Цветы Зла

‎Общая гостиная в жилом корпусе Академии была непривычно тихой в этот вечер. ‎Обычное буйство студентов сменилось приглушёнными разговорами и нервным ожиданием. Все взгляды были прикованы к массивному прозрачному кристаллу, установленному в нише стены — эфирному ретранслятору. В обычные дни он молчал, сливаясь с интерьером, но сейчас он мерно пульсировал ровным, завораживающим светом, наполняя комнату тихим, нарастающим гулом. ‎Да и официальные новости редко интересовали студентов, потому ретранслятор и был вынужден спать. Но сегодня его слушали все. ‎— Никогда не привыкну к этому звуку, — проворчал Ади, развернув стул спинкой вперед и позволив себе сесть. — Будто оса в ухе завелась. ‎— Это сигнал, болван, а не оса, — отозвалась Мими, не отрывая взгляда от кристалла. — Тише. Начинается. ‎Гул стих так же внезапно, как и появился. Свет стабилизировался, и из глубины кристалла раздался бесстрастный, отшлифованный голос. Не голос диктора. А голос Советницы. ‎— После вчерашних трагических событий Совет готов внести комментарии по поводу произошедшего в здании Суда. Пожар был быстро локализован. Среди присутствующих имеются травмы и ожоги лёгкой и средней степени тяжести. К счастью, обошлось без фатальных исходов. ‎— Без фатальных исходов? — фыркнул Сэми, нервно теребя край рукава. — А Джен? Она что, статистику портит? ‎— Что касается обвиняемого, Казиэля фон Арквейла, Совет подчеркивает: несмотря на инцидент, расследование будет продолжено. Никакие внешние обстоятельства не отменяют тяжести выдвинутых обвинений. ‎— О, смотрите-ка, — язвительно протянул Ади, будто нарочито громко. — Арквейлам отмаза не светит. — и продолжил тише. — По крайней мере, официально. ‎— …поведение Вирджинии Лефер, безусловно, было шокирующим и безрассудным. Но мы должны понимать: она — юное, хрупкое создание, пережившее невероятную травму. Её психика была надломлена. Она была запутана, напугана и, судя по всему, подверглась… определённому влиянию извне. Возлагать на неё вину за произошедшее — кощунство. Она — жертва, а не преступница. ‎Мими скептически поджала губы. ‎— «Хрупкое создание»? Советница явно не видела, как она в «Джаггере» от Ади уворачивалась. ‎Последовала короткая, рассчитанная пауза, а затем голос Касандры прозвучал с подобранной, почти материнской теплотой: ‎— Вирджиния… Дитя моё… Если ты слышишь нас, просто дай о себе знать. Мы не ищем в тебе виновную. Никто не винит жертву. Вернись домой. Тебя ждут твои близкие. Твои друзья. ‎Свет в кристалле померк, а голос сменился на нейтральные объявления о режиме работы городских служб. Эфир закончился. В комнате повисла тяжёлая, гудящая тишина, а затем её взорвал Ади: ‎— Ну что, идём готовить прием нашей «хрупкой жертве» с оркестром? — он встал, с силой засунув руки в карманы. — Какая-то она… слишком уж правильная. Слишком сладкая. Меня от таких слов тошнит. ‎Из комнаты выходили студенты, кажется, не обращая внимания на троицу. ‎— Подожди, — тихо сказал Сэми. Он смотрел на потухший кристалл с беспокойством. — А что, если она права? Может, Джен и впрямь просто напугана и прячется? Может, ей нужна помощь, а мы тут строим теории? ‎— Помощь? — Мими резко повернулась к нему. — Ты слышал это? «Не виним жертву». «Вернись домой». Это не забота, Сэми. Это… приказ. Приказ явиться с повинной, прикрытый заботой. Настоящую помощь не анонсируют по ретранслятору, как указ о сборе налогов. Её оказывают тихо. Ищут. А не ждут, когда «хрупкое создание» само приползёт на порог. ‎— Но что, если она просто пытается её успокоить? — не сдавался Сэми. ‎— Успокоить? — Ади горько рассмеялся, похлопав ангела по плечу. — Наивный ангельский мальчик! После всего, что случилось? После того как её чуть не убили, а потом чуть не убили снова? Ей нужно не успокоение, ей нужно… бронежилет и пара хороших ножей. А не сладкие речи по казённому рупору. ‎Они стояли втроём, и между ними висело общее, невысказанное чувство. Слова Касандры были правильными. Логичными. Но в них не было ни капли искренности. Было лишь холодное, стратегическое спокойствие садовника, призывающего назад сбежавшую с клумбы розу. И от этого по спине бежали мурашки.