The Fixer-Upper Club

      — Ты сделала что? — воскликнул Рон на следующее утро, демонстрируя Гермионе всю еду в своем рту. По темным крапинкам между его зубов она догадалась (или, может быть, надеялась), что это кровяная колбаса.       — Предложила помочь Малфою с его работой по магловедению, — небрежно повторила Гермиона, потянувшись за тостом. — Конечно, он сказал нет, — добавила она, в то время как Гарри и Рон продолжали смотреть на нее с недоверием.       — Земля вызывает Гермиону, ответьте. Драко Малфой, верно? Тот, который издевался над тобой семь лет и заставлял меня неделями изрыгать слизней? Тот, которого ты ударила по лицу на третьем курсе?       Гермиона ухмыльнулась, вспоминая это.       — Да, тот самый. Хотя я не думаю, что слизни были его оплошностью…       — Малфой, чокнутый прыгающий хорек? — Рон продолжал, ничуть не смутившись ее замечанием.       — Не поймите меня неправильно, я все еще считаю его придурком, — парировала она, — Но мне кажется, что даже он заслуживает некоторой помощи. Представь, как бы тебе пришлось страдать, Рон, если бы тебя попросили написать о том, как устроен самолет?       — Я тоже не знаю, как устроен самолет, — сказал Гарри с полным ртом каши. Джинни хихикнула.       — Послушай, тебе не о чем беспокоиться. Честно говоря, он отреагировал примерно так же, как и вы, ребята, так что я не думаю, что в ближайшее время меня завалят просьбами о помощи с домашними заданиями.       — Они просто завидуют тому, что ты делаешь домашнее задание для кого-то другого, кроме них, — усмехнулась Джинни.       Рон выглядел обиженным.       — Вообще-то, Джинни, вчера вечером я сделал домашнее задание по чарам сам, — гордо попытался парировать рыжий.       — Только потому, что Гермиона неплохо замотивировала тебя…       Гарри, который не вмешивался в разговор, вздрогнул, словно от удара электрическим током, и чуть не проглотил ложку.       — Гермиона, что?       — Гарри, ты опять услышал только половину разговора… — озорно сказала Джинни, и они с Гермионой рассмеялись.       Она могла точно определить момент, когда Рон понял шутку, потому что кончики его ушей порозовели.       — Ладно, я пойду готовиться к уроку, — сказала Джинни, вставая со своего места и отряхиваясь. Она наклонилась, чтобы поцеловать Гарри в щеку, и улыбнулась подруге и брату.       — Увидимся вечером, Гарри? Всем хорошего дня!       Гермиона наблюдала за удаляющейся Джинни, когда заметила, что Рон направил вилку на Гарри.       — Что вы с Джинни делаете сегодня вечером? — подозрительно спросил он.       Гарри сразу покраснел.       — Мы просто собирались прогуляться по замку…       Рон нахмурился.       — Если она не вернётся в постель до комендантского часа…       — Ой, хватит, Рон, — отругала друга Гермиона, — Джинни и Гарри имеют полное право проводить вместе время, когда им заблагорассудится. Как бы тебе понравилось, если бы Перси начал следить за нашим местонахождением?       Гарри выглядел довольным, в то время как Рон выглядел глубоко оскорбленным и пробормотал что-то в свою вторую тарелку бекона, чего она не расслышала, но это звучало ужасно похоже на «Я бы его порезал».       — Послушай, почему бы нам не поделать что-нибудь вместе сегодня вечером? Знаешь, только ты и я, — предложила девушка, — Чтобы… отвлечь тебя?       Она сразу поняла, как это прозвучало. Лицо Рона покраснело, словно свекла, а Гарри быстро скатился со скамейки, чтобы присоединиться к разговору с Невиллом, который в этот момент увлеченно обсуждал с Луной Лавгуд ее новый набор сережек в виде мини-артишоков.       — Я не это имела в виду, — быстро сказала она. —Я имела в виду… провести вместе время. Свидание.       Рон тяжело сглотнул, мочки его ушей все еще были розовыми.       — Было бы замечательно, — он улыбнулся ей. — У меня пробы по квиддичу в шесть, как насчет восьми?       Гермина пробежалась в голове по своему графику.       — Да, хорошо, я как раз планировала учиться до этого времени. Хочешь, можешь встретить меня с библиотеки, когда освободишься.       — Замечательно!       Рон улыбнулся ей, а затем крикнул через стол.       — Гарри, приятель, с тобой все в порядке? Ничего не происходит, можешь возвращаться…       Луна посмотрела на него.       — Ты знал, что у Сами-Знаете-Кого была аллергия на артишоки? — мягко спросила она.       Рон замер, глядя на нее так, словно у нее выросла вторая голова. Гермионе пришлось прижать руку ко рту, чтобы не фыркнуть.       Наступила пауза, все посмотрели друг на друга.       — Представляешь, Гарри, — серьезно сказал Невилл, его глаза сияли весельем. — Вся эта суета со сбором крестражей, а ведь ты мог бы просто швырнуть в него артишок.       И они дружно расхохотались.

***

      Тем вечером Гермиона решила заранее поужинать в большом зале. Гарри, Рона и Джинни нигде не было (она предположила, что они были на отборе в команду по квиддичу), но девушка заметила Симуса, Невилла и Парвати за столом Гриффиндора и направилась к ним. Парвати поприветствовала ее теплыми объятиями, и воспоминания о прошлой ночи заставили их обоих улыбнуться, как будто они хранили общую тайну. И когда она села, чтобы наложить на тарелку чудесного ароматного карри, к ним из-за стола Рейвенкло присоединились Луна и Падма, и вскоре разговор оживился историями и шутками.       Гермионе очень понравилось, что в этом году система факультетов выглядела немного более расслабленной. Люди обычно сидели за отведенными им факультетскими столами только во время праздничных пиров; в остальное же время студенты перемешивались между столами так, что за каждым можно было заметить сборную солянку из учеников всех курсов и факультетов. Стало обычным явлением видеть в гостиной Гриффиндора студентов из других факультетов, особенно Луну Лавгуд, чье почти постоянное присутствие стало равноценным источником как веселья, так и замешательства среди гриффиндорцев. Школа, казалось, кипела межфакультетским единством, которого Гермиона не ощущала со времен Святочного бала много лет назад.       Парвати демонстрировала свой лак для ногтей — сегодня солнечно-желтый, с блестками, когда Гермиона положила в рот последнюю вилку риса и слезла со скамейки. После быстрого прощания и ободряющей улыбки Парвати, она направилась в библиотеку, чтобы приступить к учебе.

***

      Сначала эссе по магловедению. Какой была бы ее жизнь, если бы она родилась маглом? Хм. Она придвинула к себе пергамент и начала писать.       Двадцать минут спустя она так углубилась в обдумывание сотен вопросов «а что, если», упомянутых в эссе, что, когда она подняла глаза и заметила Малфоя, сидящего за соседним столом, так внезапно подпрыгнула, что обрызгала себя и пергамент чернильными кляксами.       Гермиона раздраженно фыркнула, не сумев сдержать свое раздражение, и Малфой вздрогнул. В панике она опустила голову и пристально посмотрела на свое эссе, как будто созвездие чернильных пятен на его поверхности содержало ответы на вопросы Вселенной. В такие моменты она была благодарна своей копне вьющихся волос — если повезет, Малфой не увидит ее горящего лица.       После использования заклинания удаления чернил, написания нескольких абзацев и практически полного скрытия румянца, Гермиона почти забыла о своем смущении — временно.       — Скажи…       На секунду ей показалось, что она услышала голос Малфоя, что было очевидно невозможно. Она уставилась на предложение перед ней: «Восемнадцатилетие приносит с собой совершенно новый мир прав и обязанностей для многих магловских подростков», задаваясь вопросом, как его продолжить, но вдруг…       — Грейнджер.       На этот раз она знала, что ей не показалось. Она медленно и подозрительно подняла глаза и встретилась с Малфоем взглядом. Он сидел, ссутулившись, за соседним столиком, а его нахмуренные брови выражали величайшую досаду, будто он предпочел бы скорее выпить слизь флоббер-червя, чем разговаривать с ней.       — Какой… — попытался он, — Какой у маглов аналог… эм-м… зельевара?       Она тупо уставилась на него, слишком потрясенная тем, что он просил ее о помощи. Он взглянул на ее пустое выражение лица, и нахмурил лицо.       — Ладно, забудь…       — Подожди, — произнесла Гермиона прежде, чем осознала, что сказала, — Эм, я не уверена. Возможно… какой-нибудь повар?       Малфой выглядел возмущенным.       — Повар?! Думаешь, я хотел бы быть каким-нибудь домашним эльфом?! Ты совсем с ума сошла?       — Ну, значит не спрашивай меня! — Гермиона в ярости сплюнула и повернулась к своему пергаменту источая такой яд и злость, что ее перо пронзило бумагу насквозь.       Наступила тишина. Девушка попыталась закончить писать, но была слишком взбешена, чтобы сосредоточиться. Даже на кончиках ее пальцев зашипела раскаленная добела ярость.       — А как насчет алхимика? — тихо спросил Малфой.       Она проигнорировала его, стиснула зубы и перевернула страницу учебника, который даже не читала.       Еще одна пауза. Затем, к полному ее изумлению, она услышала:       — …Пожалуйста, Грейнджер.       Гермиона потрясенно уставилась на него, вмиг забыв о гневе.       — Я… это эссе просто бред какой-то. Я не могу найти нужную информацию ни в одном из учебников, — его голос был настолько тихим, что она едва ли могла его услышать, но разочарование и грусть в его словах были громкими и явными.       — Нормальные люди для начала извиняются, — сказала Гермиона, пристально глядя на него.       Высоко на его скулах расцвели два розовых пятна.       — Ты уже получила от меня вежливую просьбу, Грейнджер. Это уже в сто раз больше, чем за все последние семь лет, вместе взятые.       Гермиона уставилась на него. Что-то на мгновение мелькнуло в его глазах, словно он вот-вот рассмеется, и она в растерянности отвела взгляд.       — Существуют ли магловские алхимики? — спросил Драко, ничуть не смутившись.       Она неохотно задумалась.       — Думаю… может быть, химики? Магловские ученые, которые занимаются свойствами химических веществ и тем, как они взаимодействуют?       Малфой на мгновение задумался, затем кивнул.       — Да, кажется, это то, что нужно, — а затем сухо, как будто каждая буква ранит его не хуже Круцио, добавил, — Спасибо.       Брови Гермионы с невероятной скоростью полетели вверх, и она не смогла скрыть свою изумленную ухмылку.       — Пожалуйста.       А потом они вернулись к своим эссе и снова не разговаривали весь вечер.

***

      — Все по плану, Гермиона?       Она подняла голову и увидела улыбающегося ей Рона.       — Да, — быстро ответила она, свернув пергамент и убрав перо. — Я закончила эссе по магловедению и выучила наизусть таблицу по арифмантике. Бог знает, сколько времени это у меня заняло.       — Ты же знаешь, что сейчас только вторая неделя семестра, да? — сказал он, на что гриффиндорка закатила глаза, перекинула сумку через плечо и встала.       — Как прошел отбор? — поинтересовалась девушка.       Рон радостно просиял, широко раскинув руки.       — В данный момент ты смотришь на восстановленного вратаря Гриффиндора!       — Поздравляю! — воскликнула Гермиона, обняв его, и он тут же поцеловал ее в лоб.       Далее последовал подробный рассказ, описывающий каждый впечатляюще пойманный в тот день мяч. Ему даже удалось поймать пару мячей, брошенных его сестрой (и он, полный гордости, упомянул это минимум три раза), что, насколько знала даже Гермиона, было немалым подвигом. Она улыбалась, слушая его болтовню, и отвлеклась лишь на мгновение, когда заметила, как Малфой пристально следит за ними, выходящими из библиотеки.

***

      — Итак, чем займемся? — спросил Рон.       Они достигли подножия парадной лестницы. Когда Гермиона подняла глаза, то увидела, что сумеречное небо снаружи было красивого янтарного цвета.       — Пойдем на улицу, — предложила она, — Прогуляемся.       Рон взял ее за руку, и они прошли через огромные деревянные двери, направляясь к хижине Хагрида, как в старые добрые времена. Уходящее солнце на горизонте окутало все теплым сиянием, вызывавшим у нее особенное чувство ностальгии. Пока они шли в тишине, девушка тихо наслаждалась ощущением легкости, растекающимся по ее коже, как теплый мед.       Уизли сжал ее руку.       — Итак… чем ты занималась вчера вечером?       — Одна из подруг Джинни принесла нам испытать волшебный лак для ногтей. Предполагается, что он меняет цвет в зависимости от вашего настроения, но на самом деле это чушь.       — Серьезно? Покажи!       Она показала ему свои ногти землисто-коричневого цвета, который сейчас украшал их.       — Кажется со времени волшебство ослабевает, вчера они было серебряными.       — Звучит забавно, — сказал Рон, улыбаясь девушке.       Они продолжили прогулку, повернув налево, и пошли по тропинке вокруг большого озера.       — Правда, конец вечера был не таким веселым… — сказала Гермиона, мысленно удивляясь своим словам, ведь она совсем не собиралась говорить это.       — М-м?       Девушка смотрела на землю под ногами, не зная, как продолжить.       — Это… Парвати. Знаешь, ей очень не хватает Лаванды. Я и не представляла, как тяжело ей будет вернуться в Хогвартс без лучшей подруги.       Гермиона заправила выбившуюся прядь волос за ухо и нахмурилась.       — Я услышала, как она плакала после того, как мы все легли спать, и решила проверить, в чем дело. Она не хотела оставаться одна, поэтому мне пришлось остаться с ней до утра. Я думаю, для нее это было действительно важно, потому что…       — Ты спала в ее постели? — прервал девушку Рон, выпучив глаза.       — Ну, да, а что? В любом случае, это неважно. Ей просто нужен был кто-то, кто был бы рядом с ней. В общем, когда я увидел ее за ужином…       — Подожди, вы спали в постели… вместе?! — выделил он, выражение лица прня было между шоком и восторгом.       «Мальчики…» — в отчаянии подумала Гермиона.       — Рон, пожалуйста, сосредоточься.       — Прости.       Она легонько толкнула его плечо.       — Если это поможет, мы спали спиной к спине, я была в своей самой уродливой пижаме, а Парвати храпит, как гиппогриф.       Рон ухмыльнулся.       — Ты имеешь в виду розовую пижаму с маленькими мультяшками?       — Да, ее.       Он издал театральный стон.       — О, Гермиона, ты знаешь, я всегда считал их сексуальными…       — Прекрати! — она засмеялась и, слегка толкнув его, побежала в противоположную от тропинки сторону, дразня его. Оглянувшись, она улыбнулась его восторженному выражению лица, озарившему его, прежде чем он бросился за ней.       С веселым криком Гермиона понеслась по берегу так быстро, как только могла, правда скоро Рон без особых усилий догнал ее, и они оба упали на траву. Устроившись поудобнее, они стали восстанавливать дыхание, в тишине любуясь гладью озера.       — Я даже не представляла, что буду так скучать по Лаванде, — тихо сказала девушка через мгновение. — Меня просто как молнией поразило, когда я увидела Парвати…       — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — тут же сказал Рон, и Гермиона немного опешила, когда ее прервали. — Когда Фред… после смерти Фреда, я почувствовал, что онемел, перестал дышать. Так продолжалось до тех пор, пока я не увидел реакцию мамы, а потом… тогда это добило меня.       Она молчала, наблюдая, как ветер рисует на поверхности воды маленькие стеклянные волны, которые взволнованно накатывались на берег.       — Находясь здесь, в Хогвартсе, я практически не думаю об этом. Мне кажется, что Фред, как всегда, с Джорджем в магазине… Но потом я вспоминаю, и мне кажется, что я снова вижу его лежащим в большом зале, будто в первый раз, — продолжил он.       Гермиона склонила голову ему на плечо, ее грудь снова отяжелела от горя.       — Мне очень жаль, Рон. Я понимаю, как трудно привыкнуть к тому, что кого-то из своей семьи ты больше не увидишь, — она на мгновение остановилась. — Я рада, что ты и Гарри здесь, вы моя семья, хоть у меня и нет родителей, чтобы…       — Мы всегда будем твоей семьей, Гермиона. Мерлин знает, как бы мы справились без тебя.       Она знала, что он старался, но все еще изо всех сил пыталась не обращать внимания на то, что Рон продолжал ее перебивать.       Но это он скорбел здесь. Да, ее родители были где-то на другом конце света, и нет, они ее не помнили, и нет, у нее не будет времени их искать, пока она не окончит школу, и да, ей было страшно что она никогда их не найдет, и тогда у нее не останется настоящей семьи…       Гермиона внезапно остановилась, пристыженная. По крайней мере, ее родители были в безопасности. Они были живы.       Рон потерял брата. И он никогда не вернется.       Поэтому она проглотила свои слова, все свои тревоги и страхи, все то, что ей отчаянно хотелось выплакать в чье-то плечо и получить утешение, и сосредоточилась на том, чтобы быть рядом с Роном. Потому что он нуждался в ней. И она была уверена, что он будет рядом с ней, когда будет нужно.       Верно?       Она успокаивающе провела рукой вверх и вниз по спине Рона и стала наблюдать за озером, пока последняя полоска солнечного света уходила с неба.

***

      — Гермиона… — выдохнул Рон, кончики его пальцев скользнули по боку девушки.       Они свернулись калачиком на его кровати, занавески были плотно задернуты, а на полог были наложены заглушающие чары. Рон навис над ней, их ноги переплелись, его губы были мягкими, но требовательными. Гермиона внезапно почувствовала себя очень обнаженной в своем лифчике и юбке, хотя она была намного более прикрыта, чем парень.       «Это Рон», — сказала она себе. — «Это всего лишь Рон».       Девушка продолжала себя уговаривать, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, нерешительно положив руки на бедра. Гриффиндорец откинулся назад, чтобы посмотреть на нее, улыбаясь.       — Ты великолепна, — сказал он, а затем снова поцеловал ее, прежде чем она успела покраснеть.       Это всего лишь Рон. Она не могла понять, почему все, о чем она была в состоянии думать — это то, что у нее пересохло во рту. Гермиона изо всех сил пыталась нормально дышать, когда он всем весом лежал на ней. От Рона все еще пахло потом после отборочных, что отталкивало. Ее волосы были зажаты его плечом, и это тоже не совсем ей нравилось. Его язык касался ее губ, что вызывало у нее зуд и тошноту. Рука Рона была на груди девушки, и она чувствовала себя в ловушке. Ее сердце колотилось, и она поцеловала Рона сильнее, отчаянно пытаясь его успокоить.       — Можно? — прошептал он, положив большие пальцы на пояс ее юбки, и хотя в ее голове разум отчаянно кричал «нет», она кивнула, зажмурив глаза. Неприятные ощущения угрожали захлестнуть ее полностью, но она засунула их подальше и позволила Рону стянуть с нее юбку. Он поцеловал ее живот, его пальцы коснулись ее нижнего белья, его горячее дыхание касалось ее…       —У...у меня месячные, — быстро сказала она. Девушка тут же разозлилась на себя за ложь, но она не могла смириться с мыслью о том, что Рон... ни сейчас, ни тогда, когда в ее горле стоял ком размером с шоколадную лягушку, ни когда она внутренне вся сжималась. Ее сердце, казалось, сжали настолько сильно, что оно треснуло по швам. Это всего лишь Рон.       Парень неохотно отстранился и подполз обратно, чтобы снова поцеловать ее.       — Прости, — сказал он. Его губы мягко скользнули по ее челюсти, — Что… что будем делать?       Его пальцы начали вопросительно перебирать пояс ее трусиков, и она внезапно почувствовала себя парализованной.       — Мне… мне жаль, Рон. Можем ли мы просто… продолжить целоваться?       По выражению его лица она могла сказать, что это был не тот ответ, на который он надеялся, но он тем не менее улыбнулся и притянул ее ближе, чтобы поцеловать в щеку.       — Конечно. Ты же знаешь, я буду ждать сколько угодно.       — Я знаю, — ответила она, пытаясь улыбнуться.       Улыбка, которую он подарил ей в ответ, была теплой и доброй, гораздо большей, чем она заслуживала. Гермиона вытащила волосы из-под его плеча и наклонилась, чтобы снова поцеловать. Когда их губы соприкоснулись, его ладонь нежно легла на ее бедро, звуки в его горле были мягкими и ободряющими, девушка смогла забыть о своем страхе.       Это было здорово. Это было знакомо.       Это было правильно.       Верно?

***

      — Милый засос, Грейнджер.       — Закрой рот, — деликатно ответила Гермиона, садясь.       Малфой злобно посмотрел на нее из-за соседнего столика.       — Похоже, кто-то плохо спал прошлой ночью, — протянул Драко.       Он был прав насчет недостатка сна, но причина сильно отличалась от той, о которой он подумал. Она проигнорировала его.       Было субботнее утро, и, проснувшись пару часов назад в постели Рона, Гермиона поцеловала его на прощание и вернулась в свою комнату. Ей было очень неловко из-за прошлой ночи, и она ускользнула прежде, чем чувство вины успело проявиться.       Решив попытаться собрать в кучу все свои рассеянные эмоции, Гермиона освежилась, извинилась перед обиженным Живоглотом, схватила учебник по зельеварению и направилась в библиотеку, чтобы немного восстановить силы. И, конечно же, Малфой был там. Это была какая-то жестокая ирония, что именно в тот день, когда ей больше всего нужно пространство, чтобы дышать, он находился рядом. И конечно же вел себя как последний придурок. Все как обычно.       Чтобы продлить тишину, она подтянула к себе учебник и потратила больше времени, чем это было технически необходимо, на поиск нужной главы. Вся глава была посвящена тому, как перемешивание по часовой стрелке и против часовой стрелки влияет на конечные свойства зелья. Не то чтобы это было увлекательно, но ей было жизненно необходимо отвлечься хоть на что-то.       Хотя Гарри и Рон никогда не понимали этого, учеба сильно помогала отвлечься от проблем. Она заставляла ее мыслить логически, утешала своей знакомостью и отвлекала от других забот. В общем, утренний сеанс в библиотеке был жизненно необходим Гермионе, чтобы побудить свое сердце принять то, что было в ее голове: прошлой ночью эта паническая реакция была из-за усталости, в следующий раз все будет иначе.       Спустя пару часов и восемнадцать дюймов пергамента, исписанного теорией перемешивания, она почувствовала себя гораздо лучше. Девушка кинула быстрый взгляд на Малфоя, сгорбившегося за столом с открытой перед ним книгой «Домашняя жизнь и социальные привычки британских маглов», что подтверждало, что он все еще работает над эссе «Если бы я был маглом». Интересно, как он живет с размышлениями о магле-химике Драко.       «Сейчас он попытается понять, как подать заявление в университет», — подумала Гермиона. — «Вероятно, в какой-нибудь один из старых традиционных колледжей или, возможно, какой-нибудь модный зарубежный колледж. Курс химии длится три года. Интересно, какие модули он выберет, понравится ли ему экспериментальная или органическая химия или, может быть…».       Она вздрогнула и напомнила себе, что ей вообще-то все равно.       Благодаря вчерашнему пребыванию в библиотеке, единственной работой, которую девушке осталось сделать на этих выходных, был анализ свойств листьев Дендритики в повязках на раны. Это была часть по-настоящему интересного модуля по лекарственной травологии, который заставил ее задуматься о том, что ей может понравиться карьера колдомедика. Но она пока не решалась браться за написание эссе, потому что тогда не останется ничего, чем можно было бы занять свое время и мысли до конца выходных. А мыслей, от которых хотелось бы отвлечься на выходных, было ох как много.       Раздраженная собственной нерешительностью, но слишком упрямая, чтобы сделать выбор, Гермиона решила отложить эссе и нашла брошюру о вариантах карьеры после Хогвартса. Но как только она встала, волна головокружения обрушилась на ее уши, в глазах потемнело, и ей пришлось присесть на пол, положив голову между колен. Девушка поморщилась в своей мантии.       «Спасибо, сосудистая система», — подумала она, — «За то, что напомнила, что она ничего не ела со вчерашнего вечера».       Когда рев в ее ушах стих, она подняла голову и увидела Малфоя, привставшего со своего места с широко раскрытыми глазами. Как только их взгляды встретились, он резко сел обратно и с грохотом уронил свою книгу на пол.       — Я в порядке.       — Я не спрашивал, — отрезал он.       Гермиона наблюдала, как он возился с пергаментом, и медленно поднялась.       — Знаешь, тебе совершенно не обязательно на меня набрасываться. Я ничего тебе не сделала, —сердито сказала она.       Его брови еще сильнее нахмурились, прежде чем он вздохнул и взял себя в руки.       — Действительно, ничего.       Это была самая приближенная к извинению фраза, которую, как она думала, она когда-либо получит.       Гермиона ухмыльнулась про себя. Победа.       — Я хочу спуститься в большой зал за едой, — сказала она, и он бесстрастно пожал плечами. — Можешь, пожалуйста, присмотреть за моими вещами, чтобы не пришлось тащить их с собой? Я буквально на двадцать минут.       Малфой не ответил, но вероятность того, что ее вещи украдут из библиотеки субботним утром в сентябре, была невелика, поэтому она все равно повернулась, чтобы уйти.       — А что я получу взамен?       Ага. Вторая победа. Она не обернулась, а вместо этого ухмыльнулась в свои волосы, так, чтобы он не увидел.       — Пирожное? — предложила девушка, закусив губу, чтобы не рассмеяться.       Наступило молчание, пока он обдумывал ее предложение.       — Только если заварное. Принесешь с изюмом, убью.       Она постаралась не рассмеяться, пока не покинет библиотеку, что оказалось очень трудно. Малфой ненавидел изюм. Кто знал, что у них есть что-то общее?

***

      Когда она вернулась, вся красная от поддразниваний Дина и Симуса относительно ее засоса, Малфой читал, откинувшись на спинку стула и сосредоточенно нахмурив брови. Дважды проверив, нет ли поблизости мадам Пинс, Гермиона поставила перед ним тарелку.       — Ты опоздала. Двадцать пять минут. Не двадцать, — сказал Драко, не поднимая глаз.       — Хорошо, что я принесла тебе два пирожных, — самодовольно ответила она. Уголок его рта приподнялся.       «На этот раз это не было похоже на победу», — подумала она.       Это было перемирие.

***

      Малфой закончил свое эссе по магловедению примерно за час без какого-либо участия Гермионы. Ей очень хотелось узнать, о чем он мог написать, но она также понимала, что это, скорее всего, лишь разозлит ее, без сомнения, каждое предложение намекает на жизнь, полную предрассудков. Тем не менее девушка умирала от любопытства, наблюдая, как он собирает вещи и покидает библиотеку.       Когда Гермиона наконец решила закончить и вернуться в гостиную, по пути она встретила уставшую профессора Спраут, бормочущую заклинания, словно в трансе. Каждый взмах ее палочки отправлял потоки разбросанных деревянных щепок обратно на их законное место в крыше, что, по мнению Гермионы, было весьма впечатляющим, учитывая, что ее глаза были почти закрыты. Профессор приподняла бровь, когда проходила мимо.       — Почему вы так поздно не в постели, мисс Грейнджер?       Гермиона повернулась к ней, нахмурившись.       — Профессор? Сейчас… суббота, полдень.       Профессор Спраут резко проснулась, ее высокая шляпа чуть не слетела с головы.       — Неужели… Так оно и есть! Мерлин, неужели я проходила так всю ночь? — спросила она, глядя наверх.       — Вы проделали замечательную работу, — доброжелательно сказала Гермиона, и профессор травологии покраснела.       — Что ж, пошлите спать, мисс Грейнджер. О, нет, я… Мерлин, хорошо. Пожалуй, мне пора идти спать, — устало пробормотала она, а затем поплелась прочь. След из летающих в воздухе осколков летел за профессором, как стайка утят, следующих за мамой-уткой.       Гермионе внезапно стало безумно жаль преподавателей Хогвартса, которым приходилось работать сверхурочно, чтобы постараться вернуть замку былой вид. Каждый из них казался напряженным до предела, и гриффиндорка не могла представить, какую эмоциональную нагрузку они, должно быть, несут на своих плечах.       Она направила палочку на осколки, которые в этот момент весело следовали за шляпой профессора Спраут за угол. Призвав их к себе, девушка ломала голову над подходящим заклинанием, а затем направила их обратно на крышу, где им и место. Идея пришла ей в голову в тот момент, когда они аккуратно встали на место, и она поспешила в башню Гриффиндора.

***

      — Ты серьезно?!       Гермиона нахмурилась так, будто могла сбить недоверчивое выражение с его лица.       — Абсолютно! Вы сами видели, какое напряжение испытывают сейчас профессора... Почему бы нам не попытаться помочь им?       Джинни хмуро смотрела на огонь, лежа на ковре со скрещенными ногами.       — Не знаю, Гермиона… Заклинание реконструкции — сложная вещь. Не будет ли возиться с ними слишком рискованно? Что, если мы причиним больший ущерб?       — Не говоря уже о том, что все наиболее пострадавшие районы в любом случае закрыты, — добавил Гарри.       — С каких это пор это нас останавливает? — воскликнула Гермиона.       Гарри посмотрел на пол.       — Я уверена, — сказала она, — профессорам нужна наша помощь. Я знаю, что наша восстанавливающая магия нуждается в некоторой доработке, что нам, вероятно, потребуется много тренировок, чтобы стать компетентными, и нам придется работать после комендантского часа в недоступных местах… Но разве это не интересно? Это будто секретный клуб, помогающий вернуть Хогвартсу былую славу!       Несмотря на ее страстную речь, небольшая толпа перед ней выглядела совершенно невоодушевленно. Гарри и Джинни переглядывались, Невилл избегал смотреть на нее прямо, на лице Рона была озадаченность, а Луна вернулась к рисованию носа на небольшом кусочке белого холста.       — То есть ты говоришь, что мы должны изучить сложную область магии, которую обычно оставляют экспертам, вставать с постели после отбоя, идти в те части замка, которые заперты для нашей собственной безопасности, и попытаться восстановить замок с максимально ограниченными знаниями? — медленно сказала Джинни.       Гермиона скрестила руки на груди, чувствуя, как румянец заливает ее щеки.       —Ну, да.       Невилл первым нарушил последовавшую за этим неловкую тишину.       — Я… мне жаль, Гермиона. Сейчас всего третья неделя, а я уже не успеваю подготовиться к Ж.А.Б.А. Сомневаюсь, что в моем мозге хватит места для всего этого.       — Я не думаю, что правильно вмешиваться в работу профессоров по восстановлению замка, — объяснила Джинни.       — Я с трудом справляюсь с домашним заданием, — сказал Гарри.       — Я очень занят квиддичем, — начал Рон.       — Я не хочу встретить странное существо с фиолетовым носом из Южного коридора, — высказалась Луна.       Все обернулись на нее.       — Разве вы не слышали о Феллиджее? Знаете, они ведь могут быть весьма опасны, если не знать, как с ними обращаться. Полагаю, коридор был огорожен не просто так.       Гермиона закатила глаза.       — Ну, да, так и есть. Только причина в том, что пол провалился. Но подумайте только, если бы мы могли его отремонтировать — это значило бы, что мы смогли бы получить доступ к Южному крылу…       — Я все же уверена, что это из-за Феллиджея, — задумчиво сказала Луна, возвращаясь к кроссворду.       Гермиона изо всех сил старалась держать себя в руках.       — Ну, э-э, при отсутствии каких-либо конкретных доказательств существования Феллиджеев в Южном коридоре или где-либо еще, что плохого в том, чтобы спуститься туда и просто… попытаться? — девушка оглянулась на неохотные лица всех присутстующих, и что-то в ней надломилось. — Пожалуйста… пожалуйста, я просто… я хочу попробовать.       Она ненавидела себя за то, как жалобно дрожал ее голос, и хотела, чтобы пол под ней провалился, но атмосфера, казалось, внезапно смягчилась.       — Ну, если попробовать… всего лишь один раз? — нерешительно предложил Гарри, положив руку ей на плечо. — Одна ночь в Южном коридоре… Просто чтобы посмотреть, можем ли мы хоть чем-то помочь.       Несмотря на ощутимое беспокойство в комнате, слова Гарри, похоже, сделали свое дело. Один за другим все медленно согласились помочь, и решение было принято.       Вечер понедельника, одиннадцать часов. Несмотря на то, что все согласились лишь на один раз, Гермиона возлагала большие надежды на то, что ночью острые ощущения от нарушения правил в сочетании с их окончательным успехом смогут полностью убедить всех согласиться с ее идеей. А значит, у профессоров будет чуть меньше работы и чуть больше свободного времени.       Гермиона не могла не думать о своих родителях. Хогвартс на тот момент был ее единственным домом. А он в настоящее время находился в таком запущенном состоянии, что каждый раз, когда она поворачивала за угол, видела новое разрушенное место. Каждое разбитое окно, каждый испачканный гобелен, каждая обвалившаяся крыша просверливали дыру в ее груди, которая становилась всё больше, чем дольше девушка ничего не предпринимала. Она не позволит, чтобы ее дом остался таким.       Ей придется помочь восстановить замок, прежде чем она найдет своих родителей. Потому что тогда, по крайней мере, если ей не удастся восстановить их воспоминания... Она...       — Итак, какие заклинания нам нужно выучить? — спросил Рон.       Гермиона спустилась обратно на землю, быстро моргая.       — Я, э-э, думаю, что знаю некоторые основы, но на всякий случай позвольте мне заглянуть в библиотеку... — сказала она, и все разразились понимающим смехом, потому что это был именно тот ответ, которого они от нее ожидали. Девушка покраснела.

***

      К вечеру воскресенья Гермионе удалось научить всех элементарным восстанавливающим, прикрепляющим и восполняющим чарам. Они определенно привлекали к себе очень много внимания, когда по очереди ломали и ремонтировали различные предметы в гостиной, но атмосфера была наэлектризована. Это было похоже на повторную встречу Отряда Дамблдора.       По пути в Большой зал на ужин Гермиона услышала тихий смешок Джинни и оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как она направила палочку на лицо Рона и прошептала запечатывающее заклинание, которому Гермиона только что научила ее. Веки Рона тут же закрылись, он вскрикнул и врезался в доспехи, которые отпрыгнули назад с раздраженным: «Смотри, куда идешь!».       Гриффиндорцы добрались до большого зала со слезами от смеха на глазах (с небольшим исключением в виде распечатанного Рона, который отказался снять защитные чары даже когда сел есть). За ужином Джинни, не теряя времени, стала оглядывать, что еще она могла бы «запечатать», что вызвало тревогу у Невилла. Когда его губы сомкнулись вокруг вилки, он услышал восторженный смех Луны, из-за того, что ее последняя пара спектрально-астральных очков сомкнулась вокруг ее лба, будто тиара, и недовольный писк Гарри. В этот момент губы Невилла запечатались на вилке.       — Интересно, смогу ли я достать отсюда до кого-нибудь из слизеринцев, — злобно сказала Джинни. — Ой, почему бы мне не припечатать это яблоко ко рту Малфоя, когда он в следующий раз его откусит?       — Не надо! —воскликнула Гермиона, прежде чем подумала, что она несет.       Джинни моргнула.       — Это всего лишь Малфой, Гермиона.       — Да, я знаю, я просто… — она замолчала, поняв, что на самом деле не знает, почему она против безобидной шутки. — Неважно.       — Кстати, как там его успехи в магловедении? — небрежно спросил Рон, его Протего спал ровно настолько, чтобы Джинни смогла припечатать его пальцы к столу.       — На самом деле, не так уж и плохо. Он не отвечает на занятиях, так что я не знаю, понимает он что-либо или нет, но, кажется, тратит много времени на домашнее задание, — подвела итог Гермиона, распечатывая его, сопровождаемая недовольным ворчанием Джинни.       Рон фыркнул, очевидно не осознавая своей роли в дуэли девочек.       — Думаю, что каждый раз, когда он пишет слово маглорожденный вместо ругательства, у него происходит кризис идентичности.       Все засмеялись, а Гермиона снова посмотрела на Малфоя, сидящего за столом Слизерина. Он снова сидел один, хотя был это его выбор или обстоятельства, она не знала. Гриффиндорка поняла, что по какой-то непонятной ей и совершенно абсурдной причине начала его жалеть, и как раз в тот момент, когда она начала внутреннюю дискуссию о том, правильно это или нет, Малфой поднял голову, и их глаза встретились. Предвидя грубый комментарий в ее адрес, она тут же отвела взгляд.       — Интересно, МакГонагалл заставила его записаться на этот курс? — предположила Луна.       Ее идея не была такой уж неправдоподобной, но Гермиона ничего не ответила, в отличие от всех остальных за столом. Они были полностью согласны с этим предположением. Она не могла объяснить почему, но у нее было странное ощущение, что изучение маглов было самостоятельным выбором Малфоя.

***

      В понедельник Гермиона обрадовалась, узнав, что получила пятерку за эссе «Если бы я была маглом». МакГонагалл добавила несколько полезных советов, которые девушка тут же начала изучать. Она была так увлечена, что чуть не прослушала, какую оценку за свое эссе получил Малфой. Девушка предпочитала не думать о том, почему это вообще ее волнует.       Она подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как МакГонагалл возвращает ему лист пергамента с четкой зеленой буквой «П» в верху.       — Превосходно, — тихо прокомментировала она, а Малфой, увидев оценку, покраснел от гордости, но быстро взял себя в руки и вернул себе свой аристократический вид.       Гермиона чуть не раскрыла рот от удивления.       Превосходно? У Малфоя? За эссе о магловской жизни?       По причинам, которые она не желала понимать, ее охватило раздражение, и гриффиндорка сердито посмотрела на свое эссе, буква «В», выше ожидаемого, вверху внезапно стала гораздо менее привлекательной и радость от успеха сошла на нет. Она не могла дождаться окончания урока, чтобы спуститься в оранжереи на травологию и уйти как можно дальше от этого невыносимого слизеринца.       Что, черт возьми, мог написать Малфой, чтобы заслужить такую оценку от МакГонагалл? Как он мог рассуждать о том, что он магл, не проявляя при этом и следа своих фанатичных предубеждений? Она попыталась взглянуть на его работу, но он уже убрал ее. Малфой заметил ее взгляд, и локоть девушки от смущения соскользнул со стола. На что он ухмыльнулся, а раздражение в ее животе переросло в откровенную неприязнь.       Профессор объявила тему их эссе на следующую неделю — «Обзор вмешательства волшебников в мир маглов за последнее столетие», и, хотя обычно Гермиона в предвкушении готовилась узнать, какие загадочные инциденты на самом деле были вызваны магической деятельностью, все равно не могла подавить свое раздражение. В конце урока она облегчено выдохнула и как можно быстрее начала собирать свои вещи, чтобы оказаться подальше от этого бесячего хорька.       Когда Гермиона проходила мимо стола Малфоя, ей показалось, что он пытается привлечь ее внимание, чтобы что-то сказать. Подумав, что он, скорее всего, просто в очередной раз хочет поиздеваться над ней, она отказалась смотреть в его сторону и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.       В надежде, что часа в окружении смертоносных растений будет достаточно, чтобы отвлечь ее от раздражающих мыслей.