджал доску, чувствуя, как в ладонях вибрирует сухое дерево. — Так пойдёт? — Пойдёт, — одобрительно кивнул Приам. — Ты руку чувствуешь, видно сразу. У нас редко кто так работает, не халтурит. Он улыбнулся — просто, по-человечески. Таких улыбок Архелай почти не помнил. — Я привык, — тихо ответил он. — Когда работаешь руками, легче думать. Приам кивнул, будто соглашаясь с чем-то глубже, чем просто фраза. — Верно. Труд — это и есть мысль, только в действии. Из дома послышался звон посуды, и вместе с ним — голос Люсии: — Приам! Пойди-ка, попробуй соус, может, соли маловато! — Сейчас, милая! — ответил он весело и шепнул Архелаю: — У неё слух, как у ястреба. Даже если бы я не ответил, всё равно вышла бы проверить. Архелай впервые тихо рассмеялся. Смех получился неловкий, но живой. Пока хозяин дома ушёл в кухню, он остановился и прислушался к звукам двора. Вдали шумела река — дети там уже бегали, визжали от холода воды. Из сарая доносилось фырканье лошадей. Воздух наполнился ароматом трав и дыма, где-то глухо куковала кукушка — и всё это вместе складывалось в гармонию простого, настоящего мира. Когда Приам вернулся, он уже нес с собой два куска хлеба с поджаренным мясом. — Ешь, — сказал он, протягивая один Архелаю. — Пока горячее. Архелай взял, кивнул благодарно. Мясо было простое, но вкусное. Не изысканность, а тепло. — А теперь, — продолжил Приам, обводя взглядом двор, — к вечеру гости подтянутся. Нужно баню истопить, чтоб к ночи готова была. Он крикнул сыну: — Эй, Маркус! Дрова в баню — быстро! И воду в бак налей! — Слушаюсь, отец! — раздался в ответ звонкий голос. Потом повернулся к дочке, что бегала возле матери: — А ты, Кассандра, помогай маме. Без тебя она там не управится, как без рук. Дети засуетились, загремели ведрами. Дом ожил, запел. Пока Люсия хлопотала на кухне, за столом в доме постепенно появлялись блюда. Огурцы в уксусе, домашний сыр, густая сметана, картошка в масле, горячий хлеб, парящий в корзине. Рядом — банки с мёдом, блюдо с ягодами, тёплое вино. От всего исходил уют, щедрость и запах дома. Когда солнце окончательно спряталось, гости начали приходить. Сначала Марта с мужем, потом семья кузнеца, потом пчеловоды. Десять человек, пять пар. Все — жители округа, все знакомы между собой, простые, живые. Мужчины с крепкими руками, женщины с ласковыми глазами. Смех, приветствия, запах духов и вина перемешались с дымом мангала. Но последняя пара выделялась. Жена — скромная, чуть затенённая рядом с мужем. А он — тот самый, кто притянул взгляд Архелая. Чёрные густые волосы, тёмная борода, лицо в шрамах. Глаза — холодные, внимательные, почти орлиные. Приходил, будто всё уже знает и всё видел. Он чуть прихрамывал, но в каждом движении чувствовалась сила. — Дарио, — произнёс Приам спокойно, когда мужчина подошёл. — Рад видеть, старик. Давно мы не сидели за одним столом. — Да уж, — улыбнулся Дарио, разводя руки для дружеского объятия. — Присаживайся. Люсия ждала тебя. Архелай, стоявший чуть в стороне, заметил, как Дарио коротко скользнул по нему взглядом. На мгновение их глаза встретились — и в этом взгляде было что-то настораживающее. Когда все расселись, Приам хлопнул ладонями: — Ну что, друзья, с богом! Гости рассмеялись, подняли кружки, и начался вечер. Мясо на мангале зашипело. Приам ловко переворачивал стейки, а Люсия ставила на стол миски, добавляла хлеб. Воздух был густ от запахов и звуков: треск углей, детский смех, звон бокалов. Архелай сел на край скамьи подле дома, не желая лезть в разговоры. Он всё ещё чувствовал себя посторонним. Но Приам окликнул: — Сеян! Ты чего отсиживаешься? Садись к нам. Это твой праздник тоже! Он вздрогнул. — Да я… не хочу мешать… — Да брось, — засмеялся Приам. — Вот, друзья, знакомьтесь. Это наш новый помощник. Из двенадцатого дистрикта парень. По дороге его встретил — шкурки выделывает как бог! Продал их вдвое дороже, чем сам купил. Работящий, толковый! Архелай кивнул, пробормотал: — Рад знакомству. Несколько человек одобрительно кивнули. А Дарио снова посмотрел на него — спокойно, будто что-то сверяя в памяти. За столом начались обычные разговоры. — Как пчёлы в этом году? — спрашивал кто-то. — Летят неохотно. Мёд слабее, чем в прошлом. — А у меня яблоки — как кулак, — гордо говорил другой. — Так то у тебя земля чернозём, а не песок, как у нас! Смех, подколки, добродушный шум. Всё как всегда. Архелай улыбался, старался быть естественным. Отвечал коротко, вежливо. На вопросы — уклончиво, но уверенно. Про дистрикт говорил, как по книге — ни одной живой детали. Для всех — ничего странного. Только Дарио слушал слишком внимательно. Он иногда вставлял короткие вопросы, будто между делом: — А где школа у вас там была? Возле шахт или ближе к жилым кварталам? — Возле шахт, — ответил Архелай быстро. — Хм. Там же старые шахты, нет? Я помню те места… Архелай почувствовал, как внутри всё сжимается. Но разговор прервал Приам, громко смеясь: — Дар, не мучай мальчишку. Он у нас теперь свой. Всё снова перешло в веселье. Когда стемнело окончательно, и огни фонарей осветили двор, женщины собрались в баню — Люсия махнула рукой девкам: — девчонки, бегите скорее туда, а то мужчины будут там сидеть безвылазно. Я сейчас приберу стол и присоединюсь! А вы тут не разбейте стол! — Люсия в шутку пожурила Приама. Мужчины засмеялись. Кто-то налил остатки вина, кто-то закурил. Постепенно разговор стихал. Лишь костёр трещал, а над садом звенели цикады. Архелай помогал Люсие убирать со стола. Она смеялась, укладывала миски в корзину, и в какой-то момент сказала: — Все эти люди — старые сослуживцы моего мужа. Я помню их плохо, но подобные вечера точно оставили след в моей памяти. У них что- то вроде традиции собираться каждые последние выходные месяца. Они вместе начинали служить с простых рядовых, а уже потом кто стал командиром взвода, кто мимикритом, а кто в инструктора пошел, Приам говорит они прошли огонь и воду. — А Дарио? — спросил он тихо. Она улыбнулась, не глядя: — О, Дарио… Командир их взвода. Миротворец. Суровый человек. Его система помиловала, перевели сюда, во второй. До этого служил в третьем, потом долго в двенадцатом. Последний год — во втором. Видал он многое. Сердце Архелая сжалось. В двенадцатом... Он понял, что именно этот человек может разрушить его легенду. Когда все ушли кто куда — кто спать, кто в баню, — Архелай остался один у костра. Он сидел, подкидывая ветки, и глядел, как огонь вылизывает чёрное небо. В мыслях мелькали лица — дед, Капитолий, Тея. Всё сплеталось в узел. Если внушить Тее, что её мужа посадили несправедливо — она пойдёт за мной. Такие, как она, — потерянные, но верящие. Таких я ищу. Из темноты раздался голос: — Сеян, халтуришь? Он обернулся. Дарио стоял у бани, закутавшись в полотенце, волосы ещё влажные. В руках — сигареты. — Не хочешь покурить? — Не откажусь. Они сели у костра. Пламя освещало их лица, бросая тени на землю. — Крепкие, — выдохнул Архелай, закашлявшись. — Привыкай, — усмехнулся Дарио. — Помнишь, в котле сигареты продавала одна бабка? Как её звали… чёрт, не помню. — Я тоже. — Хорошее было место, — тихо сказал Дарио. — Грязное, чёрное, но живое. Ты ведь в двенадцатом вырос? — Да. — На шахтах не работал? — Нет, слишком молод был. — Повезло, — кивнул Дарио. — Никогда не забуду запах шахт. А жил ты в каком районе? — В Шлаке. Денег едва хватало, приходилось брать тессеры в доме правосудия. — М-да. Отец далеко добирался до шахты? Архелай замер. Он не мог вспомнить расстояние. — Нет… минут пять. — Пять минут? — переспросил Дарио спокойно. — Быстро же. Он сделал затяжку, и огонь отразился в его глазах. — Лжёшь, — сказал он тихо. — Я это понял с первой минуты. Ты не из двенадцатого. Архелай почувствовал, как всё тело похолодело. — Я… просто плохо помню… — пробормотал он. Дарио посмотрел долго. Потом затушил сигарету о камень. — Пусть так. Но помни, парень — я видел сотни тех, кто “плохо помнит”. Он встал, и вдруг из темноты послышались шаги. — А вот и я! — это был Приам, в халате после бани. — Дар, дай сигарету. Сегодня можно! Он рассмеялся и хлопнул Архелая по плечу: — Сеян, завтра с рассветом готовь шесть лошадей. Поедем на охоту. Посмотрим, что за руки у тебя. Архелай кивнул. — Хорошо, я тогда пойду займусь лошадьми. Когда они ушли, он остался один. Костёр догорал, звёзды мерцали над тихой рекой. Он посмотрел на свои ладони, закопчённые, пахнущие дымом, и прошептал: — Завтра всё начнётся. Пламя тихо треснуло — как знак.