Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

      Тихий и тёплый смех заливал всё пространство маленькой тёмной спальни. Мотылёк постепенно укладывал теледемона спать, так что сейчас они уже переместились на кровать: Валентино прибрал подушку за спину и полусидя облокотился на неё, а Вокс устроился между его согнутых ног, привалившись затылком к животу. Одна пара неугомонных рук разминала расслабленные плечи, а вторая с ненавязчивой игривостью оглаживала шею под расстёгнутым воротником рубашки. Пиджак с жилеткой и галстуком, как и шляпа Вала, давно были сброшены на пол, но переодеться окончательно Вокс пока не решался. Потому что это бы значило, что им пора расходиться по разным комнатам и укладываться спать. А он пока был к этому не готов. Его только недавно наконец начало по-настоящему отпускать напряжение, так плотно скопившееся за весь этот тяжёлый день. Так что он настойчиво стремился продлить эти минуты спокойствия, хоть и знал, что может в любой момент об этом пожалеть. – Не, ты представляешь? – с искрящимся помехами лёгким хохотом продолжал Вокс. – Она думает, что ей одной под силу вывезти всю маркетинговую кампанию. Я таких наивных давно не видел. Девочка, конечно, способная, но она на Гордыне меньше года. Даже не понимает ещё до конца, как тут всё устроено. Естественно, я ей отказал, что она о себе возомнила? – Да уж, эти выскочки всегда много о себе думают. Взять вот Энджела… Оо-о, я бы так его взял, попадись он мне на глаза, сучонок. Всем своим блядушным отелем бы потом его по кускам собирали.       А вот и первое сожаление. После этих слов улыбка кибернетика дрогнула и быстро начала оседать. Он чуть запрокинул голову и снизу вверх посмотрел на мотылька. Лицо того, ещё недавно блаженно расслабленное, сейчас стало напоминать озлобленную гримасу: рот чуть перекосился, и остро заблестел алый с золотом оскал. – Эй-эй, Вал, смотри, что могу.       Воксу не пришло на ум ничего лучше, чем попытаться отвлечь Валентино, чтобы тот сменил ненавистную тему. Если сутенёр вспоминал о наглом и бесповоротном уходе Энджела, то потом мог мусолить свою злобу часами. А это сейчас было совершенно ни к чему. Поэтому в захмелевшую голову пришла экстравагантная идея. Вокс подтянулся повыше и чуть выгнул шею, чтобы его перевёрнутое лицо смотрело прямо на Валентино. Тот, заинтригованный, прервал свою мысль и с интересом уставился на друга. Тут же Вокс сменил ориентацию своего экрана так, что теперь лицо оказалось перевёрнутым на 180 градусов, и со смехом растянул гордую улыбку. Валентино раздражённо цокнул языком и легонько хлопнул теледемона по нижней границе монитора. – Знаешь ведь, что мне не нравится, когда ты так делаешь. Завязывай.       Вокс, чертовски собой довольный, вернул монитору нормальный вид и опустил голову на место. – Ну, я бы сейчас с удовольствием завязал кое-что другое.       С этими словами он нащупал руку, лежавшую на его плече, и игриво обвёл сияющим в темноте когтем тонкое чёрное запястье. Теперь уже настал черёд Валентино хохотать. – Думаю, не сегодня, сладкий. Но знаешь, мне всегда приятна твоя инициатива. Просто завтра у тебя тяжёлый день, и ни к чему изматывать тебя ночью.       Теледемон медленно приподнялся, развернулся к другу лицом и, встав перед ним на колени, обвил руками стройные ноги в чулках, почти не прикрытые шубкой. На его лице играло выражение готовности решительно оспаривать услышанное: красные глаза недобро заблестели, гипнотическая анимация запульсировала, а хищная улыбка сползла к левому краю монитора. – Или… – его голос зазвучал вкрадчиво и мягко, а в такт словам когтистые пальцы легонько царапали чужие колени, – поправь меня, если я ошибаюсь.... Но, возможно... мне после целого дня за компьютером не помешает лёгкая разминка?       Не то чтобы он действительно хотел того, о чём просил. И всё-таки у него было достаточно причин сейчас настойчиво соблазнять сутенёра. Последней каплей стало упоминание Энджела. Поэтому он перешёл в наступление и хищно подкрался ближе. С нажимом развёл ноги Валентино шире и устроился между ними, а затем так резко и страстно затянул демона в поцелуй, что у мотылька от неожиданности и напора закружилась голова.       Вал не стал терять ни секунды драгоценного времени, горячо ответил на поцелуй и принялся по обыкновению распускать свои грязные руки. Верхние шустро забрались под рубашку, обвили стройную талию и до приятной жгучей боли стиснули бока теледемона. Нижняя же пара жадно вцепилась в чужие бёдра, притягивая ближе к телу мотылька самое сокровенное. Но за очевидной попыткой усадить любовника сверху последовала совсем не очевидная реакция. Вокс рывком разорвал поцелуй, толкнул Валентино к стене и отвесил размашистую пощёчину. На ошалевшем лице осталось несколько прерывистых царапин от когтей. Не успел он ещё закрыть рот и попытаться собрать вопрос, как Вокс уже дал на него ответ. – Сегодня я здесь устанавливаю правила. Так что держи свои руки при себе. Все руки, – настойчиво уточнил он.       Валентино принял правила и решил больше не рисковать драгоценной мордашкой, так что хватка мигом ослабла, и ладони улеглись на тёмные простыни. Царапины на щеке не кровоточили, но начинали мелко зудеть, и это только подогревало интерес похотливого мотылька к тому, что ещё может прийти в голову его обольстителю. – Молодец. Если продолжишь хорошо себя вести, получишь вкусную награду, – тон голоса теледемона становился всё более ласковым, однако в нём слышались явные сладкие нотки превосходства. – Такую же вкусную, как….       Вокс со вздохом предвкушения уставился на приоткрытые губы – из уголка рта у обоих сочилась алая слюна. И если у Вокса это пока была больше часть анимации, чем что-то настоящее, то вот, в случае с Валентино, вполне настоящие дорожки бежали от тонкой губы к подбородку. Эта маленькая деталь всегда заводила кибернетика, и он начал действительно распаляться, наполняться настоящей страстью, а не простым желанием выплеснуть скрытые упрёки. Длинный неоново-голубой язык показался из приближающегося к лавандовой коже монитора и, медленно проскользив по нижней губе к уголку, бережно собрал сладкую жидкость. По бедру мотылька от этого побежали крупные мурашки, и он горячо и рвано выдохнул, оставляя на щеке Вокса запотевшую отметину. Та быстро растаяла, но на её месте, как и по второй щеке, расплылся лёгкий тёмно-синий румянец.       Когтистая рука с мягкой настойчивостью надавила на плечо, и Валентино пришлось немного сползти вниз так, что теперь кибернетик нависал над ним с видом демона, угрожающего загрызть невинную жертву. Одной рукой тот опирался на высокую жёсткую подушку, а второй откинул борт шубы и вцепился в пересекающие грудь ремни чёрной портупеи. Подцепленные пальцами кожаные путы туго натянулись и ощутимо стиснули спину мотылька. Демон неотрывно смотрел на свою “жертву” глазами, горящими желанием безгранично обладать, а его губы изогнулись в лёгкой ухмылке.       Валентино больше не играл в покорность – Вокс покорил его по-настоящему. Мотылёк слегка выгнул спину, подаваясь навстречу всей грудью, и с трудом поборол желание сбросить шубу целиком. Монитор опустился чуть ниже, и снова показавшийся язык прикоснулся к едва выступающей на шее мышце у самого основания челюсти. Вокс слегка надавил на неё, и влажный кончик плавно заскользил ниже, остановившись только на впадинке между ключицами, где уже начинался меховой воротник. Валентино прикрыл глаза и стиснул всеми пальцами простынь, а из широко открытого рта донёсся первый бархатный стон. – Покажи мне, пожалуйста, свой прелестный язычок, – игриво приказал теледемон.       Мотылёк с готовностью подчинился, и между алых клыков медленно показался напряжённо извивающийся сиреневатый язык. Неоновый в ответ сначала с нажимом провел по самому центру до кончика, а затем обвил его тугим кольцом и принялся медленно опускаться к основанию. При этом давление на портупею не ослабевало, и Вокс чувствовал, как его любовника начинает пробивать пылкая дрожь. Тот глубоко дышал через широко открытый рот и до безумия хотел сам хотя бы толкнуться в колечко чужого влажного языка, но не смел позволять себе никакие вольности. И от этого желания сделать хоть что-нибудь ради приумножения удовольствия он постепенно начал терять ощущение времени и пространства. Остались только прикосновения, властные и ужасно мокрые. Валентино постепенно терял контроль над телом. Он не хотел даже минимально нарушить чужие планы на его тело. Просто искал способ справиться с внутренним напряжением, которое затягивалось всё туже вместе с ремнями на груди. Оно находило себе единственный выход в выгибающейся почти до судорог пояснице и стискивающих простынь когтистых пальцах. Вокс явно ликовал. Он смотрел на извивающегося под ним Валентино и восторгался завораживающим видом опасливой покорности, которая давалась любовнику с таким невыносимым трудом.       Когда неоновый язык закончил свои игры, он быстро расплёлся и под порывом внезапного вдохновения без малейшего предупреждения толкнулся глубоко в горло мотылька. Вместе с этим, на нежную шею легла тяжёлая рука, отпустившая ремни, и сильные пальцы крепко сжались на трепещущих мышцах. Если бы Валентино мог, он бы застонал так громко, что услышали бы рыбки Вокса в его подвале. От одновременного чувства влажной заполненности внутри и грубого давления снаружи всё тело содрогнулось и неосознанно потянулось ближе. Вокс раньше не делал ничего подобного. Зато так любил делать сам Валентино. А теперь ему решили вдруг показать, как такие ласки ощущаются по другую сторону.       Теледемон жадно и грубо трахал мотылька языком прямо в сочный рот, не опасаясь острых зубов. Проникал он резко и до дрожи нагло, с каждым толчком ощущая собственное нарастающее возбуждение и желание заполнить демона целиком. В том, чтобы мастерски отсасывать, Валентино не было равных во всём Аду. Он тесно обхватил губами влажную плоть и с фанатичным желанием принимал её как можно глубже. Ощущение было незабываемое, а уж вид – и того восхитительнее. Проступившие на лбу мелкие капли пота стекали тонкими дорожками по вискам. Весь рот и даже мех на плечах были хаотично перепачканы густой бордовой слюной. Глаза, почти полностью закрытые, закатились, и веки крупно дрожали. Вокс уже и сам начал метаться между крайностями, желая одновременно растянуть их наслаждение и взять любовника без остатка здесь и сейчас. Он ощутил, как чужие рёбра забились от острой нехватки воздуха, а следом по телу, как удар тока, прокатилась судорожная волна дрожи. Разумеется, сейчас Вокс не хотел, чтобы любовник задохнулся окончательно, так что неспешно отстранился, напоследок стиснув пальцами чужое лицо и вылизав его дочиста. Теперь он отполз чуть дальше и наслаждался видом Валентино, который лежал с широко распахнутыми глазами и пытался отдышаться. Его тело полностью обмякло и в блаженстве растеклось по простыням. Когда он снова смог говорить, голос зазвучал с одышкой и хрипотцой. – Блять, Боже, я что, в Раю?       Вокс хохотнул и облизал губы, намереваясь прочно сохранить приятные ощущения в памяти. – О, я не шучу, Вокси. Это было восхитительно. А знаешь, блять, насколько? – Удиви, – ехидно полюбопытствовал теледемон. – Я кончил, сладкий! Это тако-ой кайф, ты просто нечто.       Брови Вокса недоверчиво поползли вверх. Он приподнял край шубы и через тонкие чёрные трусики увидел подтверждение неожиданным словам. – Если ты считаешь, что на этом я с тобой закончу, то не надейся, – оскалившись, полушёпотом бросил угрозу кибернетик. – О-о, нет, не может быть, – со стоном съязвил мотылёк и тут же поплатился за это новым безжалостным ударом по лицу. – Никакого сарказма от тебя в постели. Я этого не выношу, забыл? – спокойно напомнил ему теледемон.       Валентино поморщился и потёр щёку, из которой на второй раз всё-таки тонко засочилась тёмная кровь. Он на секунду прикрыл глаза, глубоко вздохнул и наконец ответил так, как от него ожидали с самого начала. – Да, я всё понял. – Отлично. А теперь скидывай шубку наконец.       Вокс отполз на коленях ещё немного дальше и увидел, как разворачиваются и подбираются под спину плащом алые крылья. Теперь он видел свою прелесть во всей красе и какое-то время просто с голодным видом шарил по телу взглядом. Узкие чёрные ремни, пересекающие грудь, соперничали за внимание с золотым пирсингом на сосках-сердечках, соединённых тонкой цепочкой. Руки были широко раскинуты в стороны, призывая теледемона к продолжению. Перепачканные от недавних развлечений чёрные стринги высоко сидели на бёдрах и не мешали любоваться выпирающими косточками таза. Пояс для чулок сразу показался Воксу лишним в этой композиции и быстро оказался на полу. Сами же сетчатые чулки на тонких гладких ножках привлекали большое внимание – скрывают совсем немного и в то же время показывают абсолютно всё. Вокс всегда бережно обходился с одеждой Валентино, хоть ему иногда и хотелось жадно разорвать на нём рабочий костюм и взять прямо на столе чужой гримёрки, пока рядом в студии идёт съёмка. Так что он принялся очень осторожно и завороженно водить коготками по чёрной сеточке. Иногда игриво цеплял и слегка оттягивал её, но повредить не пытался. Немного побаловав себя этим развлечением, Вокс медленно по одному стянул чулки и уложил собранные вместе стройные ножки на кровать. Валентино всё это время покорно лежал и с удовольствием наблюдал за тем, как кибернетик ненавязчиво выражает восхищение его телом. Когда рука медленно и безвредно царапнула по тонкой коже на животе, глаза мотылька снова горячо заблестели. Теледемон приблизился, уселся на чужие бёдра и склонился над обнажённым торсом.       Руки свои он с серьёзной нерешительностью вложил прямо в раскрытые нижние ладони мотылька. Они оба вдруг ощутили треск искры, которая не имела никакого отношения к электрокинезу. Это было воспоминание, проскочившее в сознании через бесконечно долгие года. Подбородок Валентино заметно дрогнул. Рот слегка приоткрылся, будто от намерения что-то сказать. Но в итоге мотылёк только сделал глубокий дрожащий вдох и крепко стиснул горячие ладони. Держаться за руки для них было не в новинку: когда они целовались, дурачились или танцевали, это происходило очень часто. Но вот делать то же самое в постели... Это было что-то намного более глубокое и личное. И сейчас с ними это произошло впервые за всю историю близких отношений. Кое-кто потом, явно, будет винить себя за такое легкомыслие…. Вокс больше не скалился и выглядел куда безобиднее, чем раньше. Эти перемены не остались без молчаливого внимания Валентино, и тот вдруг чётко осознал, что сейчас происходит кое-что особенное. То, по чему он так скучал и до чего так страстно желал снова дотянуться.       Он напрягся всем телом и посмотрел прямо в затуманенные сомнением глаза. Когтистые пальцы принялись нежно поглаживать тыльные стороны чужих ладоней. Неоновый язык заскользил вниз по грудине и, добравшись до цепочки пирсинга, подцепил её с лёгким натяжением. В ответ послышался тихий протяжный стон. Вокс сильнее потянул цепочку и почувствовал, как его ладони сжимают ещё крепче. Этот импульс пустил тёплую волну, которая прокатилась от дрогнувшего сердца прямо в голову и перевернула всё внутри вверх дном. Валентино высоко задрал подбородок, выгнул шею и прикрыл глаза, а грудь подавалась всё ближе навстречу особенным ласкам. Его дыхание участилось, а верхняя пара рук оторвалась от кровати и, застыв на секунду, неуверенно опустилась на подушку за головой. Пальцы сжались, будто желая ухватиться покрепче за что-то недоступное, а когти впились в ладони. Он не мог видеть до боли ласковый взгляд, который сейчас был направлен на его лицо. И не должен увидеть больше никогда. Эта секундная слабость останется маленькой тайной на задворках памяти теледемона.       Уколотый собственными мыслями, Вокс решил радикально сменить курс. Он вырвал руки из цепкой хватки. Валентино распахнул глаза и с лёгким разочарованием посмотрел на любовника. В его взгляде он тут же уловил едва скрываемую жгучую злость. Мотылька это немало забеспокоило, но много времени на раздумья ему не дали. Теледемон приподнялся на коленях, освобождая чужие ноги, и жестом приказал Валу отползти ближе к стене. Теперь он почти сидел, и голова оказалась на достаточном уровне, чтобы кибернетик провернул свой план. Он быстро приблизился, встал коленями прямо на тонкие предплечья и, наспех подзакатав рубашку, одним движением достал из штанов влажный член. Он снова смотрел на Валентино сверху вниз с горячим желанием обладать, растянув на лице ухмылку, и мотылёк быстро отложил подальше проскочившую тревогу. – Ты хорошо себя вёл. Так что вот твоя обещанная награда. Знаю, ты это любишь.       С этими словами Вокс медленно опустил руку на чужой затылок и, когда губы покорно раскрылись, резко и до упора насадил любовника на член. Он пару секунд наслаждался тем, как судорожно сжимается глотка, затем медленно вышел и запустил пальцы в меховой воротник. – Он весь твой. Делай с ним, что захочешь. Но знай: я могу в любой момент тебя остановить.       Хоть Валентино и поверил угрозе, в его остром взгляде исподлобья блеснуло ясное “...если сможешь”. Сейчас он готов полностью себя проявить, и даже прижатые к кровати затекающие руки не помешают ему в этом.       Скользкий язык забрался под ткань брюк, так напрасно до сих пор не спущенных достаточно, и ловко стянул их ниже вместе с бельём. Затем он принялся ласкать нежную внутреннюю поверхность бёдер, поднимаясь всё выше. Чужие пальцы стискивали мех, но никак не препятствовали и не направляли. Валентино наконец почувствовал себя свободным, и это ещё больше подогрело его желание. Он бросил короткий взгляд на лицо Вокса и увидел, что тот с прикрытыми глазами и чуть запрокинутой головой полностью наслаждается ласками. Его грудь редко и высоко вздымалась, а вторая рука тоже зарылась в белую шёрстку. Мотылёк, полностью удовлетворённый увиденным, игриво скользнул языком между бедром и мошонкой, отчего твёрдый член перед его лицом слабо дрогнул. Он несколько раз повторил это движение с обеих сторон, а затем осторожно провёл самым кончиком вокруг основания. После он принялся медленно подниматься выше, опутывая член языком по спирали. Лицо придвинулось ближе, и это позволило кончику коснуться нежной головки. Он неспешно обвёл её по кругу, а затем весь язык медленно заскользил прочь и целиком спрятался во рту. На это Вокс отозвался сдержанным глубоким стоном и крепче стиснул белую шерсть пальцами. Валентино приник губами к коже у основания поперёк ствола и принялся покрывать его неотрывными присасывающимися поцелуями по всей длине. Бёдра теледемона настойчиво подрагивали, будто тот желал прямо сейчас обратно перехватить инициативу. Послышалось участившееся тяжёлое дыхание. Мотылёк решил, что с них обоих хватит этой пытки, и уверенно обхватил головку губами. При этом одна из его нижних рук незаметно прокралась к собственной промежности, и он начал опасливо себя ласкать. Не был уверен, что ему это дозволено, но терпеть больше не было никаких сил. Вторая же свободная рука извивалась на постели, пытаясь вернуть себе утраченное ощущение чужого прикосновения.       Воксу сейчас ни до чего из этого не было никакого дела. Он был сполна погружён в наслаждение от того, что желанные губы снова вернулись туда, где их так страстно хотелось чувствовать. Валентино ясно осознавал чужое желание снова ощутить упругую окутывающую влажность, так что давяще медленно принял в себя член до основания. Вот сейчас Вокс уже бросил сдерживать горячие стоны. Между антеннами затрещал ток, а сам он слегка прогнулся в пояснице. Взятый Валом осторожный темп сводил с ума и заставлял пальцы ног судорожно подгибаться. Каждый раз, когда головка проникала в горло, по монитору проносились чёрные помехи. Вокс выпустил воротник из дрожащих рук, потому что начал не на шутку за него опасаться. Неоновые пальцы нашли себе место на чужих плечах, сжимая и царапая их до крови. Но мотылька это ничуть не тревожило, а даже совсем наоборот – только подгоняло.       Он заметно ускорил темп и прерывался только изредка, чтобы глотнуть немного воздуха и попутно оставить на бедре кусачий поцелуй. А рука под прикрытием влажного белья работала и того усерднее. Наконец, губы ощутили, как сочно запульсировал член. Валентино рывком взял его как можно глубже, и со сладким стоном Вокс кончил прямо тому в глотку. Его ноги чуть не подогнулись, но он смог удержаться за плечи мотылька. Только теперь он наконец услышал, чем в тайне тот занимался всё это время. Теледемон усмехнулся, рывком крепко стиснул пальцами шею демона, впившись когтями в тонкую кожу, и сделал ещё несколько грубых толчков. Этого сполна хватило, чтобы любовник крупно содрогнулся всем телом, отпрянул и с кашлем откинул голову на подушку. Вокс немного полюбовался разомлевшим от второго оргазма Валентино. Его грудь тяжело вздымалась, а в конец онемевшие руки вертелись под чужой тяжестью и молили о пощаде. Затем Вокс медленно слез с постели, ещё раз встретился глазами с самым счастливым демоном в Аду, хитро подмигнул ему и направился в душ. Он быстро ополоснулся, а когда вышел обратно в одном только голубом полотенце, повязанном на бёдра, то застал мотылька уже обратно закутавшимся в шубу. Тот снова развалился в кресле и откуда-то достал ещё одну бутылку виски, из которой сейчас наполнял второй стакан. На его левой щеке красовались три неглубоких пореза, протёртые от крови. Их он явно был намерен носить с гордостью. – На сон грядущий. Пусть он у нас обоих будет сладким, – произнёс он тост с хитрой широкой улыбкой.       Они чокнулись и отпили понемногу. Вокс так и не решался сесть, просто стоял напротив сутенёра в паре шагов и ухмылялся, глядя ему в глаза. Вдруг он неожиданно рассмеялся, а Валентино на это вопросительно повёл головой. – Надеюсь, завтра я на работе буду так же успешно ебать всех в рот, – произнёс через смех кибернетик, и друг поддержал его, с не менее ехидным хохотом поднимая бокал.