Связанные коронами👑

Утро наступило тихо, без тягучего жара, без дурманящего запаха и дрожи в теле. Изуку впервые за последние дни проснулся без боли. Ткань подушки была прохладной, и воздух в комнате не казался тяжёлым. Сон ещё держал его, но сознание уже ясно понимало: приступ прошёл. Он шевельнулся — и только тогда заметил, что рядом, прямо на диване у кровати, сидел Бакуго. Полусидя, полулёжа, с рукой, неосознанно лежащей на краю матраса, будто и во сне удерживал границу. Свет из окна золотил его волосы, отчего они казались ещё светлее, чем обычно. Изуку на мгновение просто смотрел — без стыда, без паники. Было странное чувство спокойствия… и чего-то тёплого, глубже благодарности. — Ты не спишь? — тихо спросил он. Бакуго открыл глаза так, будто вовсе и не спал. — Уже нет, — пробормотал он, приподнимаясь. Его голос был хриплым от сна, но спокойным. — Как ты? — Легче, — честно ответил Изуку. — Думаю… всё. Пауза была короткой, но наполненной чем-то невысказанным. Бакуго чуть внимательнее всмотрелся в него и убедившись, что жар ушёл, только тогда позволил себе вдохнуть свободней. — Есть хочешь? — спросил он просто. — Немного, — Изуку сел медленнее, чем хотел, тело всё ещё ощущало слабость, но уже не сводило изнутри. Бакуго встал и, не дожидаясь ответа, позвал через дверь одного из слуг. Приказал без лишних слов: тёплый завтрак, воду, свежую одежду. Голос был спокойный, но в нём слышалось то, чего раньше не было — внимательность не по протоколу. Когда еду принесли, он не позволил никому входить дальше порога. Сам расставил блюда на небольшой столик у кровати: тушёные овощи, лёгкий бульон, лепёшки, кувшин воды. — Попробуй, — сказал он, пододвигая чашу. — Ты тоже ешь, — тихо заметил Изуку. — Ем, когда хочу, — буркнул Бакуго, но сел рядом и всё же взял кусок хлеба. Какое-то время они ели молча. Изуку не спешил, делал маленькие глотки, и Бакуго незаметно следил, чтобы он не уставал. Когда принц взял воду, той рукой, которой он держал чашу, слегка дрожнул. Бакуго тут же накрыл его запястье своей ладонью — коротко, без слов, но уверенно. Изуку удивился, но не отстранился. — Спасибо… за всё, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Потом поблагодаришь. Когда в себя придёшь окончательно, — отрезал Бакуго, но голос не был резким. — Уже прихожу, — мягко возразил Изуку. Ответа не последовало, но Бакуго чуть расслабил плечи и откинулся на спинку стула, будто снимая напряжение последних трёх дней. Камия не спал всю ночь. Он сидел в полутьме своих покоев, не разжимая пальцы, пока суставы не побелели. В камине догорели угли, но злость внутри горела только ярче. Он видел, как запах омеги мутнел воздух, он почти вошёл — дважды! — но король держал его, как личную собственность. — Три дня… — прошипел он, сжимая бокал вина. — Три дня, и он даже не вышел из комнаты. Альфа-вырод… Стекло треснуло в его руке, тонкая струйка крови потекла по пальцам, но он будто не замечал. Если он не может взять омегу силой — он заберёт его так, как делают это при дворе. Через страх. Через слухи. Через семью. Дверь тихо приотворилась, и внутрь вошла его доверенная служанка. — Герцог… вы просили доложить, какова обстановка у покоев принца. — Ну? — Говорят, он проснулся. Сегодня утром ему принесли еду. Король был там. Камия медленно поднялся. — Значит, он уже в состоянии покинуть спальню. Служанка кивнула. — И ещё. Завтра по случаю окончания его ослабления назначен малый приём. Его Величество хочет показать придворным, что всё под контролем. Камия усмехнулся — тихо, опасно. — Покажет, говоришь? Вот и отлично. Королевская семья прекрасно вспомнит, что их омега должен вернуться, если придворный совет решит, что здесь ему угрожает опасность… или позор. Он подошёл к столику, взял платок и лениво вытер кровь с руки. — Подготовь письма. Одно — в дом Мидори. Второе — советникам. Третье… моим людям среди придворных дам. Нам нужен шум. И свидетели. — Вы хотите разлучить их? — Нет, — тихо сказал он. — Я хочу, чтобы Бакуго сам отпустил его. Либо… чтобы за ним пришли. Он поднял глаза — спокойные, ледяные. — И начнём с банкета. К полудню Изуку смог встать без дрожи. Хана принесла одежду, но одеваться он так и не решился без поддержки. Однако стоило Бакуго появиться на пороге, как он поспешно отвёл взгляд, лишь тихо сказав: — Я… чувствую себя лучше. Благодарю вас. — Ешь нормально — и поверю, — прозвучал спокойный ответ. Завтрак они делили вдвоём, без лишних слов. Тело Изуку ослабло, но сознание было ясным впервые за последние дни. Он был тише обычного, но уже не дрожал, не прятал руки, не зажимал губы. Когда он в первый раз поднял взгляд и поймал взгляд короля, в груди что-то странно дрогнуло. Не страх. Не смущение. Что-то между благодарностью и… опасным теплом. — Завтра вечером ты появишься на приёме, — сказал Бакуго, отодвигая пустую чашу. — Это займёт недолго. Изуку замер. — Я… должен присутствовать? — Должен показать, что всё в прошлом. И что ты под защитой. — Красные глаза сузились. — Или ты хочешь, чтобы все решили, что ты недееспособен? Изуку сжал пальцы. — Нет… если вы рядом, я выдержу. Ответ прозвучал тихо, но уверенно. И впервые Бакуго ничего не ответил на это. На следующий день весером двор ожил. Приём должен был быть небольшим — ограниченный круг придворных, несколько старейшин, несколько господ, пара гостей из соседнего герцогства… и Камия. Он появился заранее — в безупречном тёмном наряде, с маской сдержанности и едва заметной усмешкой. Его шаги были медленными, уверенными, взгляд холодным. Каждый, кто кланялся ему, получал тихое слово. Каждый, с кем он говорил, слышал ровно то, что нужно. «Принц сильно ослаб…» «Говорят, его заперли силой…» «Неужели король… сделал метку?» «А если нет — почему он не позволил ни лекарю, ни доверенным войти?» Слухи расползались, как яд по венам. И Камия наслаждался. — Сегодня, — прошептал он сам себе, стоя у колонны. — Сегодня мы сделаем первый шаг. Зал наполнялся гостями. Музыканты тихо настраивали инструменты. Слуги раскладывали кубки, расставляли блюда. Всё текло как обычно. Почти. Потому что Камия уже подал весточку. И ответы не заставят себя ждать. И вот — двери отворились. Бакуго вошёл первым: высокий, выпрямленный, в парадном камзоле цвета тёмной меди, волосы убраны, запах сдержан ровно настолько, чтобы зал ощущал силу, но не давление. За ним — Изуку. Впервые за последние дни он вышел из своих покоев. Лёгкий парадный наряд — тёмно-зелёный, с золотой вышивкой по рукавам и вороту. Волосы приглажены, лицо чуть бледное, но глаза яркие. И — ни ошейника, ни украшений, которые бы подчёркивали зависимость. Свободный. В зале шёпот прошёл толпой, как ветер по траве. Бакуго бросил взгляд по сторонам и выражением лица дал понять: ещё одно слово — и язык отрежу сам. Камия сделал шаг вперёд — с тем самым приветливым наклоном головы, за которым пряталась змея. — Ваше Величество… Ваше Высочество. Рад видеть вас в здравии. Он поклонился. И, не дожидаясь ответа, поднял глаза прямо на Изуку. — Я был крайне обеспокоен вашим состоянием, принц. Мне сообщили, что вы никого не принимали. Даже тех, кто… имеет право быть рядом. Вокруг притихли. Несколько взглядов обернулись. Две придворные дамы замерли, будто уловили запах новой сплетни. Бакуго уже повернул голову, но Изуку сам ответил — удивительно ровно: — Я никого не принимал… потому что мне никто не был нужен, кроме того, кто и так был рядом. Шёпот сменился гулким удивлением. А Камия… чуть приподнял бровь. Улыбка исчезла с его губ на мгновение. — Значит, вы уже сделали выбор? — мягко, но с нажимом произнёс он. — Интересно. Особенно зная, что вашей семье ещё не сообщили… Он нарочно не договорил. И в этот момент — двери в задней части зала приоткрылись. Слуга мелькнул в проёме, торопливо направляясь к Камии, держа в руках запечатанный свиток с красной лентой. Камия почти не скрывал довольства, глядя в упор на Изуку. — Кажется, известие как раз вовремя. И он разворачивает свиток… А в зале кто-то уже делает шаг ближе, пытаясь услышать.