Я переродилась шаманкой, так как другие выборы системы мне не нравились, поэтому я вынуждена спасать людей от катастрофы придуманной автором этого мира.

      Закончилось всё хорошо. Честно.       После выбора (Вариант 3) мои руки и ноги сами изогнулись в какую-то неестественную позу и я вырвалась из хватки Сёко. Несмотря на крики одногруппников прекратить балаган и отстать от бедного мага, я не по своей воле помчалась к Сатору, словно он был моей последней электричкой. Мне уже даже показалось, что я действительно влюбилась и нет ничего постыдного в том, что я о этом ему говорю весь день. Ну, как говорится: «Когда кажется — креститься надо».       На самом деле, глубоко внутри я уже была готова ещё к каким-нибудь выкрутасам Системы. После неадекватных вариантов, уровень моего стеснения стремительно уходил в минус. Поэтому меня весьма удивило то, что искренние извинения лились адекватным нескончаемым потоком. Я отдалась процессу настолько, словно я находилась в суде и делала чистосердечное признание своей неправоты. Чувства немного двоякие.       Годжо всё слушание смотрел на меня весьма красноречивым взглядом. То брови взлетят, то домиком сложатся, то ещё что-то с ними происходило. Мне даже почудилось, что он расстроился, хотя его глаза были скрыты за чёрными очками. После он принял мои слова с тихим вздохом. Молча. Затем кивнул, похлопал по плечу, и всё так же не пророни ни слова, удалился в свою комнату чуть пошатываясь. Надеюсь, что сегодня я не нанесла ему какую-нибудь травму.       Следом пришло оповещение о снятии временного негативного эффекта и я выдохнула. Нет, серьёзно, я выпустила весь воздух из лёгких и начала биться о стену своим лбом со всей силы. Краем глаза я видела Хайбару и Нанами, что вошли в общежитие, но продолжала своё самобичевание. Общественное мнение обо мне, судя по их взглядам, стремительно ползло к отрицательному значению.       Дабы не усугублять мнение обо мне ещё сильнее, я решила побежать к бабуле, как к единственному существу на этой планете, что способна понять меня. По крайней мере, условие о неразглашении я не нарушала, а лишь ныла о несправедливости этого мира. Она добродушно гладила меня по голове, советуя трудиться ещё усерднее. А ещё дала совет, как вести себя завтра:       — Ну, скажи, что твоё проклятье вышло из-под контроля. Но теперь всё будет в порядке, так как ты ходила ко мне и я тебе помогла. А вот как именно не говори. Скажи, что я запретила.       Эх, бабуля. Знала бы ты, как мне было стыдно возвращаться в общежитие. Но на утро я так и поступила. Когда я вошла в класс, где уже были второкурсники и учитель Яга, я сразу же выпалила то, что посоветовала Тенген. Меня слушали внимательно, не перебивая, а после и вовсе каждый понимающе покивал головой. Я вновь стала вменяемой в их глазах, наверное. Ну, если не считать, что Сатору поменялся местами с Сугуру, всё вновь встало на свои места.       Так и прошёл месяц. Я старалась не чудить, да и не с кем было. Как только учителя вернулись с командировки, то всех распределили по миссиям. Мы лишь изредка собирались в учебном классе на занятия, всё больше отдаваясь практике. В такие моменты я словно плыла по течению, отдаваясь всецело развитию своего потенциала.       Теперь я умела не только кричать и прыгать с боевым кличем, но и могла ударить Кулаком Дегенерации. Правда, все почему-то называют его Кулаком Дивергенции, но мне больше нравится мой вариант названия. Так как я в последнее время вела себя хорошо, никто и не придал значения к моей маленькой прихоти. Главное, что это работает, и на этом спасибо.       Система так же стабильно вкидывала свои пять копеек в моё развитие. Каждый раз, как она выдавала в диалоговом окошке новое задание, я больше не игнорировала, а всецело отдавалась процессу. Если мне было велено пробежать двадцать кругов вокруг стадиона поздней ночью — вставала и бежала. Если было сказано пообщаться с одногруппниками — шла и разговаривала. Казалось, что наступили хорошие, стабильные деньки.       Очки характеристик росли, как на дрожжах. Я буквально видела результаты своих тренировок, и остальные тоже. Даже Годжо перестал называть меня слабачкой, а лишь многообещающе хмыкал во время редких махычей на поле. Я была довольна собой, и Система тоже. Брат Гето тоже давал советы во время спарринга, но его, как и Сатору, было тяжело выловить.       Мне становилось скучно с каждым прожитым днём. Редкие выходные, тренировки и никакой движухи. Даже Сёко, что сидела круглосуточно в стенах колледжа была занята какой-то медицинской фигнёй. А чё, а когда жить-то?!              — Ну, нельзя же так! Всё, хватит с меня! — я решительно вскинула кулак перед собой и вышла в коридор.       Я ворвалась к Сугуру внезапно, выбивая дверь с ноги и обомлела. Он сидел на своей кровати, скрючившись в букву «Зю» над прикроватным столиком, поглаживая проклятие какой-то стрёмной головы на лапках. Выглядел он, как какой-то дед инсайд, поэтому я мысленно похвалила себя за то, какая же я замечательная и внимательная одногруппница.       — Что делаешь, братан?       — М, ничего. Сижу.       — О. А это что за жертва Чернобыля? — я подошла к нему и указала на проклятье.       — А, это… — он взмахнул рукой и голова с лапками исчезла с моего поля зрения.       Не, он явно кукушкой трогается. Я понимающе покивала, ведь кто в трезвом уме выдержит целый месяц стабильности? Присев рядом с ним, я закинула на его плечо руку. Тот непонимающе покосился на меня, но вырываться не стал.       — Братан, у меня есть замечательная идея на сегодняшний вечер. Раз ты единственный, кто может стать моей жертвой, то тебе и отдуваться.       — Я слушаю.       Я пододвинулась к нему ещё поближе и тихо прошептала:       — Давай я косметичку принесу…       — Так?       — …и накрашу тебя.       Он резко встал с кровати, чуть отходя от меня в сторону шкафа.       — Нет!       — Нет?       — Нет.       Я встала вслед за ним и медленно пошла на него. Он стал медленно отступать спиной к шкафу, но быстро упёрся в дерево. Дойдя до него, я сделала так, как однажды со мной поступил Сатору. С загадочной ухмылкой я резко хлопнула по дверце шкафа рукой, подошла практически вплотную и вновь тихо зашептала, словно рассказывала ему наисекретнейший секрет:       — Это не меня заперли с вами. Это вы заперты со мной. У тебя нет выхода, братик.              — Я отказываюсь краситься, как девчонка!       — Ой, да брось! Сначала масочку, затем кремушек, а там и всё остальное. Тебе ещё понравится, и сам будешь просить повтора!       — Я не хочу, что бы меня красили! Это как я людям в глаза смотреть будут, если меня в таком виде увидят?!       — Да никого нет в колледже! Никто не узнает! — я встала на носочки и приблизилась с ухмылкой к его лицу. Его глаза забегали, смотря то на меня, то на противоположную стену. — Ну же.       — Л-ладно. Неси… — со вздохом сдался он и я радостно похлопала в ладоши.       Путь до комнаты был слишком долгим. Я наспех собрала всё то добро, что до этого момента стремительно покупала на свою первую стипендию. Как знала, что понадобиться! Вновь вернувшись к Сугуру в комнату, я заперла дверь со внутренней стороны и с довольной улыбкой разложила на тумбочке инвентарь. Он боязно косился на косметику и недоверчиво на меня. Система что-то там вякнула, но я тихо пригрозила ей не мешать мне социализироваться в обществе.       — Итак, приступим.       Я возвысилась над Сугуру, как палач над жертвой. Держа в одной руке ватный диск, а в другой средство для очищения кожи, я мысленно билась в конвульсиях от вида братца. Он смотрел на меня таким жалостливым взглядом, что я впервые почувствовала вкус садистских наклонностей.       Очищение, затем тонизирование, а после увлажнение и защита. Я такой ему СПА-салон устроила, что даже позавидовала его счастью. Вот мне никто за мою жизнь так не делал, а он ещё и нос воротит! Не сказать, что у меня тут всё супер-пупер профессионально, но кожу я всё же подготовила перед макияжем.       Закончив с прелюдиями, я широко растопырила локти и задумчиво посмотрела на его лицо. Вот вроде подойдёт ему и смоки-айс, а вот вроде и стрелки просятся. Немного подумав, а так же сверившись с тем, что у меня есть, я решила, что стрелки и блёстки — лучший вариант из всех.       Действовала я неумело. Пару раз даже материлась, то как-то тон не такой, то стрелка кривая… Красить кого-то тяжело, особенно ресницы. Он даже начал пародировать меня в тот момент, когда я начала широко открывать рот для большей концентрации. Когда финал был уже не за горами, в коридоре послышались тяжелые шаги, а после последовал стук в дверь.       — Сугуру, ты там?       Мы переглянулись с брюнетом, и тот мгновенно покраснел, как красна девица. Я шикнула на него, и громко крикнула:       — Его здесь нет!       А затем хлопнула себе по лбу, так как вспомнила, что комната вообще-то Сугуру, а не моя. Тот забегал нервно глазами, а после с весьма серьёзным лицом проговорил:       — Меня здесь нет.       — Вы чем там занимаетесь?! — весьма закономерный вопрос послышался на том конце «провода».       Теперь уже Сугуру хлопнул себе по лбу, а я возмущенно стала убирать его руку. Тот стал вырываться, а после закричал уж слишком тонким голосом:       — Ничем мы не занимаемся!.. Хватит, Хана!       А чего хватит-то? Губы-то мы не докрасили! Я для чего этот оттенок выбирала десять минут?!       — Ага-а… — за дверью послышались шаги, а после и вовсе растворились где-то в коридоре.       Мы облегченно выдохнули, а после я все же накрасила ему губы и довольно отошла назад на один шаг. Осмотрев Сугуру с головы до пят, я восхищённо ахнула.       — Теперь переодеваемся и причёска!       — Ну хва-атит! — запротестовал он.       С макияжем его черты лица чуть смягчились, отчего оттопыренная губа казалось такой милой. Так и хотелось эту булочку затискать за щёчки, но я сдержалась, так как непременно смажу всё, и все труды пойдут насмарку. Пройдя к его шкафу, я нашла в нём то самое одеяние на Хэллоуин, когда мы впервые встретились и я ловко сняла его с вешалки. Протянув Сугуру его наряд, я демонстративно отвернулась к окну.       Сугуру возмущенно пыхтел в отражении, и было понятно, что всё происходящее его сильно смущает и даже злит, но я смиренно приняла это за лень. Ничего, сам виноват, что выходной сегодня. Только вот… Хули Годжо вернулся так рано? Он же всегда носится где-то допоздна. Прикрыв глаза я ожидала принцессу для финального штриха.       — Хана-чан… я-я… всё…       Я обернулась и застыла. Это…       — Опасно. Ещё немного и я лишусь стука в сердце…       — Хана-чан, — он предупредительно и весьма тихо произнёс моё имя, но в глазах его плескались огоньки веселья.       — Шучу-шучу. Садись, сейчас причёска и я буду довольна.       — Ладно…       Он присел на стул ко мне спиной и распустил свою фирменную гульку. Волосы до плеч легли волнами и я зачарованно провела по ним ладонью. Мягкие и послушные. Просто… идеально. А потом я нахмурилась. Нечестно, что у парней волосы вот такие, и ресницы пушистые, и кожа такая гладкая! Или же ему так повезло с комплектацией?!       Я взяла расчёску и приступила к расчесыванию. Волосы без сопротивления приобретали ухоженный вид и я вновь не удержалась от соблазна провести по ним. Блестящие, шелковистые, не сечённые…       В дверь вставили ключ с обратной стороны и пару раз провернули.       Мы с шоком посмотрели с Сугуру друг на друга, а после пустились в такой пляс по комнате, словно совершали что-то непростительное-непозволительное. Не найдя лучшего места для пряток, чем под кроватью, мы за пару секунд залезли под неё и замерли.       В комнату, судя по обувке, вошёл Сатору. Беззвучно открыв дверь, он медленно прошёл в середину помещения и стал топтаться на месте. Я мельком глянула на стремительно краснеющего Сугуру и затаила дыхание. В один момент Сатору перестал кружиться и замер. Сердце забилось, словно я совершила какой-то смертный грех.       А затем Сатору присел на корточки, опустился на колени и опустил голову вниз, заглядывая под кровать с садисткой улыбкой. Как в фильме ужасов, ей богу. Сердце сделало кульбит.       — Нашёл.       Судя по выдоху мне в спину, Сугуру похоже потерял сознание. Или в предобморочном состоянии.       — Привет, Годжо-кун, — весьма буднично начала я. — Не поможешь выбраться? Мы тут с Сугуру ручку под кровать укатили…       — Ага, заливай кому-нибудь другому. Чем занимались таким, что даже сюда спрятались?       — А ты сначала перестань так смотреть, словно мы тебе в кровать насрали.       Он склонил голову набок, а после натянуто улыбнулся. Моё внимание акцентировалось на его брови — она жила своей жизнью.       — Стрелочница. Чем вы таким занимались?       — Да много чем. Эй, Сугуру, ты там как? — я весьма аккуратно отвернулась от Годжо, переворачиваясь лицом к Сугуру. — Живой?       — Угу… Сатору, уйди пожалуйста…       — А не хочу. Так. Первая пошла… — меня резко выдернули из-под кровати за талию каким-то волшебным прокатом по полу. — А теперь второй…       Пока я косплеила половую тряпку, Годжо вытянул Сугуру за руку, спутав ему мною тщательно расчёсанные волосы. Недовольно скривив лицо, я села на пол в позу лотоса и принялась наблюдать за игрищами. Гето смущенно отворачивался от друга, а тот игриво старался заглянуть тому в лицо. И кружились они так минуты три, пока я рывком не встала с пола и не остановила блондина за руку перед очередным рывком в сторону брюнета.       — Так, хорош мне братика смущать.       — М-м, — блондин посмотрел на мою ладонь, а после вновь на моё лицо, — ладно… Так, чем вы занимались? — он расслабленно опустился на кровать, подпирая свободной рукой свою щёку.       Я отпустила его ладонь и сложила руки на груди. Мельком глянув на Сугуру, что отошел и отвернулся от нас, пряча свое лицо за волосами, я вновь поняла, что мои труды по расчёсыванию пошли прахом.       — Скучно было, поэтому заставила поучаствовать братика Гето в небольшой шалости.       — И какой же? — он продолжал улыбаться, чуть спустив очки на переносицу. В его глазах чертята танцевали самбу.       — Спа-салон. Уход, а после макияж. Вон, переодела его, а после собиралась заплести. Но ты всё испортил, — в конце я надула губы от обиды и отвернулась.       — О. Я тоже хочу!       Я обратно повернулась к Годжо, а затем рядом уже оказался и Гето. Мы медленно переглянулись, а после я указала на блондина с шокированным взглядом:       — Ты, — я продолжала показывать на Сатору, — хочешь так же? — палец перевела с него на Сугуру.       — Агась! — блондин довольно покивал. — Кожу жесть как сушит в последнее время. Да и всегда хотел попробовать что-нибудь такое, но времени не было. А тут вон какая движуха, а я и не при делах!       Челюсть стремительно падала вниз, но брат Гето заботливо придержал её. Однако у него она тоже стала подозрительно опускаться поближе к полу, поэтому я по-дружески тоже помогла ему.       — Я пойду переоденусь в костюм, а после ты мне что-нибудь такое же сделаешь и мне. Никуда не уходите, дайте пять минут!       И он действительно вернулся ровно через пять минут. За это время я всё же успела расчесать вновь волосы Сугуру, заплести в аккуратную тугую косу и довольно принялась осматривать плод своего старания. Когда Сатору пришёл, то с ходу присел на подготовленный для него стул и я смиренно (ну, и с большим удовольствием) приступила к уже отточенным действиям.       И вновь словила зависть за кожу, ресницы и аккуратные черты лица. Чёртовы маги с ДНК отличника!       Накрасила его я уже быстрее, чем Сугуру, так как для беловолосого, голубоглазого парня практически всё подходило из моей косметички. Смоки айс — пришло твоё время! По итогу оставалась лишь прическа, но с его мягкими, но торчащими во все стороны волосами, максимум — это укладка.       По итогу, я провозилась с ним час. Отойдя от него на шаг, я окинула его оценивающим взглядом и хлопнула по щекам, так и застыв на месте.       — Мать моя морковка…       — Хана-чан…       — Эй, что с вами? — блондин рывком встал со стула и прошёл до небольшого висячего зеркала.       — Вот теперь точно… моё сердце всё…       — …       Тишина накрыла комнату неловкостью и мы трое смотрели друг на друга, переводя медленно взгляд. Не сразу заметив Сёко на пороге, теперь молчащих стало на одного человека больше.       — Я знала, что скоро ты что-нибудь, да выкинешь… И… как я понимаю, организатор тоже ты, Мура-чан. Я тоже хочу мейк-ап.       Я смиренно кивнула, смотря на садящуюся на стульчик Сёко. Раунд три, хули.