Слуги Вечности

      Природа ликовала. Лето было в самом разгаре. На улице стояла жара, что даже вся другая живность давно попряталась по своим укрытиям, ожидая, когда температура спадёт и станет более менее комфортной для передвижения. Для здешних краёв подобное явление удивительно редко.       Конечно, несмотря на жару, состоялась и вылазка охотников. Женщины, в свою очередь, занимались украшением племени. Сегодня день летнего солнцестояния. И это, как оказалось, одно из культовых событий в этом племени. Согласно сказаниям старейшин, люди здесь поклоняются солнцу. Именно оно свет жизни и её развития. Под его чутким надзором растут растения, что даруют свои дары человеку. Оно освещает окружение, а следовательно не приходиться бояться чего-то скрывающегося в темноте. И кто они, слуги, чтобы не соблюдать местные традиции и обычаи. Смысл, если это пойдет только на благо человечества.       В данный момент времени Ану старались помогать всем людям, что украшали лагерь под этим страшно палящим солнцем. Накануне они сплели венки из листьев, которые должны были облегчить ношу бедных женщин. Так же они подготовили раскрашенные всяческими цветами кости, цепочки из клыков и чаши с опилками для подсветки. В центре их поселения к вечеру нужно будет установить костёр, но об этом черноволосые будут думать после того, как всё будет развешено. Должно пройти всё идеально, как и запланировал Стилбон. И лишь на это мог надеяться слуга.       Дети также веселились в преддверии праздника, однако старались не мешать взрослым работать. Было забавно наблюдать, как, заприметив слугу издалека, их бурный бег сменялся на спокойный шаг, а после снова возобновлялся с радостными криками. Да, Ану успели выстроить вокруг себя образ авторитетного лица, которое следит за порядком и поддерживает гармонию в их небольшом коллективе. Их уважали, а самое главное, их мнение и решения всегда были услышаны и поставлялись как окончательные. Пусть и за многими этими решениями стоял Стилбон или другой слуга.       Девушка лет двадцати вмиг оказалась прямо перед лицом Ану, протягивая на рассмотрение глиняные скульптуры в форме всех членов восьмёрки. Они были достаточно простые, без отдельно слепленных конечностей, лишь туловище и голова. На груди первая буква от имени, выцарапанная и излагаемая в форме руны, которым троица обучила писать всё племя от мала до велика. Возможно, только форма и длина волос, а также, безусловно, буква и отличает этих глиняных слуг друг от друга. В глазах девушки горели звёзды и видно было, как она дорожит своим творением.       — Сегодня праздник и я решила украсить алтарь для подношений вашими фигурами. За этот год вы сделали очень многое для нас, так что, пожалуй, это мелочь, которую я могу вам дать. — Она подала плечами и на её лице играла эта детская невинность, которой, к сожалению не купишь черноволосых.       — Праздник почитает и уважает именно ваши традиции как племени. Мы же здесь лишь проходом, для помощи. Я думаю, что этим статуэткам нет места на священном алтаре, ты уж извини. И… — В голове всплыла картина того, как бы дети после игрались с этими фигурками, а слуги тщательно рассматривали проделанную работу над их внешностью. Взгляд метался с девушки на землю и наоборот. Она явно ждала продолжения фразы, хоть и видно было как её доселе жизнерадостные глаза мигом потускнели. Пропала та детская невинность и появилась лишь привычная взрослая серьёзность. — Хотя… Я скажу тебе решение вечером. — Они улыбнулись, а после, дождавшись кивка от девушки, направились дальше, следя за тем, как украшается это место.       Вернувшись в шатёр, слуга в первую очередь отметил нахождение здесь двух его личных членов их большой семьи. Как бы не были они все между собой родны, именно Стилбон и Мун считались самыми комфортными по мнению Ану. Именно к ним они пошли бы в трудную минуту, дабы получить их поддержку и заботу. Сейчас они кропотливо работали над чем-то непременно будоражащим сознание. И вошедшим черноволосым ничего не оставалось как сесть подле.       — Что там с праздником? Всё идёт как надо? — Поинтересовался Стилбон не отрываясь от своей работы. Мун устало, впрочем, как и всегда, подняли свой взор на Ану. У них было нечитаемое выражение лица. На долю секунды слуге стало не по себе, так что он быстро отвёл глаза в сторону, зацикливаясь на какой-то побрякушке, принесённой Эрденом.       — Да, всё проходит как нельзя хорошо. — Уверили черноволосые, переводя взгляд обратно на Муна, что уже отвлеклись на свою деятельность. Их лицо выглядело так эстетично, что хотелось навсегда запечатлеть этот момент. Слегка освещенное солнечным светом, заходящим в шатёр через узкую щель, оставленную Ану, их всегда бледное лико походило на изображение искусства. — Чем вы занимаетесь, позвольте спросить.       — Составляем план действий на тот момент, когда придём в следующее недоразвитое племя ацтеков. Нужно продумать кучу мелких деталей, дабы не ударить носом в грязь, как чуть не сделали это здесь. — Парень оторвался от рукописей и посмотрел на изящного слугу, что сейчас сидел прямиком напротив. На лице лидера видна была лёгкая усталость от ежесекундного продумывания всех возможных сценариев. Парень был слишком увлечен своим занятием и ничего больше его не волновало. Каждый знает, что если Стилбона что-то и заинтересует и вовлечет, то он не оторвётся от этого ни на секунду. Ладно, возможно на одну и оторвётся, да только если Ану были поблизости.       — Вот как. — Улыбнулись своей фирменной улыбкой черноволосые, в блаженстве прикрывая глаза и смотря на «родных» сквозь длинные ресницы. Душа словно хотела остаться навсегда рядом с ними, не думая больше ни о чем. Было спокойно.       По иронии судьбы подобные тихие моменты жизни всегда кем-то или чем-то нарушаются. Сейчас этим «чем-то» стал шум, поднятый пришедшими с охоты вояками, что очень громко спорили. Стилбон и Мун также подняли свои глаза в сторону света, олицетворяющего выход из темного помещения.       — Пойду разберусь. — Уверенно сказал Ану, но все равно ждал чего-то от лидера. Правда, чего?       — Ну пойди. — Хихикнул слуга, забавляясь от сложившейся ситуации. Ему было всегда любопытно, почему же черноволосым постоянно нужен толчок с его стороны. Словно они ждали одобрения своих действий.       Ану вышли из шатра, направляясь в сторону источника звука. Придя, они увидели Фаэтона и Эрдена, что в данный момент буквально кричали и шипели друг на друга, готовясь впиться друг другу в глотки. Прикрывая рукой глаза, черноволосые стали взглядом искать Орею. Командир подпирал один из столбов, словно тот сейчас рухнет без их поддержки. Заприметив взгляд Ану, на их лице выскочила эмоция «даже не смей». Но в душе изящный слуга не хотел сейчас заниматься разниманием двух сцепившихся охотников, поэтому ничего не оставалось, кроме как подойти к командиру, чей взгляд по мере приближения становился лишь более смертоносным.       — Я даже не собираюсь в этом участвовать. — Твердо сказали длинноволосые, уверенно отмахиваясь от любых уговоров и упрашиваний темноволосого слуги. Надежда на хоть какие-то переговоры с Ореей в миг развалились на множество частей. В конфликт лезть также не хотелось, поэтому Ану решили просто наблюдать со стороны, а вмешаться только если воины начнут переходить границы.       Как хорошо, что Фаэтон и Эрден вовремя осознали, что они не малые дети, поэтому перекинувшись в адрес друг друга обидными фразами, разошлись в разные стороны. Очередной груз ответственности спал с плеч Ану, так что те с облегчением прикрыли глаза, чувствуя как ветер развивает их длинные волосы в разные стороны. Плевать было на то, почему этот спор начался, и в чем он заключался, уже неважно. Возможно, черноволосые упомянут об этом при удачно сложившимся разговоре, но сейчас следует поскорее выкинуть мысли об этой ситуации из головы.       Вечер шел в самом разгаре. Люди танцевали, пели культовые песни, водили хороводы вокруг костра и всячески старались отдавать дань солнцу. Практически все слуги также присутствовали на празднике, к сожалению, все, кроме Мун, которые не сильно приветствуют веселое общество людей и громкие звуки. Им по душе тихая обстановка, поэтому под шумок они быстро убежали в лес. Ану и Стилбон стояли в стороне от всеобщего веселья, контролируя ситуацию и не давая ей перейти во что-то более опасное. Элио и Эрден кружились в общем кругу и даже умудрились затащить Гесперу в лапы урагана радости и счастья, пусть её лицо продолжало оставаться без резких эмоций. Фаэтон и Орея также стояли вне толпы, о чём-то серьёзно разговаривая. По выражению лица русого было видно, что разговор не из приятных. Возможно, это связано с произошедшей ссорой парней, однако черноволосые не желали вдаваться в подробности.       Нахождение поблизости Стилбона в хорошем расположении духа и не прячущегося от людей в темноте шатра также радовало. Ану любили, когда лидер появлялся на публике, но ненавидели то, как редко это происходило. Он постоянно перекидывал обязанности главы на хрупкие плечи черноволосого слуги, словно насмехался или наоборот учил ответственности. Хотя он прекрасно понимал проблему Ану. Не всегда они были рады такому раскладу событий и не всегда держали язык за зубами. Пусть в их отношениях и случались изредка разногласия, они по прежнему оставались рядом друг с другом, когда бы то ни было. Сотни лет очень сильно сплотили двух слуг.       Время близилось к завершению плясок и обрядов. Племя должно было ещё успеть преподнести подношения алтарю. Краем глаза они увидели, как жалостливо на них поглядывает девушка, что изготовила фигурки слуг. Отчего то стало не по себе, поэтому Ану постарались перевести взгляд на кого-то другого, пусть и чувствовали как она продолжает смотреть прямо на них. Было очень неловко.       Лидер племени разогнал народ, а сам, стоя в центре, стал произносить свою гордую речь. Все внимательно его слушали, не смея даже слова вымолвить. Мужчина также не оставил без внимания то, как сильно им помогла за это десятилетие восьмёрка. Отдельно выделил заслуги каждого. Кто-то из них слишком сильно гордился, а кто-то слушал, склоня в почтении голову. Старейшина подозвал к себе и Стилбона, давая тому также внести свой вклад в речь. В конце концов они вдвоем повели людей к алтарю, ну а Ану, так же отставая, поплелись за всеми.       За тем, чтобы отдать дань солнцу, выстроилась целая очередь, а двое слуг, во главе с лидером племени, благодарили всех, кто высказывался, и уверяли, что светило их «услышало». Пока женщина в возрасте что-то шептала себе под нос из конца цепочки послышались крики и ругань. Фаэтон буквально орал на Орею, а после постарался наброситься на них, на что те быстро отреагировали и перехватили его руки. Всё таки боевого опыта у длинноволосого слуги было больше. На этот переполох люди повернули головы в их сторону, следя за происходящим. Только одна эта молящаяся женщина продолжила тихо бубнить себе под нос. Это и была ошибка. Русый слуга вырвался из хватки блондина, отталкивая их, а сам направился к алтарю. Ану толком не успели понять, что произошло, как командир с силой пнул каменное сооружение, наблюдая, как все подарки разлетаются по земле. Затем он поспешно быстрым шагом ушел в лесную чащу под удивленные и ошарашенные взгляды других членов племени.       Бледная рука потянулась по инерции к отправившемуся за ним следом Стилбону. Слова не успели сорваться с уст, пока они просто смотрели вдаль удаляющейся фигуре лидера слуг. Под ногами они почувствовали какое-то копошение, и, опустив взгляд, увидели Эрдена и Элио, что сейчас собирали все вещи с земли, отряхивая и ставя на их законное место. Некоторые из племени также подтянулись помогать, а в это время Ану удостоились подойти к Орее, что размышляли о своем.       — Что произошло? Что вы такое обсуждали, что он так завелся? — Обеспокоено поинтересовались чёрноволосые, всё ещё глядя в ту сторону, куда ушли слуги.       — Это не твоё дело, ясно? Не строй из себя персону, что разберётся со всем. Настоящий лидер пошёл его успокаивать, а ненастоящему лучше остаться здесь и не лезть не в свои дела. — Грубо подметил командир и тыкнул пальцем в грудь Ану, как бы указывая, где им место.       — Не вымещай на мне свою злость, прошу. — Они нежно обхватили запястье Ореи, заглядывая тем в их глубокие карие глаза. На секунду в них можно было прочитать смятение, но они быстро отдёрнули руку, также быстро разворачиваясь и уходя в сторону лагеря.       Только взволнованный слуга перевёл взгляд вновь на толпу, то наткнулся на ту же девушку, что в данный момент сжимала в руках глиняную фигурку в виде Ану. Не прошло много времени, как она сжала ладонь, ломая хрупкий материал. Всё это время она смотрела прямо в душу черноволосых. Вот тут уже действительно стало жутко. Но подходить к ней и разбираться не хотелось от слова совсем. Да уж, какой из их слуга, раз они боятся даже иметь какие-либо отношения с людьми, скрываясь за маской ответственности. Похоже, Ану уже слишком заигрались в эту игру и пора прекратить, однако, нельзя. Не хотелось подводить Стилбона. Хотя из всех здесь он действительно был последним, кого они реально подвели.

***

      Как только первые солнечные лучи осветили холодную, после ночи, землю, лагерь стал постоянно оживать. Первыми, конечно же, были воины, чьё построение и тренировка только начинались. Вялые люди старались растормошиться, делая небольшую разминку перед предстоящими испытаниями и итоговой охотой. За некоторыми следом шли их верные маленькие охотничьи собаки, которых племя, а в частности воины, очень сильно возлюбило, когда осознало их эффективность в добыче пищи.       Подоспели к утреннему построению и двое командиров, которые выглядели на фоне остальных чересчур бодро, так как не нуждались в сне. Они уверенно шли к воинам, на что те, как только заметили их приближающиеся фигуры, тут же замолкли и построились. Сегодня был особенный день, который нельзя было никоим образом испортить. Пока Эрден заботливо собирал длинные блондинистые волосы Ореи в крепкую косу, последние же решили начать тренировку с пламенной речи:       — В честь великого дня солнцестояния выложитесь сегодня по полной. За эти года каждый из вас в чём-то преуспел, вы научились куче новых приемов, повысили свою эффективность и стали приемлемыми защитниками ваших семей. Мы рады, что смогли помочь вам, и надеемся на то, что наши старания прошли не зря. Мы уверены, вы выберете достойных командиров замест нас. А сейчас, думаю, стоит начать последнюю вашу тренировку с нами, и затем отправимся на грандиозную охоту! — Орея прислонили руку к груди и весь отряд сделал также. С их уст срывались слова благодарности, а также просто бодрящие лозунги. Длинноволосые хлопнули в ладоши и люди разбрелись в разные стороны, начиная заниматься.       Кудрявый парень наблюдали за их действиями с присущей ему ласковой улыбкой. Она уже стала частью его личности, и увидеть его без неё выпадало редко. Рядом расположился и второй командир.       — Тебе рассказать, какой уже раз ты говоришь эту заученную речь? — С усмешкой спросил Эрден, лукаво поглядая на Орею с слегка опущенных ресниц.       — Мне можно. Я не претендую на роль Ану с их импровизированными тоннами бессмысленного текста. — Игриво ответил слуга, прикрывая глаза и скрещивая на груди руки. Такие беспокойные разговоры с Эрденом действительно успокаивали дух и давали хорошее настроение. — Это, конечно, всё здорово, но куда подевалась наша принцесса?       — Я не видел его в шатре этой ночью. — Вымолвил брюнет, но тут же, предугадывая чужие слова, добавил: — И я не имитировал сон, как обычно, а камни с Элио чистил.       — Важной деятельностью занимались, я погляжу. — Командир оглянулся, и его лицо стало на тон серьёзнее. В груди появилось беспокойство. — А если серьёзно, то где он шляется?       После тренировки двое командиров взяли всю нужную экипировку, и повели воинов на охоту. Фаэтон так и не появился, так что слуги были в смятении, куда подевался их своеобразный брат. Отряды разделились и пошли в противоположные стороны.       Всё было как и всегда, и вроде ничего не предвещало беды, пока один из членов команды Эрдена не услышал небольшой шорох в кустах и ужаснулся, когда из-за кустов показалась картина, как его верный собачий друг входит в неизведанную зловеще темную пещеру. Тело непроизвольно рвануло за псом, но чья-то рука больно схватила его за лодыжку, опрокидывая на землю. Только он хотел было оглядеть то, что остановило его движение, как почувствовал тяжесть на своей спине, а после ласковый и в какой-то степени добрый шёпот над ухом:       — Ты туда не пойдешь, ясно? — Твердо сказал русоволосый, внимательно следя за реакцией охотника. Глаза мужчины сжались до точек, а в краях глаз зародились небольшие слезинки. Губы затряслись в попытках издать слабый крик помощи или замолить, чтобы его отпустили. Слуга сильно давил этим на беззащитный разум. Своими длинными пальцами Фаэтон схватил чужой подбородок, разворачивая лицо на себя, насколько позволяла ситуация. — Ты что, боишься меня? Глупый, ты не должен бояться. Я остановил тебя от твоей верной погибели и тебе следует благодарить меня. Если бы не я, то твоё мертвое тело уже обгладывала бы какая-нибудь гнусная голодная тварь.       Душа ликовала, ведь наконец ему удалось действительно кого-то защитить. Этой ночью он пытался остановить Гесперу от походов в незнакомые даже им, охотникам, места, но не вышло. Благо, что девушка к утру приходит живой и без увечий. Всё, что он получил в ответ на попытку не допустить неуклюжих попыток защитить племя, это трещины на кончиках пальцев. Богиня поставила запрет на использование этого на других слугах, и, конечно, подобное не могло не раздражать Фаэтона. Какое ей вообще дело до того, как они используют её же подарки. Парень действительно хочет защитить свою семью, но, похоже, в этой игре, члены восьмёрки сами за себя. Походило это все на то, словно им дали мнимую свободу и выпустили из клетки, но они все ещё были на поводке.       Из негативных воспоминаний его вывел резкий переворот событий. Теперь это он был опрокинут на землю и прижат ногой, пока охотник наставил на него конец стрелы, зажатой меж тетивы. В его глазах читался дикий ужас, и, похоже, что Фаэтон не смог удержать нити гипноза в своих руках и паразитирующие по сознанию черви разбрелись во все стороны, охватывая мозг, затрагивая ту самую запретную часть. Неизвестно, понимал ли перепуганный человек, что перед ним находится один из почитаемых командиров, или... понимал, но, осознавая, на что способны слуги, в полной ясности ума был готов положить конец "врагу" сего мира?       После того, как жилистые пальцы отпустили натянутую тонкую нить, Фаэтон успел перевернуться на бок, ускользая от "удушающей" хватки. Мигом он оказался за спиной воина, выудив одну из десятка острых стрел. Русый не медля ни секунды провёл острым концом по прежде идеальному лицу воина. Из длинной полосы тут же хлынула кровь, что запачкала всё вокруг, включая и белоснежные руки Фаэтона. Сам же мужчина упал на испачканную траву, обеими руками хватаясь за лицо и крича от всеобщей боли, что сейчас сковывала всё его человеческое тело. Возможно, болела не столько рана, сколько приносила боли тронутая девственная душа. Всё произошло так быстро, что оба не успели ничего понять. Только лишь слуга стоял как вкопанный глядя на результат своих действий, а после на окровавленные руки. Не этого он хотел и не этим хочет стать. Невольно ладонь потянулась к пострадавшему, и захотелось произнести тысячи извинений, обнять, утешить. Хотя больше он боялся того, что мужчина был в сознании, и, следовательно, сможет поведать остальным о том, что произошло. Никто не поверит в заботливого Фаэтона, который просто не хотел отдать охотника на растерзание зверям. Все поверят в безумного Фаэтона, которому доставляет удовольствие человеческая боль и страх.       На крик слетелись и другие охотники во главе с Эрденом, что уж было готов был наброситься на опасность, но быстро опустил лук, заприметив русую макушку. Сам Фаэтон дернулся от неожиданного появления своего брата. Он постарался состроить привычную недовольную мину, но что-то не выходило. Другие воины припали к пострадавшему, пытаясь помочь.       — Фаэтон, что ты… — Эрден подбежал к слуге, выхватывая из его рук окровавленную стрелу. Тот в свою очередь поддался принятым действиям, даже не поднимая взгляд на командира. Не заметив должной реакции, Эрден встряхнул невменяемого за плечи, и только тогда карие глаза столкнулись друг с другом.       — Я... Это не... Всё не так, как ты думаешь. — Слова давались с трудом, да и то, что вышло, было слишком тихим и похожим на какой-то неразумный писк. Никто доселе не видел Фаэтона таким неуверенным и испуганным.       Кудрявый парень отстал от слуги, всё так же недоверчиво поглядывая, но в его душе было чувство, что Фаэтон, каким бы он ни был, не посмел бы просто так ранить человека. Он же не монстр, в конце то концов, а такой же помощник человечеству, как и они. По крайней мере, Эрден просто хотел в это верить.       Однако данная вера быстро разбилась на тысячи мелких осколков, когда перепуганный мужчина пришел в себя. Он в панике озирался по сторонам, а когда заметил отчуждено стоящего Фаэтона, его глаза расширились, а из горла вырвался дикий крик. Пока остальные пытались его успокоить, заботливый слуга осмотрел охотника на наличие ещё каких-либо повреждений, кроме очевидных. Интересной деталью стали глаза с расширенными зрачками. Именно такие же глаза он увидел тогда у того молодого парня, которого старательно запугивал русоволосый слуга на тренировочной площадке. Человеческий мозг после гипноза очень слаб и само состояние словно накачали травами, которые Геспера носит с полей для здоровья и лечения всего племени.       Эрден сперва не поверил, но после того, как убедился, всё встало на свои места. Парень резко повернулся и грубо схватив Фаэтона за запястье, отдал приказ о том, чтобы пострадавшего увели в племя немедленно. Сам же отправился вместе со своим попутчиком подальше от места их охоты.       — Куда ты меня ведёшь? — Неожиданно возмутился русоволосый, стараясь выдернуть руку из крепкой хватки, но всё без толку. — Отпусти!       — Прекрати. — Парень обернулся на «вредителя», заглядывая тому в глаза. Впервые в них можно было прочитать неприязнь. Казалось бы, Эрден всегда старается обо всех заботиться и каждого понять. Подобные эмоции были для него очень редки, а особенно в отношении другого слуги, который считался членом семьи и братом. Но любые мысли о Фаэтоне у кудрявого слуги отзывались лишь злостью в груди. — Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали люди? Хотя твоей наглости скоро будет предостаточно, и ты начнёшь гипнотизировать каждого встречного для своих, пока что не понятных мне, целей.       Русоволосый тут же сдался, позволяя дальше уводить себя в глубь леса. Он не сильно удивился тому факту, что добрый командир прознал про его действия. Плевать. Больше его поразило отношение к его персоне. Эрден явно его не сильно приветствовал. Он действительно считает, что Фаэтон монстр, коль использует гипноз на людях? И ведь не объяснишь, что он просто пытается защитить людей как умеет. Кудрявый командир словно всё их существование видел в русоволосом лишь одну большую проблему, что негативно влияет на процветание человечества.       Они остановились у поваленного дерева, что стало таковым после прошедшего урагана. Эрден присел на твердый ствол, призывая другого слугу сесть подле него. Тот послушно это и сделал, ожидая слов командира.       — Фаэтон, я не желаю тебе зла и не пытаюсь выставить тебя в дурном свете, просто хочу, чтобы ты понял, что это – не игрушки. Богиня одарила нас на тот случай, если произойдёт какая-то чрезвычайная ситуация, и мы не сможем достучаться до здравого смысла людей. По крайней мере, я так думаю. Пожалуйста, прекрати этим заниматься. — Слова «не держу зла», конечно, откровенная ложь, но остальное все сказано было лишь с благой целью — вразумить запутавшегося слугу.       Эрден положил свою ладонь поверх другой ладони. Он всегда так делал, когда старался кого-нибудь успокоить. В основном помогало с охотниками и Ореей с Ану. Но сейчас впервые этому жесту воспротивились. Русоволосый оттащил руку, смыкая их в замок. Ему были противны прикосновения со стороны «брата».       — А ты думаешь, я не знаю? Я ведь и делаю это ради людей, я пытаюсь их защитить, но у меня ничего не выходит. Может, я действительно та самая ошибка существования мироздания, которой ты, дорогой братец, любишь меня крестить. — Фаэтон оскалился, когда Эрден укоризненно глянул на его фигуру, а после отвернулся от пронизывающего до нитки не верящего взгляда. Словно русый был маленьким ребенком, что захотел стащить с миски последнюю малину, а после доказывающий, что он не виноват. Ему отказывались верить и не принимали его своеобразные попытки защитить население использованием божественного гипноза, и это бесило. Бесило так, что руки сжались в кулаки до хруста, а в голове только и были картины, как этим самым кулаком парень заезжает по недовольному лицу брюнета.       — Ты своей помощью можешь натворить таких делов, что никто, даже троица, не сможет их разгребсти. Это неправильно, Фаэтон, лезть в жизни людей. Я всегда придерживался и буду придерживаться того, что в природе лидирует естественный отбор. И поддерживаю точку зрения Стилбона в том, что спасать нужно всё человечество, а не одного единственного. Гонясь за тем, чтобы спасти одного, и глазом моргнуть не успеешь, как под ногами будут трупы большинства. И не всегда этот "один" хочет твоей помощи. Тем более такой. Когда ты буквально влезаешь в его сознание и давишь на все запретные точки, пока не увидишь, что он полностью тебя слушается и подчиняется. И чего ты потом от нас ждёшь? Что мы по головке тебя погладим и скажем, какой ты молодец, что превратил нормального здравомыслящего человека в нечто, не имеющее своего личного "я"? — Кудрявый не запнулся, когда слуга поднялся с дерева и встал на против него, делая вид, что его не задевают слова Эрдена. Было очень неприятно, что даже семья не хочет признавать помощь Фаэтона и будет больше склоняться к тому, что лучше бы он вообще никому не помогал. А может, и лучше вообще не существовал.       — Ты не понимаешь меня, Эрден. Да и никто не понимает. Вы же сами ведёте себя как бесчисленные твари по отношению к чужим страданиям, но крайним всегда делаете меня! Помогаю – плохо, не помогаю – тоже плохо. Если люди узнают об этой вашей гнилой натуре, не думаю, что они подтянутся и попросят вести их дальше и развивать. Поэтому лучше подавить чужое мнение гипнозом и не дать им самим себя убить. Узнают про то, что они не ценятся по отдельности, и их жизни уже будут буквально на кону. А вы и сами себя защитить не можете. Слабое звено слоняется каждую ночь по лесу, ища себе неприятно, а ты сидишь в шатре и имитируешь сны! А из-за защиты богини, я не могу её остановить! Хороший вы коллектив, что даже не смотрите за членами семьи, что могут попасть в передрягу и... — Парень словно в бреду орал на Эрдена, словно так его слова только быстрее дойдут до него и укоренятся в сознании. На секунду у командира возникли подозрения об адекватности русоволосого. Когда он услышал про слабого среди них, то его глаза мигом расширились, а руки сжались в кулаки. В мыслях крутилось одно – «как он посмел».       — Ты хотел подчинить гипнозом Гесперу? — В шоке перебил его Эрден и в недоумении уставился на Фаэтона, чье лицо поменяло выражение с раздражённого на непонимающее. — Я, конечно, знаю, что ты двинутый, но не до такой же степени! Она слуга, такая же как и ты! Ладно люди, в которых ты отказываешься верить, но твоя "родная" сестра? Ты только себя считаешь сильным и способным всё вынести, а остальные что, мелкие сошки, которых ты должен оберегать? Мы слуги, Фаэтон, а не дети, и уж точно сможем постоять за себя в непредвиденных ситуациях. А все твои действия безумны и не имеют смысла. В моих глазах ты лишь монстр в человеческом обличии. — Последние слова он проговорил тише, глядя на кривящегося воина из-под длинной челки. На губах растянулась пугающая добрая улыбка, словно он только что похвалил или сделал комплимент другому командиру.       — Я – монстр?! Да я… — Он не успел договорить, так как Эрден вовремя зажал его рот рукой, глядя в темноту леса.       После длительного шороха в них прилетела стрела, и благо, что парни быстро среагировали, уклоняясь. По наконечнику было понятно, что это охотник. А по точности и траектории полета было понятно, что это Орея.       — Ты нас убить собирались? — Крикнул Эрден, максимально громко, надеясь, чтоб услышали его. Его негодование по поводу этого поступка тоже.       — Какой ты догадливый. — Сухо ответил воин и вышел из тени. Длинноволосые готовы были убить взглядом двух командиров. Долгое время они смотрели друг на друга, пока не выдержали: — Да вас слышно на весь лес, идиоты! Всю дичь распугали своими криками! Благодаря вам, на сегодняшнем празднике люди будут есть маленьких кабанов. Гордитесь собой. — Они вальяжно распихали слуг в обе стороны, проходя дальше и забирая свою стрелу. Затем обернулись на недоумевающих Фаэтона и Эрдена, а после кивнули, что охота окончена и можно идти в племя. — Кстати, где тебя носило всю ночь?       Русоволосый ожидал такого вопроса, но не в тот момент, когда они шли по лесу в кромешной тишине, нарушаемой лишь стрекотом кузнечика и пением птиц. На миг растерялся, но быстро собрался с мыслями и выпалил:       — А ты мне кто, чтобы я перед тобой отчитывался?       — Орея, я должен сказать тебе. — Карие глаза упали на Фаэтона, что вмиг насторожился и уставился на говорящего Эрдена с таким ужасом, словно тот пришел по его душу. — Здесь произошла ситуация. Фаэтон чуть не сломал человеческий мозг. Снова. Не знаю настоящих причин его действий, но я считаю, что намеренно. — Парень ощущал напряжённую ауру, исходившую от виновника всего произошедшего. На секунду стало не по себе, но он продолжил: — И до меня дошли новости, что он пытался подчинить Гесперу и…       Орея резко остановились. Они какое-то время смотрели в даль леса, а после обернулись на Эрдена. На их лице не было эмоций, совершенно.       — Давай не здесь об этом будешь говорить, хорошо? — На порядок тише дались им эти слова, чем слуга ожидал. Они поправили свои белоснежные волосы, а после продолжили идти.       — Иди ещё всему свету расскажи о том, какой Фаэтон плохой мальчик, и как же плохо он поступает. А вот про то, что такими действиями он пытается людей спасти, пока они все тут дружно не передохли, так это нет, это ты не скажешь. — Съязвил охотник, поворачиваясь на Эрдена и скалясь словно зверь.       — Ты сам только что себя так назвал, это раз. Во-вторых, это чрезвычайная ситуация, и я не собираюсь молчать о твоих выходках, какие бы причины у тебя не были. И не мне решать, что с тобой делать и какое наказание дать. — Эрден даже не собирался поворачиваться в сторону нестабильного командира, пока спокойно высказывал свои мысли.       Постепенно их ссора перешла на задний план, уступая место приятной тишине, которую с недавних пор Орея очень сильно ценили. Они не желали сейчас вмешиваться в их спор, а просто решили пустить всё на самотёк. В любом случае, пока рядом длинноволосые, слуги не станут друг другу волосы рвать. По крайней мере, на это оставалось надеяться. В какой-то момент они остановились на мысли, что сейчас ведут себя как Ану. Это вызвало со стороны Ореи лёгкую усмешку, которая оказалась слишком громкой и нарушила пламенные речи двух слуг.       Возможно это и к лучшему, меньше раздражения и больше сохранённых нервов. Оставалось только надеяться, что их, хоть и напряжённая, но тишина, сохранится до конца пути. Но надежды быстро разрушились, когда двое продолжили. Это заставило командира от злости со всей силой сжать лук и прикусить губу. Прогулка до племени ожидала быть долгой и шумной.       Уже на входе в лагерь возмущенные крики и возгласы были настолько громкие, что женщины закрыли уши своим детям и как можно скорее уводили их домой. Орея хотели сквозь землю провалиться, лишь бы только не попасть под осуждающие людские взгляды, за наплевательское отношение к проблемам в их семье. Ага, словно это их забота. И если Фаэтона люди почти постоянно видели в таком состоянии, то для Эрдена подобное в новинку. Однако слуги хотели выплеснуть всё, что у них накопилось о друг друге за последние столетия. Это уже давно не было связано с гипнозом и нецелесообразной помощью русого слуги. Скорее, они, будто маленькие дети, просто пытались задеть сильнее и за живое. Неосознанно портя такой великий день окружающим и себе в том числе.       Успокоились только тогда, когда оскорблений не осталось, а душа освободилась от накопившейся злости. Но взглядами всё равно готовы были убить друг друга.       — Какой же ты жалкий, Эрден. — Улыбнулся надменно русоволосый, а после развернулся, словно победил в этом споре и покинул место "поединка".       — Аналогично. — Выплюнул кудрявый, смотря на удаляющегося слугу так пристально, пытаясь прожечь в нем дыру.       Уже вечером между Ореей и Фаэтоном состоялся довольно неприятный разговор. Такое чувство, словно длинноволосые всё ещё тлели надежду о перевоспитании русоволосого слуги. Тщетно. Он словно стена не желал слушать доводы командира, пусть они и имели смысл.       — Если ты сейчас не заткнёшься, то я сломаю твою челюсть и раздроблю её на тысячу мелких осколков, что выкину вслед тому парню. — Угрожал Фаэтон, на последнем слове ехидно улыбаясь прямо в лицо блондинам.       Орея думали, что сейчас просто разобьют это наглое лицо, и не будут потом жалеть о содеянном. Однако здравый рассудок брал верх и из последних сил, сжав кулаки и сведя брови к переносице, они терпели все сказанные слова, просто надеясь, что когда-нибудь судьба обойдется с ним так, что ему придётся забрать всё обратно. Русый же был зол на то, что его пытались выставить тварью, в очередной раз, слепо веря в слова кудрявого командира и даже не слушая самого Фаэтона. Жалкие. Какое право они имеют на его поучение, когда сами же полностью "запутались".       Их неприятный разговор затянулся на долгое время. Да так, что даже на самой церемонии обряда и поклонении людей солнцу, двое слуг умудрялись шептаться меж собой, бросая колкие фразы. Точнее, из них двоих этим занимался только русоволосый. Орея же старались как можно быстрее заткнуть его, но, как на зло, он не желал прекращать. В один момент они не выдержали:       — Да ты когда-нибудь замолчишь? Уже час распинаешься о том, какие мы все тупые и только один ты здесь видишь реальность данного мира. То, что ты вбил себе в больную голову, лишь признак твоего неадекватного морального состояния, что уже начинает вредить окружающим. Я могу смириться с тем, что ты мнишь себя превосходящим нас, но когда твои действия приносят вред простым людям и другим слугам, тогда уже я не могу молчать. Ты ужасен и, возможно, не достоин места среди нас. — Только Орея закончили выкладывать свои мысли, как почувствовали активное движение со стороны парня. Доли секунды хватило на то, чтобы длинноволосые вовремя сообразили, что делать, и перехватили чужие руки, когда те были в сантиметре от их шеи. Меткий взгляд упал на практически невидимые трещины на кончиках пальцев русоволосого. Однако Фаэтон быстро вырвался, отпихивая командира со всей силы.       Мысли нестабильного слуги были заполнены лишь злобой ко всем окружающим его людям. Они уставили на него свои осуждающие взгляды, в то же время опасаясь каких-либо действий с его стороны. Орея и Эрден сделали всё, чтобы вывести его на эмоции сегодня и показать не в лучшем свете перед жителями племени. Парень сжал кулаки и ринулся вперёд, про себя подмечая то, с каким страхом от него шарахаются. Ему уже нечего терять, и так все считают его монстром или что-то в этом роде. Так пусть им станет ещё хуже! С этими мыслями Фаэтон опрокинул шаткий алтарь, чувствуя как старческая рука коснулась его собственной, но лишь на миг. После он буквально сбежал с праздника. Его переполняли различные эмоции: гнев, стыд, ревность. Обидно было, что его считают чудовищем, хотя он всего то отличается от остальныэ членов восьмёрки другой идеологией.       Дойдя до самой тихой части леса, а именно прекрасного синего озера на опушке, Фаэтон сел на берегу, поджав колени к груди и обхватив их руками, глядя на своё расплывающееся отражение. Мысли, сомнения в своих принципах сейчас посетили его голову, и он призадумался о своей истинной значимости. Как вдруг шорох за его спиной отвлёк его. Голова машинально повернулась в сторону источника звука, только сильнее напрягшись, когда пришедший вошёл под лунный свет.       — Это ты... — Тихо подытожил русый слуга, вновь поворачиваясь на водную гладь. Кого кого, а его уж точно не должно было быть здесь.

***

      Стилбон никогда не любил безответственных персон. Те, кто не может отвечать за собственные поступки и всегда стремятся переложить все в чужие руки, неимоверно выводили из себя. Его фигура лидера также влияла на это. Он был создан, как руководитель коллектива. Окружающие полагались на него, пусть и не осознавая этого. На то была дана воля богини, и, признаться честно, в некоторые моменты было очень странно видеть, как те же Орея смотрят на него с надеждой, хотя в предводителе охотников было больше лидерских качеств, чем в нём самом.       Близость с Ану была вынужденной мерой. Конечно, хорошо, когда ты больше не единственная главная особа в обществе. Теперь не только с его мнением считаются. Однако вытаскивать всех из передряг, в которые Ану по своей неопытности могут завести весь народ, тоже не хочется. Второй лидер часто прячется за чужой спиной в надежде, что всё обойдется без него. И как бы Стилбон не хотел признавать это, но иногда так и хочется схватить слугу за его длинные чёрные волосы, а после сильно впечатать лицом в землю, да до трещин. И в моменты, когда Ану сидели напротив с виноватым лицом, от всевозможных представлений чужих страданий в его расчётливой голове спасало лишь осторожное касание по сжатой ладони. После же следовал настороженный взгляд Муна и вся агрессия отходила куда-то на задний план. Нельзя было терять лицо даже в самых ужасных ситуациях.       Но чего Стилбон точно не мог понять, это свое отношение к другому слуге, что также похож на его черноволосого друга. Те же спонтанные решения, тот же виноватый взгляд. Только Ану сразу бросается в извинения и пытается загладить свою вину. Этот же держит гордый вид, хоть и заметно, как ему также неловко и стыдно от собственных действий. Так почему же его не хочется убить, уничтожить и разбить на мелкие осколки, а лишь наоборот зажать в успокаивающих объятиях, выслушать и простить, что бы он не натворил?       Стилбон не понимал этого как раньше, так и сейчас, быстро раздвигая противно лезущие в лицо стебли и кусты, пробираясь к русоволосой персоне, наплевав на весь свой авторитет и сложившийся статус героя. Хотелось только ответов. Ответов, что должны были пролить свет и рассказать тайну поведения Фаэтона.       Только увидев, как парень присел на берегу озера, обняв свои колени и просто глядя на ровную гладь без каких либо эмоций, то что-то в груди лидера сжалось в комок. Хотелось осторожно подойти, схватить чужие руки и заглянуть в эти пустые глаза. Задать тысячу ненужных вопросов и обсудить всё на свете.       Как бы тихо Стилбон не пытался идти, чуткий слух охотника всё равно услышал шум и от того взгляда, полного ненависти, хотелось прекратить движение и вернуться в племя. Фаэтон явно сейчас хотел побыть один и посидеть в тишине, в которой нуждался. Но тело лидера двигалось само, поэтому вскоре Стилбон присел около командира, не говоря и слова, наслаждаясь моментом близости. Ведь они никогда не разговаривали друг с другом по душам, не кричали друг на друга, да и вообще ни разу вместе не проводили время. Лишь только шатен тайком наблюдал за взаимоотношениями его с Ореей или Эрденом. Тогда же и появлялась пустая ревность и какое-то своё собственичество. И Стилбон не понимал почему к слуге, с которым они пересекаются очень изредка и чисто по рабочим делам у него приятных чувств больше, чем к своему, должно быть, другу, что заботится о лидере и всегда проявляет к нему внимание. — Ну?       Громкий голос вывел шатена из мыслей, давая понять, что Фаэтон не будет просто мило игнорировать чужое присутствие и такое близкое расстояние между ними. Стилбон растерялся, но так и не смог подобрать слов для начала их диалога, поэтому просто спросил: — Что?       И, скорее всего, это было первой ошибкой, ведь слуга посмотрел на него таким вглядом, в котором читалось "ты реально тупой или прикидываешься?". — Зачем ты пришёл. — Не вопрос, а намёк на то, чтобы Стилбон уже поделился секретом своих действий. Хотя парень и сам до конца не понимал, зачем пришел. С одной стороны хотелось успокоить разбушевавшегося слугу, с другой отчитать. Но в настоящий момент хотелось просто посидеть рядом с Фаэтоном в тишине, наслаждаясь его присутствием. — Что между вами произошло? — Реакция последовала незамедлительно: показательный закат глаз, а после угрюмое выражение лица, что тут же было скрыто меж коленями. Однако спустя минуту, но, по ощущениям, всем десяти, последовал ответ: — Тебе то какое дело.       Не на это рассчитывал Стилбон, хотя на что он вообще мог надеятся, если практически не знает Фаэтона как личность. Или знает того русоволосого, что уже построил достаточно доверительные отношения с двумя командирами, не обращая внимания на других слуг. Стилбон всё же привёл свои мысли в порядок: — Начнём с того, что я главный в нашей "семье", а это значит, меня должны беспокоить любые изменения в поведении её членов... — Много ещё слов он мог бы выразить, если бы его резко не перебили: — "Беспокоить любые изменения в поведении"? Да ты кроме Ану и Муна ни с кем не общаешься! Других просто не замечаешь, словно мы пустое место, а они единственные слуги. Да даже Ану поставил на роль второго лидера, чтобы ещё дальше отдалиться от нас. Только и сидишь в шатре днями напролет, уткнувшись в какое-нибудь очередное "важное" дело по продвижению цивилизации. — Сказав достаточно, охотник хотел было заткнуться, но последующие слова всё равно вырвались из него: — Я стараюсь помогать людям как получается, чтобы ты, может, хоть слово приятное сказал, так нет же, максимум к Орее подойдёшь и поблагодаришь за работу. Я не отдельная личность или мои заслуги ничего не стоят? Может, я и делал всё это лишь бы лидер посмотрел и хоть как-то отреагировал...       Стилбон ошарашенно смотрел на Фаэтона, что в смущении от всего сказанного, отвернулся, закрывая лицо ладонью. Это было крайне неожиданно. Всё это. Прошлая уверенность пропала и не оставила даже следа. Хотелось много чего сказать, спросить, но слова не выходили. И, наверное, лидер ожидал услышать что угодно, но не слова о желании чужого внимания. Как оказалось, коротких взглядов и редких разговор не хватало. — Делал "всё" – это что? — Не лучший вопрос, но Стилбон пытается всё же докопаться до правды. Хотя, в любом случае пока выходит не очень. И, наверное, это прозвучало слишком грубо, словно лидеру плевать на то, что ему только что сказали. Вот и подтверждение им – он не может нормально разговаривать с другим слугой. — Подчинял людей этим, спасая от уготованной им судьбы. — Тихо ответил Фаэтон, всё так же не глядя на Стилбона. Не должен был он это всё слышать. Не должен был он это всё говорить. Какого мнения он теперь о нём будет? Это так тяготило душу, что хотелось просто броситься в это манящее озеро, отделяя себя от его непонятного взгляда. — Так нам и дали это, чтобы мы останавливали людей от необдуманных действий. Нет ничего стра... — Ты не понял. Я буквально подчинял людей.       Нет, лидер не удивился. Лишь призадумался. Конечно, это должно было произойти, они ведь не идеальны, и у них также есть свои желания, которые невозможно иногда контролировать. Однако было не понятно, как Фаэтон собирался привлечь его внимание, делая зло людям. Хотя точно ли он делал противные действия о которых говорит.       Карие глаза уставились на прежде ровную гладь воды, что за секунду пошла рябью. В этот же момент резкое осознание пришло в его умную голову. Слуга прибегнул уже к благоразумным способам, но они не сработали, так что он взялся за плохие дела. Стилбону стало стыдно за это. Он действительно не замечает чужие достижения. Лидер из него никудышный.       Рука непроизвольно протянулась в попытке утешить парня и тонкие пальцы коснулись рассыпчатых волос. Тот тут же ушел от прикосновения, всё молча наблюдая за озером. И Стилбон растерялся, ведь обычно никто не был против его "заботы". Хотя чему удивляться, если этот "никто" это Ану. К разным людям разный подход, а социализированность лидера не дотягивает до того, чтобы этот подход предоставить.       Посидев некоторое время в напряжённой тишине, русоволосый командир не выдержал и решил найти другое место для уединения. Компания лидера не входила в его планы и только больше раздражала. Что больше бесило, так это его поведение и некая открытость. Всё, что парень долгие годы держал в себе и скрывал за насмешливой улыбкой всплыло. На душе должно быть облегчение, но чувствовался лишь осадок неприязни и отвращения к самому себе. Но судьба решила сыграть с ним злую шутку и следующие слова тоже не было удержаны: — Как ты думаешь, я имею право быть слугой богини?       Стилбон не ожидал подобного вопроса. Да что тут говорить, он вообще многого не ожидал от этого, на первый взгляд, нахального и самовлюблённого охотника. Шатен поравнялся с Фаэтоном, а после, сам тому не веря, собственнически схватил слугу за тонкое запястье, разворачивая на себя и заглядывая в шокированные от подобной наглости глаза. Тот терпеть не стал и с силой оттолкнул лидера от себя. Каменное тело полетело в воду, и командир инстинктивно протянул руку, дабы не дать Стилбону упасть. — Я не хо... Ты получил, что заслужил. — В неловкой панике заговорил Фаэтон, но вовремя опомнился и постарался съехидничать, чтобы полностью не растерять своего уверенного образа. Ему и так было противно, что перед лидером стал превращаться в слабого нытика, жалующегося на свою "нелегкую" жизнь.       Стилбон всплыл на поверхность, но полностью вылезать из воды не хотел. Локтями упёрся в сырую землю, удобно устраивая подбородок на ладонях, заглядывая в карие глаза. — Я думаю, ты имеешь право. — На лице расплылась улыбка. — В любом случае, ты один из нас, Фаэтон, что бы ни делал. — В смысле, "что бы ни делал"? Очнись, я делаю ужасные вещи, иду против устоев нашей "матери"! Да и как такое может говорить слуга, которого я только что чуть не потопил? — Парень активно жестикулировал, словно доказывал лидеру всю гнилую часть его натуры. Это было так неправильно, что не вязалось ни с одним образом слуг, которые придумали люди. Да и вообще Стилбону никогда не доводилось лицезреть подобное. — Ты такой... странный. Мне нравится.       Фаэтон мигом прекратил расхаживать в стороны, попутно себя оскорбляя, а лишь глупо уставился на Стилбона. Того только что толкнули в воду, проявляя такое сильное неуважение к персоне лидера, а он просто наслаждается? Русоволосый аккуратно сел на край берега, вглядываясь в глаза парня, ища в них ответы. Наступила гробовая тишина нарушаемая стрекотом кузнечиков и шелестом листьев деревьев. — Извини за это. — Фаэтон указал взглядом на воду, а после помог Стилбону подняться на берег. — А, и кстати, про внимание... я пошутил. Повёлся как ребенок, а ещё и лидером себя называешь.       Шатен сперва не понял про что речь, а после просто уставился недоверчивым взглядом на русого, подыгрывая его актерской игре:       — Ну да.       По дороге в племя у них завязался интересный разговор, конечно, не единственный такой за эту ночь. — К слову, я недавно нашёл табличку какую-то и там, ну... — Стилбон мгновенно зажал рот Фаэтона, на что получил вопросительный взгляд. Про себя отметил, что столько тактильности, как за прошедшие два часа, не проявлял ни разу. — Пожалуйста, не заканчивай это предложение. — Мягко настоял лидер, а после отпрянул от охотника, что кончиками пальцев коснулся собственных губ. От карих глаз не скрылись маленькие трещины на чужих пальцах. Конечно, Стилбон понял, что стало их причиной. — Ладно, как скажешь. Но всё, что там было написано, это про тебя? — Неуверенно поднял свой взгляд русоволосый, наблюдая за сменой эмоций на чужом лице. — Вся табличка на божественном языке, так что не думаю, что то, что прочитал, ты понял правильно.       Фаэтон лишь односложно согласился, слегка пребывая в смятении. Они оба знали, что врут друг другу. И их первые взаимоотношения построились на лжи. Какая же всё таки судьба злая штука.       Некоторое время они стояли и смотрели друг другу в глаза, словно решались сказать те самые заветные три слова. Но ничего не вырвалось из груди, оставаясь лишь в голове. Ветер обдувал их волосы, а в купе с длинными русыми локонами охотника, это смотрелось очень красиво, и лидер не находил в себе сил оторвать взгляд. Но пришлось, ведь вдруг осенило, что они уже долгое время не появляются на мероприятии, и надо бы вернуться и не заставлять людей паниковать. Как бы сейчас не хотелось возвращаться в негодующее общество, это нужно было сделать. Парень легонько подтолкнул Фаэтона вперёд, как тот начал сопротивляться и бормотать что-то про то, что ему нет там места, и вообще люди его не любят. — Всё в порядке, ты ведь со мной. Да и не думаю, что разгневанный слуга это что-то новое для их глаз. Вы чуть ли не постоянно ругаетесь с Эрденом или Ореей у всех на виду, и ничего, живёшь же как-то. — Ну да... Ты прав. — Задумчиво ответил охотник, последний раз взглянув на спокойное лицо шатена, а после направился к выходу из лесной чащи.

***

      Стилбон, как и полагается лидеру, первым ступил на открытую лесную поляну, подтягивая за собой остальных. Сегодня особенный день. Парень чувствовал себя необычайно уставшим после сегодняшних ночных посиделок с русым слугой. Тот, в свою очередь вел себя уж слишком тихо. Проигнорировал упрёки Ореи и Эрдена, пристально смотрел на шатена, когда к нему близко подходили Ану, да и вообще своим поведением не вкладывался в рамки упрямого и гордого командира, каким казался до этого. Возможно, искренние разговоры подействовали на него в положительную сторону.       Помимо его молчания, среди остальных членов восьмёрки завязался какой-то спор на пустом месте. Главными были Элио и Ану, но постепенно подключились ещё и Орея с Эрденом. Тогда у Стилбона больше не осталось сомнений, что все они сошли с ума и оказались слишком вымотаны ежедневной рутиной, чтобы рационально соображать. Обменявшись с Муном парочкой взглядов, парень встал в центр поляны, привлекая чужое внимание: — Соберитесь уже и подготовьтесь. — Настойчиво попросил слуга, вежливо улыбаясь, как бы наигранно его улыбка не смотрелась.       И вроде всё устаканилось, а восьмёрка окружила Стилбона, держа друг друга за руки и тихо читая заученную за столько лет молитву.       Поднялся слабый ветерок, что всё нарастал и нарастал, колыша кроны высоких деревьев и развевая волосы слуг. Животные разбежались, словно чего-то опасаясь. Слова, что больше походили на мантру, становились всё более скомканным сплошным месивом. Ладони каждого из божественных посланников засветились слабым голубым сиянием, что медленно обретало форму длинных нитей, оплетающих тонкие запястья, связываясь с остальными частями и сцепляя восьмёрку в единый круг. На их лбах загорелись символические знаки в виде глаз, имитируя третье веко. Апогей шума достиг своего пика и все разом открыли белёсые глаза, не имеющие ничего, кроме сплошной белоснежной пелены. В этот момент все нити сплелись вокруг Стилбона, "сковывая" его, пока он также не поднял веки и всё вокруг не осветилось голубой вспышкой.       Время остановилось. Голоса слуг стихли. Повисла нагнетающая тишина. Строгий голос Цирон разнёсся по всей округе, и в белые, до сей поры, глаза Стилбона вновь вернулись зрачки. Другие не будут подробно помнить весь разговор. Лишь он, как лидер. — Ваша светлость, — Парень аккуратно поклонился перед несуществующей фигурой. — Мы вновь продвинули цивилизацию вперёд, улучшив показательные характеристики и развитие человечества до максимума. Открыли многие новые вещи, такие как... — Я в курсе ваших заслуг, Стилбон, не нужно перечислять. Как и всегда, горжусь всеми проделанными вами успехами. Однако, почему мы замечали вспышки данной вам божественной энергии в огромных количествах? — Да, совсем недавно до меня дошли сведения о том, что один ваш слуга чуть не перешёл дозволенные рамки. Я провел разъяснительную беседу и надеюсь, что подобного больше не повторится. Приношу глубочайшие извинения. — Парень волнительно глянул на Фаэтона, удивляясь тому, как красиво застыли его русые локоны.       Снова гнетущая тишина. Такое чувство, что Цирон длительно размышляла, принять ли извинения или стереть их с лица Тиамона, не оставляя и следа, чтобы точно отмести шанс подобных изъянов в будущем. Благая её сторона всё же одержала победу, и правая рука богини вынесла вердикт: — Я принимаю извинения. Переходите на новый этап развития.       Всё вновь померкло в голубой вспышке, а после время возобновило свой ход. Парень дернулся, когда Ану нежно схватили его за руку, тихо спрашивая о том, как всё прошло. Затем подошли и Орея с Мун, так же интересуясь. И Стилбон умолчал про "небольшие" проблемы, слегка с опаской поглядывая на Фаэтона, что наоборот старался смотреть куда угодно, лишь бы не на лидера. После, горько улыбнувшись, шатен натянул на себя маску беззаботного парня, разворачиваясь и с приподнятым настроением направляясь обратно в племя.       Им предстояло перейти на новый этап развития цивилизации, с новыми правилами и устоями.