не люби меня | чёрная весна

на часах время около четырех часов утра. я сижу на балконе и наблюдаю за тем как начинается рассвет. смс на телефоне «ты добилась своего, мать в больнице» сделало дыру внутри меня. сигарета за сигаретой, в надежде отключиться. почти все уже разлеглись кто где. на фоне тихо играют треки. — дашь одну? бошка раскалывается — темноволосый кудрявый паренек сползает спиной по стене, присаживаясь рядом со мной. ох Кислов. почему именно сейчас. я молча даю ему сигарету, чтобы не начинать разговор, который вероятно приведет к тому что я страшная идиотка. да, мне уже если честно, проще согласиться с этим. потому что я так и думаю. мои тёмные волосы немного запутались и ветер заставляет их немного разветвляться. — почему не спишь?— слова парня заставляют вспомнить сообщение отца. от чего я щурю глаза. я решаюсь молча показать экран телефона, на котором виднеется всё объяснения моей бессонницы. я не смотрю на кудрявого, но виду что после прочитанного он тревожно смотрит то в экран то на меня. — жалости проявлять не надо — холоднокровно предупреждаю я, затягиваясь сигаретой. — не знал что ты умеешь курить и пить — постарался перевести тему, но зачем. — знаешь, — я вздохнула. — я и учусь так усердно не по своей воли, мне порой так хочется испариться, чтобы просто почувствовать свободу — я бросаю взгляд на его удивленную физиономию, которая не двигается с места. — ладно, Кислов, забей я думаю что это никому неинтересно— он делает затяжку. хмурит брови, откидывая голову на стену. — у тебя нет друзей потому что ты черезчур закрытая и щас ты это доказала — он вздыхает. я фыркаю.— ты хочешь сказать ты не такой же? — не понимающее выражение лица смотрит на меня так, будто я его рассекретила. — прячешься за алкоголем, наркотиками…— тереблю кофту пальцами от нервов. — ну да, это же пиздец настоящая версия тебя…— говорю я тихо, почти про себя. но он услышит. не знаю с чего вдруг я так открыто ему об этом заявляю. я всегда держу свое мнение за зубами. оно все равно не будет услышано. — Илонова, блять… — он запускает две руки в волосы. — просто удивительный человек, следопыт! сталкеришь меня или че? тебе то откуда знать мою «настоящую версию»!?— он восклицает так, будто это его задело. сейчас, когда алкоголь до сих пор из меня не выветрился, я почему то чувствую себя уверенно. — прости? — я пожимаю плечами. он нервно шмыгает носом, закатывая глаза. — завтра куртку отдашь, я в Диснейленде буду — он встает с места и уходит. я остаюсь сидеть, проводив его взглядом, смотрю дальше в окно, из за того что я сижу на полу, там виднеется небо. хлопок двери. ушёл. забавно? д даже странно… *** мои шаги до дома будто бы длятся вечность. ну больше мне некуда идти. и вот вижу свой подъезд. возле него стоит человек и с кем то нервно разговаривает по телефону. я подхожу чуть ближе и понимаю, что это Кислов. ну как же так вышло, что он живет здесь. я еще так глупо выгляжу, вся растрепанная, в его куртке, без макияжа, который меняет мое лицо. по реакции что он резко убирает телефон, я поняла, что он меня заметил. — Кис… — я делаю еще несколько шагов к нему. назвала его кисой но зачем? так сто пудов называют только его друзья и я даже не пытаюсь годиться ему в близкие. да и не то чтобы хочу. — прости за то что утром наговорила на тебя всякого… первый раз пьяной была — переживаю за его реакцию. лишь бы не начал меня крыть каждый день оскорблениями. я не хочу возвращаться в это снова. он вытягивает губы в трубочку, кусая щёки изнутри. — не парься — пожимает плечами. — ты серьёзно домой? — выражение его лица неоднозначное, я даже не могу разобрать что это за эмоция. я киваю головой. — а что мне ещё делать? — попутно вспоминаю, что стою в его куртке, так что начинаю ее снимать, чтобы отдать. он мотает головой. — пиздец… — тихо проговаривает парень. —ну ты пиши если че чтоль? — неуверенно выдаёт он. от чего с печального лица у меня поменялось на удивленное. я не буду даже спрашивать зачем. мне это безразлично. я молча передаю ему куртку в руки, открывая подъездную дверь. — либо приходи ко мне — слышу я сразу перед тем, как дверь закрывается. я не оборачиваюсь. несколько секунд просто смотрю в пол неподвижно. лишь бы не слуховые галюны… поднимаюсь на родной третий этаж. который пахнет слезами и ожогами. от ударов или слов. от всей грузи что тут творится. стук в дверь, такой же быстрый как пульс. я знаю, что меня ждет, но пока не знаю в какой форме. я не боюсь физической боли. это дело привычки. и как ее может бояться человек, который саморазрушает себя изо дня в день? дело времени. но дверь никто не открывает… в надежде на то, что это не приманка и там действительно никого нет, я дрожащими руками ключами открываю дверь. странный запах сразу бросается в нос. — что за…?— захожу прям в ботинках, ища источник вони. время час дня.ванная.мама. — еб…— не успеваю воскликнуть я,меня оттаскивают за волосы назад. — это всё твоя вина! только твоя!— голос отца сопровождается белой пеленой в глазах от удара.много крови, этот запах принадлежит именно крови… мамы. нет, это не может быть так. я отползаю к кухне. перед глазами всё размыто. это же сон… я беру мамины транквилизаторы в руки. нож. нужен нож… топающий грохот приближается. — не смей! сука! — угрожаю я уже далеко не родному мужику передо мной. — она это сделала сама! из за тебя, блять! — по щекам начинают стекать слёзы. я мотаю головой из стороны в сторону. единственное, что мне попадается под руку это чугунная сковородка, я встаю, как только он начинает ко мне приближаться. я закрываю глаза, когда размахиваюсь. грохот. сильный грохот. я выдыхаю воздух будто бы вместо с душой. сковородка падает из рук. пробегаю по телу отца, будто бы его тут и вовсе нет. вся бледная. ее ждал один конец с ним. я не верю, что она смогла с собой это сделать. я не могу пошевелиться, тошнота подбирает, но нужно взять себя в руки. я забегаю в свою комнату, кидаю туда всё, что вижу, разбросанные при последней встречи вещи не были убраны, тоже всё в рюкзак. я стаскиваю с крючка своё пальто. не могу вставить ключи в дверь, чтобы закрыть ее снаружи. все маты в голове проносятся фоном. транквилизаторы падают из рук. блять. я стекаю по двери вниз, всё кружится передо мной так сильно, что кажется, я умираю. закидываюсь тремя таблетками разом. промаргиваюсь, как только глотаю. но лучше же ведь не станет. я сижу и долблю глазами стену. время теряет значение. мужской голос звучит фоново, но я чувствую как меня куда то тащат. я как будто в другом измерении. все что существует материально это моё тело, бездушное тело. что просто болит. *** тактильные соприкосновения и очень сильный жар. у меня будто бы переключился мозг с момента как я плыву в чьих то руках, до этого. я до сих пор под эффектом, но что то осознаю. пытаюсь открыть глаза, но мало что выходит. — Ясмина, тебя в токсикологичку или сразу в земле закопать?! — я улыбаюсь. — Ки-иса…— всё плывет, но я четко вижу его силуэт. он обхватывает переносицу носа двумя пальцами, присаживаясь на диван, где лежу я. — ты можешь мне нормально сказать почему нельзя было ко мне придти, надо было закидываться таблетосами? я,сука, на этаж выше живу, ну нашли б куда тебя деть! приютил бы хоть кто-то! — я перебиваю злость Кислова. — моя мама, кис…— он приглушает свою ярость, чтобы выслушать, но все равно кусает губу. — она убила себя — его тело резко ослабевает, он падает лицом в свои руки. пока я лежу и просто смотрю за этим. улыбаться больше не хочется, но и слёзы не идут. я увожу взгляд куда то в стену. — мне очень жаль — выдает из себя кудрявый. жаль не жаль, поделать уже нечего. думаю, самое страшное, что отец меня после этого всего найдет. — не жалей! — протестую я, приподнимаясь телом. но от слабости тут же. падаю обратно. он мотает головой в непонимании. — глупая… — он нервно усмехается. — ты — гляжу в потолок. глу па я