Танец времени

Уже три ночи в приюте Гермиона не спала. Ей было душно и жарко. Колючее твёрдое одеяло отличалось от тех, к которым она привыкла. А соседки по комнате то и дело чесались, ворочались или храпели. Жёсткие пружины будто насквозь протыкали хлипкие матрасы и как бы девушка не крутилась — торчали со всех сторон. Ещё было очень холодно. Уличный ветер свистел в щелях и черепице, проникал на пол комнаты и заставлял кутаться сильнее. Чтобы пойти в туалет, Гермиона надевала тёплые ботинки, поверх колготок в которых спала. Пытаясь уснуть, она вспоминала дом, родителей и горевала по судьбам местных детей, обречённых гнить здесь. Они были озлобленными. Маленькими, но ядовитыми. Все норовили всех съесть. Отобрать, обидеть, обозвать. Хоть они и вынуждены были существовать вместе — дружбы в этом месте не было. Только конкуренция. За еду, за одежду, за комнаты, за мужчин, за жизнь. Это был маленький филиал Ада, в котором не могло быть спокойной жизни, без мыслей о том, чтобы попытаться защититься, отстоять себя и свою собственность (Гермиона знает, ведь её палочку чуть не увела девочка помладше, но хорошенько получив по рукам — успокоилась.) К своему четвёртому дню, Гермиона выяснила, что «легально» отсюда выйти можно тремя способами: Первый — попасть в тюрьму за преступление. Второй — умереть; можно инсценировать в самом приюте или на выездной экскурсии, которые проводятся крайне редко, но в подозрительных местах. И последний, третий — стать чьим-то усыновлённым ребёнком. Сложность последнего была в том, что «нормальные» люди в войну почти не появлялись. Зато извращенцев, религиозных фанатиков и прочей нечистоты было пруд пруди. Но даже они появлялись в приюте раз в несколько месяцев. Гермиона теперь каждый раз вызывалась мыть пол первого этажа, чтобы краем глаза следить за приходящими. Она всё придумала. Она даст месяц потенциальным родителям, чтобы они появились, и даже если с их зубов будет капать кровь — станет их дочерью. Её палочка не учтена, а благодаря занятиям ОД в этом году она может применить «остолбеней» даже невербально. Поэтому выгода вырисовывалась для всех: она спасётся сама и спасёт того несчастного, за кем придут усыновители. Если же до середины июля никто не появится — чтож, придётся «умереть». Словно в ответ на её мысли за спиной скрипнула дверь и Гермиона напряглась. Она неспешно выжала тряпку в ведро, стараясь показаться хозяйственной и полезной и после этого, как можно женственнее и привлекательнее, обернулась через плечо. Она должна была привлечь маньяка всеми доступными способами. В конце-концов у неё единственной здесь не было проблем с кожей! Но вошедший не был усыновителем. Более того, он не был взрослым, однако едва Гермиона бросила на него взгляд — её сердце остановилось. У него был чемодан. Слишком большой и, судя по всему, тяжёлый. Гермиона была слишком умной девочкой, чтобы сложить два и два — мальчик приехал в приют с огромным чемоданом через неделю после сдачи СОВ. Она подняла глаза на часы: именно в это время прибывает Хогвартс-экспресс летом. Парень на неё не взглянул. Он стоял там, высокий и задумчивый, будто мыслями был ещё в школе. Одежда на нём была самая обычная, но очень аккуратная и чистая, что уже выделяло среди других. — Ну… Добро пожаловать? — улыбнулась незнакомцу Гермиона. Это был первый раз, когда она сама пошла с кем-то на контакт. Парень перевел на неё все ещё неосмысленный взгляд и через мгновение сфокусировался. Ого. Она начала сомневаться, что он отсюда. Кроме того, что у него тоже не было проблем с кожей, он в общем выглядел слишком другим. Высокие скулы, прямой нос и аккуратно уложенные тёмные волосы выглядели почти аристократическими. И когда он посмотрел на неё глубокими синими глазами с лёгким налётом удивления — Гермиона осеклась. Но всё расставила на свои места, выглянувшая из кабинета мисс Коул: — Том, опять вернулся? — посмотрела на него настоятельница и снова скрылась за дверью: — Твоя комната ещё свободна, поднимайся. И Том, не произнеся ни слова и не удостоив больше никого взглядом, двинулся к лестнице, обойдя по пути ведро Гермионы.

***

Следующую ночь она не спала из-за мыслей о загадочном парне. В тот день он не спустился на ужин и Гермиона начала переживать. Не то, чтобы ей было дело до кого-нибудь отдельно в этой дыре, но Том был… другой. То, что он волшебник — было очевидно. Скорее всего закончил пятый курс как и она. Гермиона даже успела пофантазировать как он учится и, больше всего хотела, чтобы он не уступал ей самой. На его лице был практически написан интеллект. Он не был глупым Крэббом или беспросветно тупым Гойлом. Том не был неуклюжим или неловким. Он был будто выше. Выше приюта, выше магловской жизни. Он был вынужден жить здесь, но находился только физически. Будто ждал на остановке, когда приедет автобус в жизнь. Интересно, захотел бы он выбраться отсюда, если бы она предложила способ? Гермиона всегда была социальной, компания и группа единомышленников ей была жизненно необходима. Она с удовольствием бы занималась с кем-то даже в библиотеке, но к сожалению в её окружении не было тех, кто не испортил бы спокойную учебу глупыми комментариями или шутками. Ей надо его узнать. Понаблюдать. Не может же она позвать с собой первого попавшегося человека. Вдруг он окажется мерзким как Малфой? Но даже не зная его, Гермиона очень надеялась, что он другой. Как Гарри. Может и не такой тёплый и дружелюбный, но надёжный и сильный. И точно уверенный. Гермиона хихикнула, закутываясь в одеяло — Том уже подходил ей на роль крепкого плеча, а ведь ещё даже рта не открыл.

***

Утром Гермиона встала раньше других. Она притворялась, что не ждёт ничего особенного, хотя в реальности не могла оторвать взгляда от лестницы. Каждая тень, каждое поскрипывание сверху заставляли её сердце биться чаще. Она ждала. К тому моменту, как все дети потянулись к завтраку, она уже помыла пол у входа, вытерла подоконник и даже умудрилась ополоснуть тряпку в самой чистой воде из ведра, чтобы случайно не испачкать форму. Глупо. Бесполезно. Но… в приюте не было больше ничего, что имело бы хоть какой-то смысл. Кроме её плана. И незнакомого волшебника. Она не знала, чем именно он её зацепил. Внешность — смешно. Что ей внешность, когда она собиралась вернуться в своё время? Интеллект? Хммм… возможно. Но Том мог лишь казаться умным. Что-то в нём было такое, за что ей хотелось держаться. Решительность, уверенность? Она будто на уровне инстинктов чувствовала, что он сможет постоять за них обоих, если вдруг отправится в бега вместе с Гермионой. Мысли не давали покоя даже за завтраком. Конечно, она не Трелони. (Гермиона не сдержанно фыркнула, глядя в склизское овощное рагу). И не могла «прочитать» личность по чаинкам. Но за неимением друзей и семьи, ей так хотелось кому-то верить. Кому-то, кто был бы за неё. Поверил ей. — Ты Гермиона? — рядом приземлилась блондинка, шлёпнув свою руку возле её кружки. Девушка подняла глаза на собеседницу, постепенно возвращаясь в реальность из своих мыслей. — Я Мэриэм. — блондинка облокотилась руками о лавку сзади и оглядела её с головы до ног. Оценивающе. — Ты говорила с Клариссой? Гермиона кивнула, ковырнув вилкой варёную морковку. В дверях внезапно появился Том и ни на кого не глядя пошёл к столу раздачи. Гермиона даже на секунду обиделась — неужели она совсем не выделяется? Она слышала, что когда появляется в классе новая девочка — мальчики могут вести себя не совсем адекватно. Этот мальчик не вёл себя не адекватно. И адекватно тоже не вёл. Он словно был отдельно. — Эээй! — Мэриэм нервно пощёлкала пальцами перед лицом собеседницы. — Ты вообще слушаешь? Гермиона отпрянула от грязных ногтей перед своим носом и с удивлением посмотрела на девушку: — Прошу прощения? — негромко спросила она. Мэриэм, казалось, задохнулась воздухом. — А знаешь! — она резко поднялась и задела острыми коленями стол, от чего тот пошатнулся и некоторые кружки чая перевернулись. Послышались возмущённые и раздражённые звуки. Мэриэм привлекла внимание. — Архи-глупо игнорировать протянутую руку! Гермиона прищурилась: протяную руку? Архи-глупо? Что она пропустила? — Я больше не буду делать тебе никаких предложений! Нравится мыть дерьмо — пожалуйста! — Она всплеснула руками. — Юная леди! Следите за языком! — К ним направлялась воспитательница, воинственно размахивая полотенцем. — И вообще, — злобно зашептала Мэриэм, — ты уродливая, нелюдимая и странная! Пошла ты! — Мэриэм! — воспитательница была ближе, но девушка уже рванула в сторону выхода: — А ну-ка стоять, мерзавка! Гермиона сидела в полном ступоре. Что она сделала? Пока она размышляла о том парне, ей успели что-то предложить, обидеться и облить грязью. Боже, лишь бы Мэриэм не сильно поколотили — иначе она со своим дурным нравом, может затеять вендетту. Гермиона покачала головой и собиралась уткнуться лицом в тарелку, как увидела два огромных голубых глаза напротив. Она вопросительно подняла брови. — Зря отказалась, ты красивая. — девочка лет десяти цинично обвела Гермиону взглядом. Уже. В таком возрасте. — Я даже не поняла от чего отказалась. — Гермиона воткнула вилку в морковку. — От денег. От свободы. От счастья может быть. — девочка посмотрела по сторонам. — Тебя могли бы забрать. Гермиона засунула вилку в рот, не желая продолжать разговор, но девочка всё равно продолжила: — Уже был такой случай. Новенькую позвали в бар и она тут же понравилась богатому солдату. Он её и увез. — И больше её никто не видел… — пробормотала Гермиона. Все было похоже на очень предсказуемый сюр. Или это из-за того, что она посмотрела слишком много документалок? — Конечно! Он же её увез! Живет наверное сейчас где-нибудь… в Америке, в огромном доме с прислугой. Гермиона поджала губы и вздохнула, глядя на девочку: стоит ли говорить ей, что скорее всего новенькую где-то расчленили и закопали? Или пусть верит в чудо? Она бросила неосознанный взгляд на загадочного парня в дальнем конце и наткнулась на глубокий, но совершенно пустой в ответ. Он будто следил за перепалкой, смотрел на Гермиону, а потом ушёл в свои мысли, даже не посчитав нужным отвернуться. Не боясь. Это ей в нём тоже понравилось. Она уставилась в ответ. Том размышлял долго. Его длинные пальцы были согнуты у самого лица и костяшка указательного медленно двигалась вдоль верхней губы, пока он думал. Интересно о чём? Если он смотрит на Гермиону, то может быть и думает о ней? Внезапно он взял рукой кружку и сразу перевёл взгляд на свой чай. Минуя Гермиону. Не обращая внимание на то, что она ждала его минуты три! Она едва не зарычала, поднимаясь на ноги. Ей-богу, это место её доконает. Она не спала нормально уже несколько дней, соглашалась на любую работу, которую ей давали, тем самым создав обманчивое ощущение безотказности у воспитательниц. Строила план побега, хотя строить нечего: радоваться — если её выберут, конфундус — если нет. А теперь ещё этот! Да кто он, чёрт побери, такой! Гермиона поставила грязную посуду чуть громче, чем нужно и резко развернулась. Ей надо в библиотеку. Почитает библию. Почитает арифметику. Хоть что-нибудь, чтобы однообразие и вязкость жизни приюта её не убила. Том не подозревал о вспышке гнева. Он всё также не видел Гермиону, в чём она убедилась стрельнув в него глазами уже возле выхода.

***

В комнате отдыха было не многолюдно. Едва она вошла, как сразу услышала неприятные шепотки, подозрительно похожие на то, что обсуждают её. Взяв первую попавшуюся книгу и не найдя достаточно уединённого места — она села прямо на подоконник, закинув ногу на ногу. Книга оказалась путеводителем по миру этикета. Или, Гермиона бы скорее назвала его сводом правил для женщин. Углубляясь в чтение архаичных принципов, она с каждой строчкой сильнее поджимала губы и всё больше хотела домой. Ту ногу, что свободно висела в воздухе, бесцеремонно пнули. От неожиданности Гермиона вздрогнула и посмотрела на нарушителя спокойствия. Им оказался высокий веснушчатый парень со странно широкими плечами, но при этом сильно худой. Как будто швабру в рукава вставил. — Я говорю, ловко ты эту суку, — обращался он к Гермионе. Девушка нахмурилась, не понимая. Она все еще пыталась отойти от пинка в ступню. Не больно, не обидно, но слишком… по-свойски? Настолько, что как будто эту грань переходить было не нужно. — Мэри очень давно якшается с солдатами. — пояснил он так, будто Гермиона интересовалась. — вместе со всем, что она им предлагает, они очень часто дают ей в долг. Знают, что она никуда не денется. А тут вот те на — усыновители! Мэри не будь дурой сразу начала искать себе замену. Гермиона обратилась в слух. Усыновители. Краем глаза она заметила как зашёл Том и не глядя ни на кого вокруг подошёл к секретеру, пробегаясь пальцами по корешкам книг. — Конечно! Ведь пойдет молва! Начнут искать! А семья то порядочная, говорят аж из Литтл-Хэнглтона приехала! — Наоборот подозрительно, что издалека. — болтала ногой девчушка рядом. — Кто знает, чем они там занимаются. — Согласна с Уиллом. — кивнула другая, — Зачем маньякам ехать столько миль в приют, если можно украсть ребёнка по дороге? Гермиона поёжилась — какие ужасно циничные ведутся здесь разговоры. Из толпы говорящих самым старшим был Уилл, примерно её возраста. Остальные сильно младше. — То есть ты рад, что поедешь с Мэри? — широко улыбнулся другой парень, обращаясь к Уиллу. — Век бы её рожу не видел, — застонал тот в ответ: — Она меня здесь достала, теперь и там будет. Гермиона прочистила горло, чем обратила все взгляды на себя: — Вас обоих… усыновляют? — Ага, — кивнул Уилл. — Очень необычно, скажи? — Да откуда она может знать… — И… Эмм… когда? — она старалась придать голосу лёгкость, — Я имею в виду, они же издалека, не могут часто ездить, да? — Сегодня во время обеда приезжали, просили составить документы на завтра. — он широко улыбнулся и закинул руки за голову, — так что сегодня у меня будет прощальный ужин. — Это… здорово. — Гермиона выдавила улыбку и встала на ноги, — Поздравляю тебя. — Да было бы с чем! Вот если бы они не брали Мэри… Дальше Гермиона уже не слышала. Она вылетела из комнаты отдыха и пошла в самый дальний конец коридора, надеясь, что никого не встретит по дороге. На удачу там тоже оказалось пусто и она могла спокойно подумать. Гермиона облокотилась руками о подоконник и прижалась головой к стеклу. Не лбом, а тем местом, где уже начались волосы — она всё ещё была брезглива. Она облажалась! Ох как же она облажалась! Гоняясь за Томом и размышляя над его значимостью для неё — она отвлеклась и упустила усыновителей. Как же теперь быть? Они сегодня попросили подготовить документы, а значит мисс Коул должна всё сделать к завтрашнему дню! Пойти в лобовую атаку? Заставить усыновителей забыть о Мэри и взять её? Но как быть с документами и миссис Коул? Если она заново начнёт все оформлять и это займет ещё день? За него может случиться всё, что угодно! Например: а) Усыновители опомнятся и уедут. б) У них билет на поезд, который они не могут перенести. в) Мэриэм устроит кровавую расправу. Последнее пугало меньше всего, но как возможный исход указать необходимо. Гермиона от досады стукнула головой о стекло. — В моей комнате холодно. — низкий, глубокий, незнакомый голос прозвучал за её спиной и девушка от неожиданности подпрыгнула: Прямо за ней, в двух шагах, стоял Том. Он бесстрастно смотрел на её позу, положив руку на ручку одной из дверей. По всей видимости — от его комнаты. Гермиона смотрела в его глаза, на его позу, на дверь, на пустой сзади него коридор, пока её сердце стучало как ненормальное. Он с ней заговорил! — Ты… — её голос охрип от неожиданности, — приглашаешь? Он хмыкнул. Будто ничего глупее не слышал. — Я говорю, что тебе не стоит разбивать это стекло. — спокойно произнёс он, всё также глядя в глаза, — Потому что в комнате и без того холодно. Гермиона разозлилась. Ей не нравилось чувствовать себя дурой. Она отошла от окна, оттолкнувшись от него бёдрами, и задрав подбородок, гордо прошла мимо Тома. Она не видела его выражение лица. Скорее всего опять это долбанное безразличие. Внутри Гермионы закипал чайник. Она внезапно остановилась. Она не знала здесь ли он ещё или уже ушёл, но решила выплеснуть свою злость: — Уж точно теплее, чем зимой в Шотландии. Она обернулась и вот он — встретилась с глубокими синими глазами. Том её слушал. Он был заинтересован. И Гермиона решила добить: — Особенно если живешь в замке. На мгновение повисла гнетущая тишина. Битва взглядов продолжалась несколько секунд, пока, словно выстрел, не раздался щелчок замка. — Возможно, — негромко произнёс Том, — я действительно приглашаю. Гермиона стояла с каменным лицом, оценивая ситуацию со всех сторон и, если честно, — готова была рвануть в эту комнату, посадить напротив себя Тома (как Гарри и Рона) и начать строить грандиозный план по спасению. Интеллектуально одарённый сообщник бы вносил коррективы и был бы идеальным напарником. И уже завтра они оказались бы вне приюта, вне Лондона и Гермиона смогла бы связаться с Дамблдором! Но тогда она не была бы собой. — Уже не надо. Она не стала смотреть его реакцию, предпочитая представить её во всех красках мысленно. Пусть даже та не будет соответствовать действительности.