Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

//всем спасибо за ожидание; уверяю вас, оно того стоило маленькое объявление: в закреплённом телеграмм-канале появилась первая полноценная иллюстрация к работе – на ней изображена моя любимая сцена из пятой части; в рисовании я новичок, но визуализировать это было интересно; кроме того, в ближайшие дни там будут, помимо прочего, появляться бонусные сцены, сюжетно лежащие после окончания седьмой части; благодарю за внимание, желаю нам всем пережить эту главу//

___________________________________________

— Buen día, mi amor, пора просыпаться…       В ответ послышалось только невнятное кряхтение. — Поднимайся, сладкий, через пару минут уже твой будильник. Пора завтракать. — Чё пора, блять? — Кушать, Вокси. Это, говорят, полезно, а ты всё одним кофе да чужими мозгами питаешься. И ладно, если бы буквально…       Голос удалился и затих. Теледемон наконец разлепил глаза и неуверенно потянулся, но сразу же об этом пожалел. Приятно провести горячую ночь – это одно, а вот встречаться с последствиями – уже совсем другое. Вокс знал, что скоро уже станет легче, но пока что ноги тянула невыносимая боль, а где-то внутри, кажется, застряла и нещадно резала мягкие ткани пара осколков стекла. Подняться с постели казалось невозможным испытанием. Сил хватило пока только приподняться на локтях, чтобы осмотреться. Комната была пуста, но из-за открытой двери в гостиную уже слышались мягкие шаги босых ног. Когда Вокс увидел в проёме Валентино, по-прежнему одетого в свою необъятную футболку, то только оторопело заморгал, уставившись на то, что мотылёк принёс с собой. В руках ловко устроилась небольшая деревянная подставка, невесть откуда украденная в такой ранний час. На ней осторожно балансировали плоская тарелка и большая кружка. На лице теледемона застыла малость подрагивающая ухмылка. Он медленно поднялся и неуверенно отполз к изголовью, пристроившись к нему спиной. Глаза бегали с подноса на лицо мотылька и обратно, будто пытаясь выбрать, чему удивляться больше. Тому, что Вокс впервые в посмертии уснул с кем-то в одной постели, и этот "кто-то" остался до утра. Или тому, что ему прямо в эту постель несут самый настоящий завтрак. А может, тому, что он вообще наконец-то поесть нормально… — Одним кофе сыт не будешь, так что, прошу. Desayuno fácil para mi dulce príncipe.       Вокс был рад снова слышать мягкое рычание испанского акцента. Когда Вал в подавленном настроении, то на родном языке от него и звука не услышишь. А, в основном, таким он и был в последние пару дней. Во всяком случае, наедине с теледемоном. Когда широкая подставка устроилась ножками на одеяло поверх бёдер, удалось наконец рассмотреть всю прелесть, которая лежала на тарелке. Мягкое яйцо пашот с краю, немного присыпанное специями, рядом сочные ломтики бекона, а в довершении – немного румяных обжаренных овощей. Аромат у блюда был сочный и просто непередаваемо аппетитный. У ошарашенного Вокса сразу потекли слюнки. Немного времени ему пришлось потратить на то, чтобы осмыслить чужой подвиг – готовить такое в пять утра – и постараться поверить в то, что он всё-таки проснулся. Рядом кружка горячего американо на пяти шотах эспрессо с мёдом манила к себе сладкой терпкостью, но это решено было оставить напоследок. Когда вилку наконец стиснули напряженные пальцы, Валентино устроился неподалёку на краю постели. Восхищённо-неверящий взгляд ещё раз скользнул по кулинарному шедевру, прежде чем встретиться с сияющими нежностью алыми глазами. Вокс понял, что совершенно не способен найти подходящих слов, которые хоть приблизительно передали бы чувства, которые сейчас бушевали у него внутри. Бескрайняя благодарность храбро сражалась с беснующимися тревогами, а на них волнами набегало утешительное спокойствие. Но в этих волнах хитро таились кусачие пираньи едких разочарований. Робкая улыбка тронула губы. Хватило его сейчас только на это: — Спасибо, Вал… Я в ахуе, если честно… — Я не только по ночам умею удивлять, mi amor, – ехидно бросил мотылёк и игриво подмигнул.       Вокс почти рассмеялся, но сдавленный звук вышел больше похожим на глухой кашель. Теперь ему становилось ещё страшнее. Он неуверенно принялся за еду, а пока жевал, звонко постукивал вилкой по тарелке. По Валентино больше было не понять, о чём тот думает. Он привалился боком на изножье и с интересом уставился в телефон. “Ему вообще не страшно?... Что, нахрен, с ним не так?...” — Давно не спишь? – с нарочитой небрежностью бросил Вокс. — А я вообще не спал. Но не переживай, я ещё успею. В отличие от тебя, мне не надо бежать на работу к шести утра, – абсолютно спокойно ответил мотылёк.       Тревога больно кольнула острой иголкой. Вокс и сам долго не мог уснуть, но чтобы не спать вообще... Мысли обо всём, что случилось вчера вечером, не давали и на секунду отвлечься, чтобы подумать о работе. В голове эхом отдавались его собственные слова, которые он так беспечно обронил. И которые уже нельзя было вернуть назад. Перед мысленным взором застыло лицо мотылька, удивлённо глядящего сверху на Вокса, который целовал его раненые руки. Плечо сдавил призрак ушедшей тяжести от того, как чужая голова вчера устроилась на нём спать. Ещё и эта проклятая боль. Вокс осознал себя припёртым к стенке, не в силах сбежать от монстра, которого совершенно не ожидал встретить в знакомом переулке. Очевидно, стоит просто по этим переулкам реже шастать. Идея отстранить от себя все страхи звучала очень привлекательно, но для этого нужно было упрятать подальше и всё хорошее. Так с ним было всегда. Как бы его ни старались преследовать чьи-то добрые намерения, он всегда старался оказаться быстрее, чтобы не вляпаться в это по уши. И чем ближе ты дашь к себе подобраться, тем больнее эту пиявку потом будет отдирать. — Вал, нам надо поговорить.       Вокс отложил вилку на пустую тарелку и начал речь с такой серьёзностью, будто уже сидел на совете директоров. Мотылёк опустил телефон на колени и медленно развернулся всем телом к собеседнику, подобрав под себя ногу. Краем глаза теледемон заметил, как вздрогнула чужая рука, но ответный взгляд оставался ласковым и блестел заинтересованностью. — Несмотря на всё, что произошло, и всё, что я сказал, у нас есть некоторые проблемы. И я пока не вижу вариантов для их решения. Поэтому вынужден настоять на том, чтобы мы впредь ограничились тем же форматом взаимоотношений, которого всегда придерживались.       Голос звучал, как по суфлёру. Механические пустые слова на деле несли в себе страшный смысл, который Валентино не без труда с достоинством выдержал. Во всяком случае, пока. — Хорошо. Я всё понимаю и ни на чём не настаиваю. Если что, мы всегда можем поговорить.       Собеседник тоже звучал непривычно сухо, только в последних словах блеснул шустрый лучик горькой надежды. Но твёрдый спокойный взгляд не боялся чужих глаз. Неясно было, к добру это или к худу, но пока всё обошлось мирно. Сердце болезненно раздувалось в груди и гулкой пульсацией разносило по телу свой бойкий неровный ритм, будто билось в попытках достучаться до своего хозяина. Взгляд Валентино медленно спустился к обнажённой шее. Вокс ощущал, как там крупно и откровенно бъётся сонная артерия. Он тяжело вздохнул и взял с подставки чуть подостывшую кружку. Кофе был чертовски хорош на вкус, но всё-таки не мог превзойти великолепный завтрак. Было решено сегодня приступить к работе пораньше, чтобы наконец оставить личные беспокойства позади и с головой окунуться в фатальный информационный бардак.       Вокс приподнял поднос, выбрался из постели и унёс грязную тарелку на кухню, скинув её там в раковину. По возвращении в комнату крепко стиснутая и подрагивающая в его руке кружка кофе уже почти опустела. Вокс выхлебал напиток до конца и уставился в затылок Валентино. Тот по-прежнему сидел на кровати, снова листая что-то в телефоне. Теледемон с тихим вздохом неторопливо начал одеваться. Боль уже не могла помешать ему с этим справиться, но половину одежды пришлось надевать сидя и очень осторожно. Мотылёк тоже не отставал со сборами и закончил даже чуть быстрее. В полной тишине они привели себя в порядок. Валентино подобрал с кровати поднос, взял телефон и направился прочь вслед за Воксом, который шёл впереди, опустив пустой взгляд на поблескивающий пол.

***

— То есть, вы хотите сказать, что такого способа нет? — Всё верно. Падение акций “VSS” продолжится.       Вокс ударил кулаком по столу так громко, что часть присутствующих вздрогнула. Сразу видно, новички в компании. “Вот тебе и неуравновешенный директор… Интересно, сколько ещё крыс придётся переловить, прежде чем всё заработает нормально...”       Список первостепенных задач полнился. Расследование стоит на месте, и необходимо брать всё в свои руки. Репутация компании по безопасности сильно подпорчена, и пятая часть инвесторов перешла к Кармайн. Личный имидж самого Вокса стоит под угрозой. Кэти создала такое количество инфоповодов, что ему с пиаром придётся отрабатывать их ещё очень долго. Двое из директоров, которые сидели ближе всего к перегретому до предела начальнику, неуверенно повели носом. Потянуло лёгким ароматом палёного пластика. — Мистер Вокс… – неуверенно начал важный бес в котелке, низко надвинутом на глаза.       Закончить фразу ему не дали. Раздался настойчивый стук в дверь, и в кабинет заглянула секретарша. — Мистер Вокс, простите, что отвлекаю, вас хочет видеть мадам Вельвет. Говорит, что это очень срочно, и просит вас завершить совет сейчас.       По тёмному кабинету прокатилась волна облегчённых вздохов. — Все свободны. Пусть войдёт.       Слова прозвучали резко и сочились неприкрытой злобой на всех вокруг. Гендиректор держался из последних сил. Голова ужасно разболелась, по затылку будто безостановочно стучали. Он облокотился на стол и крепко сцепил перед собой руки, пытаясь удержать в них всё ускользающее самообладание. Взгляд пульсирующих от гнева глаз не оторвался от стены напротив, даже когда все быстро ушли и в кабинете послышался новый бойкий голос. — Дорогой, у меня для тебя прекрасные новости! Ты просто в это не поверишь! — Я уже готов поверить во что угодно, так что валяй. — Эта сука Кэти в полной жопе! Родной, это – просто бомба, ты обязан взглянуть. Я только что получила материалы, щас готовим всё к публикации.       Вокс перевёл растерянный взгляд на подругу. Та подошла ближе, низко склонилась над ним и небрежно протянула ему свой рабочий планшет, держа его за уголок. Руки с неохотой оторвались друг от друга, и пальцы крепко стиснули девайс. Там была открыта галерея, в которой с десятков видео смотрело одно и то же ненавистное лицо мерзкой репортёрши. На других был просто какой-то экран ноутбука. По превью было видно, что кадр очень обрезан, и съёмка сделана из какой-то странной позиции. — Что это? Кратко, будь добра... – в тихом голосе слышалась бесконечная усталость, в которую внезапно вмешалось любопытство. — Ты не поверишь, что сделала наша принцесса! Это видео от него. Он спёр у твоих разрабов новую штуку для слежения и подкинул этой твари. Там столько всего, ты себе не представляешь! – восторженно лепетала куколка. — Прости, что он сделал?! В эту буйную голову наконец пришла здравая мысль? Когда он успел? – все следы былого гнева смыло волной восторога, смешанного с недоумением. — Вчера вечером. Когда сбежал с шоу впереди всех. Каков чертила! Тебе обязательно надо пойти и расцеловать его. Всё, что она вякала против тебя, – теперь просто пустой звук. Она обосралась и подставила весь свой канал. Да и парочку повелителей заодно. Народ ещё долго будет это мусолить.       Вокс совершенно растерялся. Найденные видео, что бы там ни было, очевидно, содержат страшнейший компромат, предоставленный, ко всему прочему, с помощью одного из новых продуктов компании. Ситуация развернулась на все сто восемьдесят градусов. Прямо сейчас большая часть проблем, которая беспощадно отравила последние сутки, просто лопнула и испарилась прямо на глазах. Во всяком случае, если верить Вельвет. Это ощущение лёгкости только заставило встревожиться ещё сильнее. — Что она такого натворила за ночь, что ты так об этом говоришь? — О, она всего-то поболтала по телефону с Зизи. А ещё эта штука смогла приконнектиться к ноуту. Просто блеск. В общем, выяснилось, что “666” не брезгует купленной дезинформацией. Их репутации конец. Вскрылись по пути интересный дела самой волчицы. Её могучий “BrandNewChill” – на деле просто пшик и финансовая пирамида. А подавала всё, как сердечную благотворительность… Глупышка, не стоило ей в это лезть. А вообще, самое интересное в этом всём вот что. Кэти – охуенная телеведущая, но тут всплыло, что она не просто там сидит и на камеру кривляется. Весь канал в её цепких ручках, и ей этого мало. Она разоряет и выкупает мелкие телеканалы, делая на этом бизнес и избавляясь от конкурентов. Готовит заказные сюжеты и статьи направо и налево. В общем, много всего. Родной, обещаю, мы её размажем. Мне сегодня всё равно заняться нечем, так что помогу твоим пиарщикам.       В голове запульсировало ещё настойчивее. Сознание отказывалось верить в такое простое решение проблемы. К тому же, всё это приоткрыло ящик Пандоры, из которого по одному полезли наружу воспоминания о вчерашнем вечере. Теледемон силился втиснуть их обратно, и это высосало всё живое, что было в его голосе раньше. — Отлично. Приступай. Попроси прислать мне финальные драфты. Я взгляну позже. А пока, с меня довольно. Пойду к техникам с проверкой, а то наверняка заскучали там . Надо узнать, как с производства удалось стащить готовый прототип. — Сильно там их не ругай, они как-никак сделали очень крутую штуку. — Не делали они ничего… Это мой робот, и он был в единственном экземпляре… — О! Ну, тогда им точно пиздец. Пожалуй, буду держаться от вас подальше.       С ехидным подколом Вельвет быстро покинула большой кабинет, оставив Вокса наедине со своими мыслями. Ему такой расклад совершенно не нравился. Сейчас даже минутный перерыв от суеты и шума был для него худшей в мире угрозой. Так что теледемон шустро рванул в приёмную, юркнул в камеру и направился по проводам туда, где можно спокойно на кого-нибудь покричать. ***       Когда посыпались первые статьи, уничтожающие его конкурентов в пух и прах, Вокс заметно повеселел и даже почти перестал срываться на подчинённых. Работа шла своим чередом, восстановление вписывалось в сроки, и уже приближался ранний вечер. Это, в отличие от сотрудников, директора совершенно не устраивало. Так что он нашёл себе новое развлечение и пристал к ребятам из PR-отдела. Вместе они придумывали всё новые и новые способы унизить Кэтти, её канал и вообще всех, кто оказался втянут в этот скандал. Вокс торжествовал. Тело прошло техническое и медицинское обслуживание, ничего больше не болело, перспективы открывались прекрасные, и пинать лежачих было сейчас для него истинным наслаждением.       Новости о тёмной внутренней кухне “666” действительно полностью затмили все промахи Вокстека. Правда, те постарались отбиться тем, что пустили в эфир двухчасовой уничижительный разбор вчерашней пресс-конференции, но эта жалкая попытка вызвала у большей части аудитории только смех. В сравнении с тем, какие дела канала открылись миру, репутационные проблемы Вокса теперь стали просто пустым звуком. Подумаешь, компания пострадала от кибератаки, кому это теперь интересно. Люди липли к экранам телевизоров и смартфонов, чтобы посмаковать новые аппетитные подробности разворачивающегося на глазах шумного скандала. — Да, ещё упомяни здесь их прошлое дело за клевету. Они тогда отвертелись, но сейчас самое время напомнить зрителям, что ребята всегда были не чисты на руку.       Костлявый грешник с безразличным серым выражением скривился в рабочем кресле над клавиатурой. Вокс нависал над ним и хищно пожирал глазами сценарий для большого вечернего репортажа, который рождался на мониторе по велению чужих пальцев. Тут его отвлёк телефон. Он без малейшего беспокойства достал его и открыл мессенджер. И вот тут внезапно настало время для беспокойства. [Привет. Слышал, работа у вас идёт отлично. Есть минутка? Пойдём, выпьем кофе, меня тут все заебали.]       Глаза недобро сузились. Вокс стал судорожно прикидывать, как лучше сейчас поступить. В конце концов, за целый день он так и не нашёл времени бросить мотыльку даже короткую благодарность за удачно провёрнутую афёру. Так что предложение Валентино выглядело неплохой возможностью исправить проблему. Друг действительно сотворил для него чудо, и это стоило отметить. Но вместе с тем внутри кибернетика всё тут же начало рваться прочь, как можно дальше от возможной встречи. Сейчас он ощущал себя так, будто в его голову кто-то прорвался без боя и наводил там собственные порядки, хаотично разбрасывая и перепутывая мысли. До этого всё было аккуратно уложено по полочкам, а теперь в этом бардаке невозможно найти ничего путного. Ощущение того, что он перестал понимать самого себя, привело теледемона в абсолютный ужас. Он так и застыл с телефоном в руке, пока что-то, похожее на решение, наконец не созрело.

[ОК]

      Всего две несчастных буквы, а сколько усилий было на них затрачено. Вокс подумал, что бегать от Валентино бесконечно всё равно не сможет, и чем раньше удастся с ним разобраться, тем лучше. Так что он коротко попрощался с сотрудниками и через камеру в секунду переместился к себе в подвал. Там быстро приготовил два кофе и устроил их на столике между диваном и телевизором. Как раз в это время в гостиную влетел мотылёк. Он чересчур экспрессивно захлопнул за собой дверь, чем привлёк осуждающий взгляд красных глаз. Плащ взметнулся за спиной, когда Вал резко развернулся и широким шагом двинулся к дивану. Царапины на его щеке прикрывал большой квадратный пластырь в тон кожи. Кибернетик заметил на пиджаке несколько мелких пятен уже знакомой ему ярко-красной крови. Когда друг тяжело упал на диван, Вокс отодвинулся от него как можно дальше и почти вжался в подлокотник. Сделал, правда, он это с видом, будто ему очень уж хотелось на него опереться. — Что у тебя там опять? – небрежно поинтересовался кибернетик, на этот раз ничуть не отвлекаясь на телефон. — Двое сегодня не вышли на съёмку вовремя, так пришлось всё тормозить, чтобы найти и вытащить из притона этих торчков. Так ещё и эта сучка Энджи… — Кто? — Ты её видел тут на днях, когда заглядывал ко мне. Она у меня по новому контракту и всё равно пытается сопротивляться. Ну ничего, мы с её подготовкой к работе пока не закончили. О, у меня на неё ещё столько планов!       Губы теледемона дрогнули в подобии ухмылки, и он сделал щедрый глоток кофе. На этот раз мёда там не было. Только горячая терпкость с ароматом обжаренных орехов. Было очень непривычно и даже малость неприятно: Вокс давно не пил кофе без мёда или сахара. Но сейчас такой напиток казался ему разумным способ заземлиться и хоть как-то удержать сознание от новых приливов глупой ностальгии. Ему нужна была чистая голова, и целый день он прекрасно держался её компании. Но сейчас это стало таким же несбыточным стремлением, как некоторые из его мутных едких желаний, прокалывающих сознание насквозь. Он не желал думать вообще ни о чём, кроме работы, так что решил перевести тему в безопасное русло. — Хотел тебе сказать, ты отлично провернул всё вчера, этой сучке крышка. Мы их всех прижали так, что они теперь визжат похлеще, чем Квинс во время нашей дружеской беседы в СИЗО. Откуда ты узнал про паучка? — Мне плохо спалось, когда остался тут на днях в гостиной. И вот решил одним глазком заглянуть к тебе в мастерскую. А там нашёл стопку бумаг на патент этой штуки, и понял, что она уже в обкатке на производстве. Мне показалось хорошей идеей использовать её на Кэти, но я до последнего не был уверен, что ты одобришь. Хотя, в итоге ведь всё вышло отлично, согласись!       Вокс недовольно скривился. Вот так и пускай кого попало к себе в дом – всё вверх дном перевернут из-за своего любопытства. Но нельзя было не отметить, что счастливый случай на этот раз сыграл на руку, поэтому сильно теледемон не злился. Тем более, он никогда не запрещал Ви посещать мастерскую. — Да, действительно, такой фурор из этого развернулся, что про наши проблемы уже никто и не помнит. Теперь мы для всех – бесстрашные обличители и народные герои, которые вступили в битву со страшными злодеями! Можешь себе представить? – проговорил Вокс и тут же весело расхохотался. — Да уж, интересно получается. Ну а что, мы разве не герои? Настраивать против себя эту машину буйного пиздежа. Кроме нас, никто и не решился бы – они любого сожрут и не подавяться. А вот наше трио оказалась этим жалким malhechores не по зубам. Все клыки им обломаем, сладкий, разве не здорово? Пусть ещё хоть кто-нибудь попробует встать нам поперёк. Я умею не только глотки рвать. Тонкий расчёт – тоже важная часть моей работы. Все теперь знают, что бывает, когда не умеешь держать свой поганый язык за зубами.       Валентино уже выглядел намного спокойнее и увереннее. Он небрежно закинул ногу на ногу и с наслаждением прихлёбывал сладкую молочную пенку с напитка. Взгляд Вокса без спроса хозяина устремился сначала к пластырю на щеке, а затем к рукам, сжимающим кружку. На последних не было пластырей, да и пользы на подвижных кистях от них было бы чуть. Ладони исполосовали медленно заживающие порезы и проколы, но мотылька это, кажется, ничуть не тревожило. Теледемон нервно сглотнул. Как минимум, за раны на лице стоило извиниться ещё раз. Теперь, когда открылась вся суть успешного коварного плана, наказание за побег с конференции стало выглядеть совсем уж несправедливым и жалким. — Мне стоило выслушать тебя вчера… – задумчиво протянул теледемон. — О чём ты? – непонимающе обернулся к нему мотылёк. — Об этом… – рука с неоновым когтями мелко дёрнулась, указывая на чужое лицо, – …твоём плане. — О, забудь об этом. Главное ведь, что дело того стоило.       Валентино с улыбкой настойчиво изображал беспечность, однако озадаченный взгляд упал на лопающиеся мелкие пузырьки в остатках пенки на дне кружки. Вокс смотрел на друга, и внутри всё вдруг болезненно вывернулось наизнанку. Сожаления снова нахально нагрянули и крепко устроились в голове, уже как старые надоедливые приятели. Ему очень давно не приходилось подвергать свои действия сомнениям. Теперь же он одним днём потерял уверенность абсолютно во всём, что не касалось работы, и даже не мог разобрать собственные путаные мысли. На пару с сожалениями пришёл и давящий страх. Сердце, сбившись на секунду, ускорило ход, и теледемон ощутил себя безвозвратно утопающим в этом грязном болоте. Пальцы крепко стиснули пустую кружку. Вздохи забегали через стиснутые зубы мелко и часто. Кажется, к кибернетику начала подкрадываться паническая атака. Тут голова собеседника повернулась, обеспокоенный взгляд алых глаз пробежал по напряжённому лицу Вокса. — Что с тобой?... – испуганно спросил Валентино и придвинулся немного ближе. — Нет!       Кибернетик резко повысил голос. Между ними храбро взметнулась и застыла дрожащая рука, а сам Вокс всем телом вжался в угол дивана. Этим он напугал самого себя ещё больше, так что следующие слова после небольшой паузы прозвучали уже тихо, даже с намёком на небрежность, но всё портила тяжёлая одышка. — Я в норме. Просто много нервов из-за всего.       Валентино нахмурился и окинул друга оценивающим взглядом. В его глазах блеснула искра понимания, которая тут же дала печали расползтись по лицу. Он отстранился с пугающей быстротой. — Я, наверное, пойду, нам обоим ещё работать сегодня.       Кибернетик вместо ответа только неопределённо дёрнул головой. Кружка со стуком опустилась на стол, и руки сцепились на коленях. В груди что-то настойчиво кипело и бурлило, а пар поднимался в голову и заполнял её плотным обжигающим жаром. Пустой взгляд уставился в тёмный экран плазмы, откуда на Вокса смотрело его мутное тревожное отражение. — Нам стоит о чём-то поговорить?       Мотылёк чуть прогнулся в пояснице и откинул назад плечи, придавая телу более привычное и менее обеспокоенное положение. В этот раз на вопрос вообще не последовало никакой реакции. Только руки крепче стиснули пустоту и затряслись от напряжения. Тогда Валентино опасливо отсел как можно дальше от теледемона и стал потихоньку размышлять. Пара электрических разрядов сверкнула между антеннами. Вокс дышал всё глубже и чаще, а когти больно впились в ладони. Такая попытка унять дрожь, прошиваюшую толчками всё тело, не увенчалась успехом. Перед глазами, как и по монитору, стали носиться мелкие цветные помехи. Осознанные мысли сменились неясным гулом, который разносился шумным эхом в голове и не давал сосредоточится ни на чём, кроме накрывающего сознание ужаса. Теледемон не понимал, что с ним происходит, и ему казалось, что он вот-вот отключится от перегрузки и вместе с этим обесточит весь Пентаграмм-сити. — Прежде, чем я сделаю то, что собираюсь, хочу, чтобы ты кое-что понял… – спокойно начал Валентино, найдя наконец какое-то решение; друг по-прежнему никак не реагировал. — Ты давно должен был это понять на примере нашего общения, но кажется, замечать очевидное ты предпочитаешь крайне избирательно… Если кого-то или что-то игнорировать слишком долго, то, когда ты наконец перестанешь от этого убегать, последствия уже станут в тысячу раз хуже. Ты сейчас растерян и подавлен. Тебе страшно. Но ты должен знать, что для твоего положения это абсолютно нормально.       Следующие слова зазвучали очень чётко и жёстко. Казалось, что каждый звук пытается проникнуть как можно глубже в сознание и максимально доходчиво донести весь жестокий смысл. Валентино выглядел так, будто не сомневается в своём успехе, а Вокс в свою очередь пока вообще едва улавливал чужую речь из-за настырного шума в голове. — Перестань убегать. Напряжение идёт от сопротивления. Перестань сопротивляться. Позволь страхам добраться до тебя и залезть настолько глубоко, насколько они захотят. Только так ты сможешь посмотреть им в глаза и понять, как с ними справиться. Прими то, что происходит, и впусти это глубже. Разреши себе… прочувствовать это всё. Тогда ты наконец сможешь всё обдумать. А я сделаю то, что тебе в этом поможет. Как бы оно ни кончилось, знай, что я не хочу тебя оскорбить. Я хочу тебе только добра, Вокси.       Демон даже не успел опомниться и выудить опасность из последних слов. Мотылёк быстро подскочил ближе, стиснул его в крепких объятьях и резко затянул в настойчивый поцелуй. Вокс, совершенно ошарашенный происходящим, просто застыл на месте. Сопротивляться уже не было никаких сил. А затем произошло то, чего Валентино, кажется, ожидал в последнюю очередь, но на что так горячо надеялся в глубине души. Трясущиеся руки забрались под плащ и вцепились мёртвой хваткой в крепкую спину. Сердце теледемона забилось, как обезумевшее. Головокружение заставило окончательно оторваться от реальности, и он, закрыв глаза, наконец стал неуверенно отвечать на поцелуй.       Из мира тут же исчезло всё лишнее. Осталось только драгоценное тело в его руках. Чужие губы, которые собирались выпить всю тревогу кибернетика до капли. Сводящий с ума запах вишни и бергамота, снова ласково окутавший сознание объёмной сладостью. Сердце, жадно рвущееся наружу. Ему только что приказали в этом утонуть, и он подчинился. Вокс больше не хотел, чтобы этот миг заканчивался, но тут Валентино осторожно оторвался от него и с одышкой заглянул теледемону прямо в глаза. В тех сейчас не было ничего, кроме пьянящей для обоих нежности. Голова опустилась на грудь мотылька, и в полной тишине между сбившимися вдохами уверенно прозвучали слова. — Я не хочу, чтобы ты уходил, Вал… Никогда… Но мне страшно. Мне…мне нужна помощь…пожалуйста…       Мольбы звучали отчаянно, сдавленный голос заставлял думать, что теледемон вот-вот заплачет. Паника, действительно, отступила – Валентино всегда был мастером по части “шоковой терапии”. Новые чувства приманили страх насколько близко, что Воксу, и правда, удалось рассмотреть его во всех деталях. А тот взамен предательски вырвался наружу, но сейчас сожалеть было уже поздно. Вдруг это действительно сможет помочь ему справиться. — О чём ты просишь, Вокс?       Вопрос прозвучал серьёзно. Мотылёк отнял кибернетика от часто вздымающейся груди и постарался встретиться с ним глазами. Но взгляд остался без ответа. Теледемон потупился, по-прежнему вцепившись бьющимися пальцами в чужой пиджак. — Я не знаю… Я уже ничего не понимаю. Мне нужно простое решение, но нет у нас ничего простого. Всё какая-то хуйня… — Что тебя тревожит? Почему ты всё время пытаешься меня прогнать? Ты всё ещё боишься...?       На последнем незаконченном вопросе сердце пропустило удар. Теледемон снова подпустил мотылька непозволительно близко, но при этом всё время сбегал от него сам, стоило ситуации стать хоть чуточку серьёзнее. Потому что он уже давно отлично знал свою угрозу в лицо. То, что Валентино хотя бы не подвергал сомнению чувства Вокса, уже очень успокаивало. Значит, он доверяет. И понимает, как никто другой. На одну чашу золотых весов опустилось пёрышко их личного счастья. А на другую – ворох из мусора, внутри которого было…много всего… Теледемон даже думать не хотел о том, какие ужасы его ждут, постарайся он удержать Валентино при себе. И вспоминать ничего про упомянутое "всё ещё" не хотел. Но тут тяжёлым гулким землетрясением грянули сомнения. Вокс даже ощутимо вздрогнул. Дрогнули и хрупкие весы. Не успел он понять, что случилось, как вдруг они со звоном опрокинулись, рассыпая своё содержимое. Теледемон мягко отстранил от себя мотылька на расстояние вытянутой руки и неуверенно заглянул ему в глаза. — Вал, твоя жизнь безумна… Я боюсь, что просто не готов с этим справляться. Засыпа́ть и просыпаться с тобой – это охуенно, но у всего есть своя цена. И знаешь, твоя будет мне не по карману.       Оба заметно занервничали. Никто из них никак не мог поверить в то, что они на самом деле обо всём этом говорят спустя столько лет. На лицо Валентино легла мутная тень сожаления. Он только уставился на Вокса и недоумённо моргал. — Я не понимаю, о чём конкретно ты говоришь… Можно немного яснее? – подавленно спросил мотылёк. — Я говорю о тебе, Валентино. И ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.       Звук полного имени, упавший с давящей серьёзностью, заставил мотылька съёжиться и только сильнее нахмуриться. — Ты каждый день хочешь кого-то пристрелить, постоянно выходишь из себя, рвёшь сотрудников на части и без конца кого-то трахаешь! – предложение, которое началось относительно спокойно, завершилось в итоге рычащим горьким упрёком, после которого голос сбился окончательно, — Я не знаю, как впустить тебя в свою жизнь так, чтобы ты ничего не разрушил, понимаешь?!       Чужой взгляд стал медленно отплывать в сторону и размываться. Сейчас Валентино получил кое-что похуже пощёчины. Он получил правду, за которой так долго гонялся. И очевидно, этот долгожданный десерт оказался ему совершенно не по вкусу. Вокс ничего не забыл и даже не думал прощать. Очевидно, для мотылька это стало новостью. — Да, такой уж я… – растерянно начал Вал после долгой паузы, снова переводя взгляд на Вокса; в его голосе зазвенела обида и резкая надменность. — Ты меня таким знаешь уже без малого пятьдесят лет. И я отнюдь не собираюсь ничего менять ради тебя. Здорово, что мы всё закрепили. Мне уже пора на съёмки. А после – я обязательно с удовольствием трахну кого-нибудь, с кем будет попроще, чем с тобой!       С этими словами раздражённый и глубоко оскорблённый мотылёк вскочил с дивана и уверенно направился к двери. Но на полпути его резко остановили, больно вцепившись в запястье. Он скривился, развернулся и начал тянуть на себя руку прочь из крепкой хватки, что было, по существу, безуспешно. — Вал! Не надо. Прошу... — Что тебе ещё?! — Не уходи. Только не так, умоляю… — О, сладкий, поверь, если я захочу уйти, ты мне не помешаешь.       Они стояли и молча смотрели друг на друга. Валентино раздувался от гнева, а Вокс всем видом молил о милосердии. Но сейчас эта очаровательная мордашка не могла разжалобить демона. Он рывком глубоко впился длинными когтями пленённой руки в предплечье кибернетика, разрывая не только одежду, но и кожу, а за ней мышцы. Боль обожгла безжалостно, Вокс вскрикнул и тут же отпустил чужое запястье. Пролился едкий запах жжёной смолы — так пахла кровь грешников. А затем Валентино толкнул теледемона в грудь с такой силой, что тот не устоял на ногах и повалился на пол. Теперь ему осталось только подобрать к себе истекающую кровью руку и смотреть, как удаляется прочь взъерошенный меховой воротник вместе со своим обладателем. Когда дверь с шумом захлопнулась, теледемона забила крупная дрожь. Он осознал, что вот уж теперь всё на самом деле будет по-другому.