Когда идеалы сталкиваются с реальностью

Первый день в Академии. Для кого-то звучало как мечта, а для аль-Хайтама звучало как кошмар наяву. Очные уроки вгоняли в панику, если попадался придирчивый профессор, говорящий записывать всё. И он имеет ввиду всё: без исключений. Или на них было невозможно просидеть без хотя бы пяти зеваний. Да, Хайтам не думал, что существуют настолько клонящие в сон голоса. Он думал, что когда студенты говорят о том, как же нудно бывает у каких-то преподавателей, то это переводится как: «я просто не хочу учиться и что-то писать, поэтому прикрываюсь тем, что это все вина конкретного учителя», но оказалось, что это не всегда ложь. Иногда это истина… Теперь нужно было рано вставать. Не то что бы ему сложно наладить режим сна. Его организм не особо привередлив в этой сфере, но всё же самому устанавливать время обучения и отдыха было намного приятнее и удобнее. Он сдался через неделю. Пришел к Анаару, одному великовозрастному профессору, которого знал почти с детства благодаря бабушке, спросил о наличии заочного обучения. «Это больше не школа, дитя мое. Занятия нужно и важно посещать, чтобы быть в курсе, что делают твои одногруппники…» «Плевал я с высокой колокольни на то, чем занимаются мои одногруппники…» – промелькнуло у аль-Хайтама в голове, но всё-таки решил не озвучивать свою мысль. Не в его стиле. Просто кивнул. «Ты не можешь всю жизнь просидеть в одной комнате за учебником. Как же ты собираешься делать проекты и доклады без дополнительного материала? А как будешь общаться со студентами других даршанов, с будущими коллегами или клиентами? Такая система придумана не из воздуха. Она готовит тебя ко взрослой жизни…» В какой-то момент Хайтам отключился. Делал вид, что слушал одну и ту же мысль, которую словно просеивали через сито, но на деле оглядывался по сторонам, в надежде найти что-то интересное. Ему двадцать один год, а его сейчас будут отчитывать как школьника?.. На столе Анаара вразброс лежали разные бумаги, какие-то документы. В подставке не было ни одной ручки: все покоились в разных частях этой же парты. Большие окна. С витражами. Такими… Светло-зелёными, с небольшими вкраплениями золотистых оттенков. На самом деле вся Академия была в зелёных тонах. Это был любимый цвет аль-Хайтама. Интерьер не мозолит глаз. Он был сдержанным, спокойным, настраивающим на механическую работу, ненавязчивым… Можно было придумать много приятных прилагательных. – Хайтам. – щёлкнул пальцами перед его лицом профессор. – Да? – слегка дёрнулся тот. – Слышишь меня? – Слышу. – Так вот… Никакого заочного обучения. Ты умный парень, должен понимать, что всем будет так лучше. Можешь идти. Младший вновь кивнул и встал со стула напротив, закинув сумку на плечо и выходя из кабинета. Он чуть задумался, а потом недовольно цыкнул себе под нос, когда вспомнил, о чем изначально просил, и что получил отказ. Единственная мысль, промелькнувшая в голове, была: «за что мне это всё?» Лекции давно закончились, заняться было нечем, поэтому он неторопливо шёл по уже безлюдным коридорам. Да… Интерьер Академии были поистине хорош. Стены в коридорах отличались от кабинетных: в основном они были молочного цвета, а бирюзовые орнаменты распластались по нейтральному цвету, создавая красивый, на вкус аль-Хайтама, контраст. Пока голову заняли мысли о дизайне, его возможной истории и психологии, он чуть не вписался в какую-то колонну лбом, неловко отдёрнувшись и оглядевшись, чтобы убедиться, что никто в это время на него не смотрел. Хайтаму, конечно, было всё равно на мнение большинства людей о нём, но если его запомнят как «первокурсника, который чуть не стукнулся лбом, потому что пялился на всё вокруг, словно ребёнок», то он себе этого не простит. Как и ожидалось, в холле не было ни души, но внимание аль-Хайтама зацепила табличка с надписью «Дом даэны» и стрелкой, указывающей на выход Академии. Парочка таких еще стояла на улицах, провожая бедных студентов в эту библиотеку. «Бедных», потому что каждый хотя бы раз терялся там, поэтому в какой-то момент мудрецы решили, что нужно будет поставить опознающие знаки. Кстати, надо будет зайти. Нужно было взять энциклопедию о древних языках Пустыни, которую рекомендовал профессор истории, чтобы наглядно видеть письменность, и что-нибудь для себя. В Доме даэны Хайтам находил утешение. Это было то место, которое он точно не считал скучным, так как оно всегда пополнялось новыми интересными книгами. Он прошел так всю дорогу, витая в облаках своих воспоминаний о том, как бабушка водила его еще в детстве сюда. Эти двери, кстати, он ненавидел. Они не были огромными, но зато тяжёлыми. Как будто перед тем, как почитать книжку, тебе ещё надо пройти физическую подготовку. А еще они громко хлопают, если прикрыть неаккуратно. В общем, для библиотеки странный выбор. Несколько студентов сидели за столами с чертежами, научными журналами и докладами, тихо дописывая свои исследования. Почему-то в Доме даэны думалось легче, чем в аудиториях, и тем более общежитии, где постель явно привлекала больше, чем лист с пером. Будто бы обстановка не такая формальная, в отличие от кабинетов, но и не настолько ленивая, как в своей комнате. Идеальный баланс. Аль-Хайтам уже двигался в сторону раздела «древняя лингвистика», как услышал страстный спор двух студентов в компании еще трёх слушающих. Он невольно вспомнил слова бабушки о том, что «подслушивать – нехорошо», но когда люди говорят на настолько высоких тонах, что слышно на всю библиотеку? Это Хайтам не считал это подслушиванием. – «А я сказал, что это просто невозможно на такой местности!» – «Если карандаш и линейка в руках умелого архитектора, то всё возможно!» – раздражённо съязвил светлый студент, которого, если честно, аль-Хайтам со спины принял за девчонку. – «Это ты так «ненавязчиво» намекаешь, что я некомпетентный архитектор?!» – с вызовом спросил другой, кудрявый парень, тыкнув блондина в грудь пальцем. – «Нет, ты хороший архитектор, но просто не хочешь никаких экспериментов!» – «Рисков, а не экспериментов! Строить здание в ветреном районе Пустыни? Это серьёзно? Я думал, это была шутка!» – «Знаешь, у нас творческая специальность, риски здесь неизбежны!» – «Ты сейчас просто издеваешься.» Каждая брошенная фраза накаляла обстановку всё сильнее и сильнее, а три спокойно сидящих рядом студента – один парень и две девушки – смущенно съёжились, слушая разъярённые вопли двух сцепившихся. В какой-то момент даже библиотекарша Марьям, которая отличалась своим спокойным и добрым характером, встала с места и подошла к студентам, начав отчитывать за такое шумное поведение в Доме даэны. Женщина была достаточно низкой и миниатюрной, поэтому ученикам приходилось смотреть сверху-вниз и слушать её наставления и лекцию о поведении в таких местах как библиотека, что казалось Хайтаму ещё комичнее. Парень со светлыми завитыми локонами мученически вздохнул и закатил глаза, слушая, как его отчитывает библиотекарша, еле дотягивающаяся макушкой до уровня его плеч. Он перевёл взгляд, чтобы остыть, и увидев, как аль-Хайтам открыто стоит и просто подслушивает, недоуменно тряхнул головой в его направлении, словно говоря: «иди отсюда уже…» Младший пожал плечами и опять двинулся в сторону стеллажей с книгами, хотя хотелось дослушать, чем это закончится. Взяв с полки нужное чтиво, он внезапно призадумался и раздражённо усмехнулся. Подумать только, его только что отчитал какой-то злющий мальчишка, даже не сказав ни слова! Просто дёрнул головой, а Хайтам правда послушался и ушёл. Какая глупость. Его взгляд упал на какую-то красную побрекушку, лежащую на тёмно-коричневом полу. Заколка. Аль-Хайтам взял её в свои пальцы, любопытно вертя и разглядывая. Заколка как заколка… Наверное кто-то потерял. Он положил нужную книгу в сумку и развернулся, идя к столу Марьям. Она уже спокойно сидела и что-то читала, будто только что не журила каких-то студентов. – Здравствуйте, – Хайтам чуть задумался, как бы назвать библиотекаршу, потому что она была старше, но все всё равно привыкли ее просто называть по имени. – Марьям… Я тут нашёл кое-что, наверное, кто-то потерял… – он положил перед ней блестящую красную заколку. Женщина поправила свои очки, взяла шпильку и вздохнула. Она выглянула из-за аль-Хайтама и окликнула кого-то. – Кавех! Подойди сюда! Тот самый блондин обернулся и раздражённо потёр переносицу, встал с места, и добираясь до стола библиотекарши, молвил: – Ну что опять я сделал не так? – Да ничего ты не сделал, просто снова твоя заколка! Какой же несносный юноша. Палец в рот не клади! Ни сказать ничего нельзя, ни позвать, всё равно носом вертит! – с упрёком сказала Марьям, но всё ещё не так строго, как обычно говорили другие взрослые в Академии. С таким… материнским упрёком. «Какой своенравный» – тоже пронеслось в голове Хайтама. Названный «Кавехом» студент буркнул что-то себе под нос, когда женщина протянула ему шпильку в руку. – Уже четвёртый раз на неделе. Как можно быть таким невнимательным к своим же вещам? – Всё равно мои утерянные заколки оказываются либо у вас, либо у преподавателей. С ними ничего не случится. – А не боишься, что кто-то из студенток захочет забрать себе твои вещицы? – улыбнулась Марьям, дразня Кавеха за то, что его украшения больше напоминают женские. Он усмехнулся, вообще не обидевшись на её подкол. – Да на здоровье. Буду знать, что здесь у кого-то ещё остался вкус. Старший гордо улыбнулся и перевёл взгляд на аль-Хайтама, хлопающего глазами и смотрящего на него. Не то что бы Хайтам засматривался. Ладно, может чуть-чуть. Не заглядеться было невозможно: Кавех был похож на райскую птичку. Особенно на Paradesaea apoda. У бабушки дома была энциклопедия по птицам. Блондин хмыкнул, нацепил заколку на берет аль-Хайтама и усмехнулся. – Знаешь, а тебе идёт. Своровал бы мою заколку? – хихикнул тот, поправляя его головной убор. Марьям тоже улыбнулась, бормоча что-то о молодых годах. Хайтам чувствовал, как к щекам приливала кровь. Надо было что-то сделать. Не мог же он стоять и просто краснеть, пока его треплет какой-то парень. Привлекательный парень. Он деликатно отодвинул его руку от своего берета, снял заколку и отдал обратно. – Нет, спасибо. Я не ношу женские вещи. – еле видно дёрнул уголком губ Хайтам. Ему захотелось позлить Кавеха. За его эмоциями и мимикой было интересно наблюдать. Улыбка будущего архитектора чуть сползла с лица. О, получать такие шуточные комментарии от взрослой Марьям было привычно, но от какого-то младшекурсника? Нет, это было не в его планах. – Вообще-то заколки – это предмет украшения, просто красивая железная побрекушка, не имеющая привязки к какому-либо полу. Раньше, например, украшения, юбки и косметику носили мужчины. Тенденции просто поменялись из-за моды и разных движений, вновь укоренились, и теперь всё с точностью да наоборот. Это называется… – «Гендерные стереотипы. Это упрощённые, зачастую неточные предположения о роли, деятельности и поведении мужчин и женщин, вытекающие из глубоко укоренившихся общественных норм. Гендерные стереотипы поддерживают гендерное неравенство, а также являются барьером самовыражения.» Да, тоже читал эту книгу. Интересно. – Ты помнишь целый абзац из книги?! Ладно, неважно. Если знаешь, что это плохо и мешает людям жить, тогда зачем говорить, что заколка – вещь исключительно женская? Аль-Хайтам тихо усмехнулся. Наверное с ним тяжело шутить. – Это называется «постирония», с понимаем которой у тебя явно есть проблемы. – Ой, иди ты! С юмором у меня всё прекрасно, это просто твоя шутка неудачная! Никакого уважения к старшим. – «Кавех, ну давай быстрее! Мы никогда не закончим проект, если ты будешь со всеми спорить!» – послышался сзади женский голос. Старший нацепил заколку сбоку и тыкнул Хайтама в плечо, дрязняще улыбнувшись. – Я с тобой ещё потом поквитаюсь… *** Только когда аль-Хайтам завалился на кровать в комнате общежития, он понял, что не взял книги для себя. Был занят перепалкой с этим заносчивым мальчишкой. И да, именно «мальчишкой», потому что Хайтам отказывался принимать то, что этот павлин старше него. Этот «Кавех» был забавный, потому что много лает, да не кусает. Хайтам даже пропустил несколько тихих смешков в разговоре с ним, что было необычно для него. Он не был силён в разговорах с малознакомыми людьми, тем более такими… дружескими. Хотя он узнал Кавеха полчаса назад. Оказалось, что это «светоч Кшахревара». Аль-Хайтам слышал это прозвище раньше, но никогда не знал в лицо того, к кому оно относится. «Кавех»… Звучит как название зефира. Или вид шёлковой ткани. Или архитектурный орнамент. Почему-то всё, что напоминало это имя по звучанию, было изящным и мягким. Аль-Хайтам был уверен, что его родители думали над этим именем битый час или два. Но оно, похоже, того стоило. Потому что имя, по мнению Хайтама, было неописуемо оригинальным, таким… художественным, эстетически приятным. Кавех и выглядел просто великолепно, другого слова не подобрать. Светлая макушка уже итак выделялась средь толпы: большинство жителей Сумеру были брюнетами или шатенами, а эти локоны ещё и уложены (либо его волосы лежат идеально без укладки, что Хайтам бы отнёс к разряду фантастики), и заколоты, явно не для удобства работы, а потому что он правда прихорашивается. Аль-Хайтам представил Кавеха перед зеркалом, в каком-нибудь из туалетов Академии, закалывающего волосы. Наверное, выглядит завораживающе. Почему он вообще об этом думал? А ещё он мог поклясться, что Кавех краситься. Ну так; совсем каплю. Он видел, что на его ресницах есть коричневая тушь, а слизистая глаза слегка прокрашена карандашом почти того же цвета. А глаза… Не просто красные. Уходят в коралловый оттенок, такой наливной, словно только поспевшее яблоко. Аль-Хайтам лежал и глядел в потолок, думая о том, каким Кавех всё-таки был… привлекательным притягательным, будто чарующим. Он призадумался, а потом вздохнул, вспомнив его характер. Чёрт, да это же хайтамовский кошмар: такой шумный, взвинченный, наверное это он преследует проблемы, а не они его. Ладно, в принципе… это неважно. Скорее всего он больше не увидит Кавеха, не будет с ним даже разговаривать. Скорее всего. *** Пара недель пронеслась относительно быстро: аль-Хайтам даже начал привыкать к очному обучению. Было не так уж и плохо, хотя душа всё ещё боролась с логикой, настояла на своём, но Хайтам предпочёл подавить свои эмоции по поводу нахождения за академической партой, а не домашним столом. Всё равно никто не согласится перевести его на заочное. Но блаженством навсегда останется выход из здания с аудиториями и прогулка до Дома даэны впоследствие. Во-первых, чистый воздух. Доля кислорода после душных кабинетов казалась глотков воды в пустыне. Аль-Хайтам почти ощущал, как голова становится легче после выхода из Академии. Ему стоило чаще выходить на улицу, он сам это понимал, хотя не очень-то стремился. Не было повода. Во-вторых, Дом даэны. Книги, с которыми можно провести время вместо людей. Они хотя бы не спорят и не раздражают. Может иногда. Зависит от того, что там написано. Хайтам уже открывал эту треклятую тяжёлую дверь в дом Даэны без особых усилий, сразу направляясь к стеллажам с пометкой «история». Ему нравилось читать о Ли Юэ: у них богатая кухня, много ресурсов, огромные территории, бескрайние просторы, горы и равнины, свои интересные традиции, в общем… прекрасная страна. Аль-Хайтам даже поставил себе цель: когда-нибудь отправиться туда, а ещё лучше попасть туда во время Лунного Фестиваля. Уж очень он живописно и красочно описывается во всех книгах. Хайтам уселся на своё привычное место: в укромном уголке, где он был уверен, что никто не помешает и не заглянет в его чтиво (несмотря на то, что ничего криминального или постыдного тот не читал, он просто презирал тех, кому лишь бы сунуть нос не в своё дело). Он просидел за книгой около получаса, может час, но она уже поглотила его с ног до головы. Вдруг, сквозь поток мыслей и фантазий о Ли Юэ, Хайтам услышал какой-то знакомый голос. – О, привет! Давно не виделись. Никогда не замечаю тебя даже в коридорах. Кавех. – Всего лишь пару недель. – Вообще-то это очень долго! – Соскучился? – Честно? Нет. У меня голова кругом идёт! Ни о чём больше не могу думать кроме своего доклада! – драматично вздохнул Кавех, перебирая исторические энциклопедии о Пустыне. – Какого? – Итоговый. Который надо сделать к концу учебного года. Я не нашёл себе партнёра, приходится всё делать одному. И мне отказали в экспедиции в Пустыню. Сказали, мол, «ты, Кавех, конечно, светоч Кшахревара, но экспедицию лишь для тебя устраивать будет затратно и бессмысленно.» Аргх! Какой же кретинизм эти проекты, будь они прокляты… – проворчал старший, роясь в книгах. – Ничего толкового нет на этих полках. Не знаешь, есть ли тут что-то про архитектуру времён Дешрета?.. Хайтам чуть задумался и слабо нахмурился. – Подожди, а как же твой прошлый проект? – Какой? – С теми студентами. Тот парень, с которым ты спорил, ещё трое… – А… – в его глазах промелькнуло осознание. – Это… не мой проект. Я не вписан как проектант. Просто помогал. Аль-Хайтам похлопал глазами и дёрнул бровями, отвернувшись обратно в книгу, словно молча сказав: «ты сумасшедший». Кавех чуть раздражённо прищурился, учуяв в его взгляде какую-то насмешку. – Что? – Хм? – он даже не оторвался от строк. – Что с лицом, спрашиваю. – Ничего. – Но я же вижу! – Просто… это очень странно. – В каком смысле? – Ты делаешь за кого-то работу, предлагаешь идеи, вносишь свой вклад в проект, и тебя не вписывают как соучастника. Это подозрительно. – Ой, да ладно! Я просто чуточку помог. Всего лишь подкинул идейку насчет особняка в пустыне и сделал чертёж. – Ты сделал чертёж? Зачем? – Ну я же из Кшахревара! Мы изучаем архитектуру, инженерию, и… – Нет, нет, я не об этом. Я знаю твой факультет и специализацию. – перебил Хайтам. – Почему ты сделал чертёж за них? Кавех озадаченно молчал, любопытно уставившись на младшего. – Я имею ввиду… Чертёж это очень кропотливая работа, требующая многих затрат: время, моральные силы, фантазия, материалы… Ты серьёзно сделал всё это за «спасибо»? И ты позволишь им использовать чертёж, сделанный твоей рукой, и твою идею, не вписывая тебя как участника? – Это… Слушай, я просто немного посодействовал. Это альтруизм. – Это идиотизм. – усмехнулся тот. – Они просто использовали тебя. – Нет, если бы они меня «использовали», то никто бы из них со мной не общался, скорее всего, меня бы просто заигнорировали, но никто же этого не сделал! – Это не так работает. Использование кого-то не всегда подразумевает такой исход. И вообще… Мог бы потратить это время на свой проект. Пользы было бы больше. Их четверо, а ты один. Их ручки бы не отсохли от одного жалкого чертежа. – Какой же ты злюка всё-таки. Ты просто не понимаешь каково это: оказать кому-то помощь. Очень приятно на душе. – улыбнулся Кавех, с таким лицом, словно он выиграл этот спор. Аль-Хайтам лишь усмехнулся, но было вовсе несмешно. Даже дети не такие наивные. Он знал, что подольёт масла в огонь этого итак легко-раздражающегося юноши, но просто хотел открыть ему глаза. – Хорошо. Помогай всем студентам вокруг, будто мудрость и талант – это не что-то, данное от природы. Кавех нахмурился. Он оставил полки с книжками в покое, взял стул и уселся рядом с Хайтамом. – Это не от рождения. – О, перестань. Давай без «если много стараться, то можно многого добиться» из каких-то романов об успехе. Это нелепо. – Но это правда! – Нет. Все люди, которые чего-то добиваются, – одарённые, это может просто не проявляться в детстве. Без таланта ни один человек не станет чем-то стоящим. – Упорный труд может прекрасно сработать, даже при отсутствии «врождённого таланта». Понимаешь, я… – Что «ты»? Светоч Кшахревара не одарённый? У тебя нет таланта? – Не перебивай старших! – легонько хлопнул по его руке Кавех, на самом деле, потому что ему было нечего ответить. Он не был в выигрышной позиции в этом споре. Кавех правда был одарён и прекрасно понимал это. Он вырос в семье учёных, с матерью-архитектором, с детства интересовался искусством и математикой. Аль-Хайтам дёрнул уголком губ, заметив неуверенность оппонента в своей же позиции. – 2:0. – Что? – Два очка в мою пользу. – А с каких это пор два?! По какому это принципу ты считаешь? – Первый за то, что ты не понимаешь сарказма, второй за сейчас. – Я не знал, что мы спорим на счёт! – Теперь будешь знать. – О, Архонты, ещё один! Ещё один умник в моей жизни, который будет мне указывать, что делать. Ты хуже чем Азар. – Заметь, ты сам ко мне подошёл, сам завёл спор, сам проиграл. Не умеешь расчитывать свои силы. Кавех что-то проворчал себе под нос, устало потерев виски. Аль-Хайтам обратно уткнулся в книгу, наконец-то поймав момент тишины. Ненадолго. – Подожди… А как твоё имя?.. – задумался Кавех и глянул на младшего. – И факультет… Я до сих пор не знаю. – А вот я и имя твоё знаю, и факультет. – На что это ты намекаешь? – подозрительно прищурился Кавех. Он помолчал около минуты и вздохнул, повернувшись к другому и ответив: – Аль-Хайтам, Хараватат.