In Cold Blood

— И на кой хер ты это сделал? Будь Юкио на месте Шигараки, он бы закатил глаза. Гиран уже полчаса отчитывал лидера Лиги, словно пятилетнего шкета. Момент, когда они стали близки настолько, что брокер мог спокойно ругать начальника, не гнушаясь подзатыльников и виртуозных матов, напарник пропустил. Однако сам он препираться с личностями, которые рукопожатием способны стереть тебя в порошок, не спешил. Хотя Юкио тоже мог много чего сотворить одним лишь рукопожатием. Например, деменцию… — Нет, я серьёзно, зачем надо было это делать? Неужели непонятно было, что он не согласился бы? Почему не обсудил со мной? Ещё и по башке, главное, получил! — на каждое слово приходился гулкий удар по столешнице. — Я, конечно, понимаю, что ты у нас босс, но, блять… Так, стоп. Мелкий, ты че ржешь? Не сдержавший улыбку Юкио обернулся на Шигараки и сделал вид, будто не понял, кому именно адресована претензия. — Он и не ржет, — с умным видом констатировал телепат, переводя стрелки на начальство. — Да я не про него! Ты ржешь! — и без того злой Гиран ткнул пальцем младшему прямо в ребро. — Что смешного? — Да. Что смешного? — поддакнул Шигараки. — Да у меня вся жизнь обосраться какая смешная. Чего ты именно его ругаешь-то? Поругай Курогири. Это же он говорил с Убийцей Героев. Верный компаньон лидера Лиги, до этого спокойно протирающий стаканы за барной стойкой, сразу поменялся в «лице». Мол, а я-то тут при чем? — Команда шла отсюда, — брокер мотнул головой в сторону молчаливого Курогири. — И шла без моего ведома! — Я тебя понял, — вздохнул Шигараки. — Но вообще-то мои приказы не обсуждаются. Я делаю, что хочу. Юкио снова не сдержался и на этот раз издал что-то среднее между смешком и язвительным «хм». — А теперь что? — Шигараки, напрочь убежденного в своей исключительной правоте, эта реакция даже как-то оскорбила. Но отвечать ему не просто не спешили, а вообще не собирались. И тогда он, повернувшись всем корпусом к молодому гостю, добавил голосу приказной тон: — Я спрашиваю: что смешного? Гиран тихо выругался куда-то себе под нос и махнул рукой, приговаривая что-то про юные годы. Юкио же, совсем не напуганный его недовольством, демонстративно откашлялся: — Напоминаю, что ты не мой босс, и я имею полное право тебя игнорировать и не отвечать. — Тогда вступай в Лигу. Вместо ответа, оппонент снова издал смешок, а затем — ещё один, и весело улыбнулся: — А ещё имею право смеяться над тобой. Шигараки громко цыкнул, видимо, пытаясь вложить в этот звук все свое недовольство и обиду от невозможности что-либо сделать. Ему явно жаль, что Юкио напарник Гирана и его нельзя так просто убить. Как жаль… — Так, пацаны, не ссоримся, — шикнул на обоих брокер. — Юки, твою мать, у тебя не язык, а помело. Заткнись и сядь, — внезапно даже для себя самого Юкио послушно плюхнулся в одно из кресел, но глаза закатить не забыл. — Шигараки, короче… В следующий раз лучше обговаривай со мной, кого и как ты планируешь завербовать, окей? Так будет лучше для всех. Все-таки я в этом деле спец. — Но мне нужны люди. А ты их медленно набираешь. Убийца Героев способный и известный, поэтому… — Тебе не люди нужны, а мозг, — послышалось со стороны кресла. — Да твою ж ма- — Есть что сказать — говори прямо, — Шигараки встал и подошёл к центру комнаты, упираясь взглядом в раздражающего гостя. — Я имею право тебя игнорировать, помнишь? — Тогда заткнись и сиди тихо, а не права качай, — прозвучало с серьезной угрозой, звон которой Юкио услышал не только на словах, но и в собственных мыслях. Глубокий вздох. Ладно. Он и впрямь уже перегнул палку. Не понравилась пара слов и все — решил дать себе волю поиздеваться. — Идеология, — не горя желанием отступать, но сбавив обороты, тихо предложил Юкио. — Что? — Идеология. Слово такое есть, — ох, что-то у него хуево выходит быть доброжелательным. — У Убийцы Героев она есть, вот он и стал так популярен. А ты просто хочешь убить Всемогущего. Подкрепишь это чем-нибудь — цены тебе не будет. Разглядеть эмоции босса Лиги было затруднительно, поэтому Юкио опирался на то, что чувствовал. Хотя, использовать причуду тоже нелегко: у неродивого начальника в мозгу стрекотал не один таракан, а целое гнездо. Шигараки — сплошная головная боль, в прямом смысле слова. Однако, говорит он на удивление всегда честно. Злодей, видимо, все же задумался над услышанным и пару минут стоял как вкопанный, погрузившись в собственные мысли. Затем медленно прошёл в сторону гостя и с очень важным видом опустился в кресло напротив. Гиран сдавил переносицу. Он был готов поклясться, что чувствует, как седеет с этими двумя. Они уже не первый раз так препираются, причём начинает-то не Шигараки! Брокер коротко поинтересовался у Курогири, можно ли прикурить прямо здесь и, получив понимающий кивок, достал пистолет. Пистолет-зажигалку. Новую, из какого-то магазина приколов. — И… у тебя есть какой-то план? — стараясь подвести собеседника к какой-нибудь гениальной стратегии, спросил глава. — Нет. С чего вдруг? — Юкио лишь пожал плечами. — Только основа идеи, так сказать. — То есть, тебе лишь бы спиздануть? — А тебе — лишь бы сделать хуйню? Не нужно было видеть сквозь предметы — а, точнее, руки — чтобы прочувствовать прожигающий и накаленный от спора взгляд Шигараки. Его раздражала наглость. Его раздражало, что его не воспринимают всерьёз, что смеются над его планами. Его раздражало, что остаются безнаказанными. — Так, школота, вы закончили? — прерывая напряжённую и затяжную паузу, окликнул брокер младших, потягивая вторую сигарету. — Нет. Гиран, сделай с этим что-нибудь, — злостно прошипел юный злодей. — Да, Гиран, сделай с этим что-нибудь, — Юкио кивнул в сторону оппонента. — Сами, блин, делайте. Нашли себе семейного психолога Вы гавкаетесь уже несколько месяцев. Вы меня достали. И Курогири вы достали, — тройка дружно повернулась на нервно протирающего один и тот же стакан «бармена», который сделал вид, будто ничего не заметил. — Выйдете и подеритесь уже по-мужски! Либо начинайте сначала, чтоб вас. — Первый вариант меня не устраивает, — буркнул напарник, зарываясь в ворот худи. — А меня — очень даже, — усмехнулся Шигараки, на что получил приглушенное тёплым флисом фырканье. — Ладно. Что за второй вариант? — Узнайте друг друга получше, познакомьтесь, что ли. Вам всё равно ещё долго общаться придётся. Давай, босс, это тебе дружеский совет. Нам ещё много с кем придётся налаживать контакт, и, поверь мне, у Юки далеко не самый скверный характер, — Гиран эмоционально тычет сигаретой в воздух в направлении кресел. — Все, я молчу. Они оба в глубине души понимали, что вечно бодаться — не дело. Но хотелось. Поспорить, поставить на место, доказать собственную правоту. У Юкио такого желания не возникало со школьных времен, поэтому ему даже стало как-то неприятно от себя. Не то чтобы ему уж прям так не нравился Шигараки. Ему, скорее, не нравилось, что и как он говорит. У Шигараки же все было банальнее некуда — он не любил, когда с ним спорили. Просто потому, что он прав. Он главный — он прав. Можно давать советы, подсказывать, направлять, но не спорить. Хотя, если бы ему дали шанс перенять телепатическую причуду на свою сторону, он бы, возможно, и потерпел. Мертвенная тишина и борьба двух упрямств была прервана Шигараки. Не потому, что он сдался, конечно же. А потому, что отходил быстрее. — Что у тебя с головой? — он, словно пятилетний ребёнок, указал пальцем на заметную белесую полосу между вьющихся прядей. Судя по взгляду собеседника, с вопросом он промахнулся. — А у тебя что с головой? — тут же раздался встречный. — Это? — Шигараки, будто бы его спросили, как пройти до метро, легко ткнул рукой в… руку. — Это отец. «Всё у него плохо с головой». Юкио на всякий случай метнул взгляд в сторону Курогири и Гирана, и те, будто по указке, одновременно отвернулись. И что ему, черт его за задницу, на такое отвечать? Почему его вечно окружают какие-то психи, а? — О, эм… — честно говоря, он не думал, что не найдёт слов для ответа, и даже замялся. Не мог понять, стоит ли на этом моменте подкалывать или лучше молча кивнуть. — А это — сестра, — не придумав ничего лучше, чем продолжить тему, Юкио указал на свой шрам. И они замолчали. У бедного Гирана даже сигарета не курилась, и он, дабы хоть как-то разбавить обстановку повседневным бессмысленным разговором, начал сам: — Кстати, насчет твоей сестры. Помнишь, я говорил, что у меня есть новости? Юкио мог бы ответить, что ему неинтересно — и это было бы правдой — но решил показательно отвернуться к стенке, опять зарывшись лицом в ворот худи по самый нос. — Тебе пофиг, да? — приподняв бровь, хмыкнул Гиран. — Ну как хочешь. — А мне интересно, — подал голос Шигараки. — О! — А можно не при всех? — с нотками агрессии донеслось сквозь ткань. — Выйди тогда, — даже не оборачиваясь, предложил лидер Лиги. Юкио закатил глаза и уткнулся лбом в холодный кирпич. — Так что там? — Да я тут узнал, что младшая сестренка нашего мистера Зануды считается пропавшей уже как четыре года. — Чего? — повернулся напарник быстрее, чем отвернулся. — И как давно ты узнал? — Да как только мы в Японию вернулись. — Почему только сейчас рассказал? — Ты че, издеваешься? Я тебе раз пять сказать пытался, ты меня игнорировал. — А из-за чего пропала? — не обращая внимание на новый спор, Шигараки продолжил углубляться в тему. Интересно же. Все равно поговорить особо не о чем. — Понятия не имею, — Гиран пожал плечами. — Вообще там странная история. Сп… — острый взгляд ясно напомнил быть поаккуратнее с этой темой, — … его отец даже не заявлял об этом в полицию. Так что никто не знает. Кроме старых добрых одноклассников, конечно, — он подмигнул товарищу. О да, знакомые из школы обладали на удивление хорошей памятью, когда дело касалось вот таких, нужных Гирану вещей. — Если не заявлял, значит, не пропала, а сбежала. У нее предрасположенность, — неожиданно для себя Юкио даже почувствовал облегчение. — Пофиг. — А ты довольно спокоен, — хмыкнул третий. — Не волнует, что человек пропал? Тем более, родная сестра. Снова заболела голова. И уже непонятно, от Шигараки или от Гирана. — Во-первых, она мне родная только на полшишки. Во-вторых, ей двадцать два года. Не маленькая, разберется. Кажется, на секунду растерявшись, собеседник помладше повернулся к брокеру. — Я думал, она подросток. Сказали же, что младшая… — он обратился к гостю. — Так мы… не ровесники? — Я старше, чем ты думаешь, — снова вставил свои пять копеек Юкио. — И насколько же? — Допрос разрешаю только при вступлении в Лигу. — Так ты все же собираешься? — заинтригованно протянул Шигараки. — Ха, — решив, что время достать сигарету наконец пришло, парень зашуршал карманами. — Да ни за что.

***

Тщательно выжимая вымытые волосы, Юдзуна заметила уже заметно белеющие кончики. Опять… Почему-то это ей всегда казалось забавным. У Тойи вот белыми отрастают корни, а у нее наоборот — концы. Два сапога пара, конечно. И оба стараются замаскировать проблему как можно быстрее. Выходя из ванной в прохладную из-за сквозняка комнату, девушка мелко вздрогнула и остановилась в дверном проеме, где-то на границе тепла и прохлады, раздумывая, как бы закрыть окно, не приближаясь к нему. Это дурацкое окно у неё уже в печёнках сидело. Компромисс по вопросу о комнатной температуре им найти так и не удалось. Одному жарко, другой холодно… Да и спят они давно раздельно, поэтому варианта согреться о кого-то уже нет. И хорошо. В очередной раз полностью погруженный в новостную передачу брат сидел на стуле, опершись локтями о колени и не шевелясь. Юдзуна никогда бы не подумала, что репортажи можно смотреть с таким упоением и блеском в глазах. И ведь он так смотрел каждый выпуск. Но она решила немного отвлечь своего сожителя. — Не хочешь съездить на море? Юдзуна давно собиралась предложить очередную поездку: бытовая рутина ей начинала наскучивать и слегка действовать на нервы. Она чувствовала, что в каком-то смысле отстает от жизни. Ни новых знаний, ни развития навыков, а одного чтения не хватало. Хотелось чего-то новенького, но она не совсем понимала, чего именно, поэтому, чуть подумав, добавила: — В Камакуру. В ответ — неразборчивое мычание. Тойя всегда издает именно такой звук, когда чем-то сильно занят и хочет создать видимость того, что он участвует в разговоре. — Закрой окно, пожалуйста. Мне холодно. Автоматическое мычание раздалось даже раньше, чем она закончила фразу. — Ты дурак, знаешь? И снова протяжный приглушенный звук, заставивший Юдзуну чуть приподнять уголки губ. И тут же опустить. Что там такого интересного? Прислонившись к дверной раме, чтобы разглядеть за профилем Тойи происходящее на экране, девушка не увидела ничего, кроме очередных страшных картинок. Опять Убийца Героев. Новый бум для СМИ. Новый сюжет для каждого выпуска новостей. И будто долгожданная серия излюбленного сериала для друга. А как он смотрит! С таким видом нужно продумывать злодейские планы, а не электричество тратить. Фыркнув, она бросила взгляд на полотенце в руках и, не испытывая ни малейших угрызений совести, метнула его в брата. Он с ожидаемо не самым радостным взглядом тут же обернулся, словно напуганный кот. — Прием, как слышно. — А можно поспокойнее? — он слабо бросил влажное полотенце обратно, чтобы Юдзуна точно поймала. — Я могла бросить кусок льда. Так что я абсолютно спокойна, — она пару раз похлопала по махровой ткани. — О чем говорят? — Стейн покалечил про-героя Ингениума в Хосу. Похоже, серьезно, — договорив, Тойя внезапно чуть улыбнулся. — Теперь этим занимаются герои. Юдзуна нахмурилась. — И это весело? — Что-то в этом есть, — хмыкнул собеседник. — Возможно, он правильно поступает. — Людей убивает? — Если бы ты послушала, ты бы… Он сразу же затих, так и не договорив. Не закончил просящимся «ты бы поняла», потому что… Да потому что не поняла бы. Еще немного понаблюдав за поникшим взглядом, девушка тихо вздохнула. — Хосу же в Токио, да? Кто его там патрулирует из героев? — Мануал. И Старатель. — М. Юдзуна стихла, придумывая, как вывернуть тему разговора так, чтобы больше не говорить о героях. Конкретных героях. Иначе так их вечерняя беседа зайдет в самое неприятное русло. Впрочем, по лицу Тойи стало понятно, что разговаривать он, собственно, больше и не хочет. — Закрой, пожалуйста, окно, — поежившись от сквозняка, еще раз попросила она. На этот раз, вместо мычания, в ответ последовало действие: собеседник сразу выполнил просьбу. Как только холодный ветер перестал дуть в комнату, девушка с облегчением прошаркала к небольшому диванчику, забираясь на него с ногами и стараясь нагреть себе местечко. По телевизору все еще шел репортаж об Убийце Героев. Что ж, новости, значит, новости. Нужно же иногда уступать. Раз Тойе так нравится смотреть на то, как убивают людей — почему бы не посмотреть вместе с ним, верно? Он ведь раньше таким не был, не так ли? Казался более мягким и безобидным, что ли. А теперь это вечно спокойное лицо, хотя нет… отрешенное. Разговоры только о том, что происходит в мире героев. О Юэй. Да и сейчас. Сказал, что поддерживает этого… От своих мыслей она снова поежилась. На плечи неожиданно упало что-то пушистое. Накинув скомканный уголок пледа Юдзуне на шею, парень обогнул диван и устроился рядом, отчего вокруг сразу потеплело. — Спасибо, — утопая в белом облаке, которое сама когда-то подарила Тойе, она подвинулась чуть поближе. Но не так, чтобы нарушать его личное пространство. — Слушай, я говорила пр- Ее прервало даже не то, что он снова ее не слушал, не то, что он лишь безучастно сидел рядом и прожигал взглядом рябящий экран. Нет. Ее прервало то, что он улыбался. Улыбался так, как улыбаются маленькие дети в предвкушении десерта, только более… жутко. Юдзуна склонила голову набок, чтобы рассмотреть его лицо и убедиться, что ей не кажется. Как можно с таким выражением слушать про очередные убийства? Как можно так этому радоваться? Как можно…? Погруженная в собственные мечущиеся мысли, она отвернулась и с дрожью отодвинулась к противоположному краю дивана.

***

Следующие несколько дней их разговоры ограничивались пожеланиями доброго утра и спокойной ночи. Короткими «привет» и «до встречи». Юдзуна долго не могла понять, почему она убегает из дома раньше, чем Тойя вдруг откроет рот и начнет с ней говорить. Не могла понять, почему первым делом после возвращения запирается в ванной или начинает что-то готовить, перебивая кухонным шумом все попытки обсудить прошедший день. Не могла понять, почему на работе в кофейне не с первого раза слышит голоса коллег. А потом поняла. Ей страшно. Она боится, что Тойя станет таким же. Что он станет героем новостных эпизодов о злодеях, что о нем станут говорить как о преступнике. Что он убьет человека. А, может, и не одного. Но разве Тойя способен на такое? С чего бы ей так думать, правда? Вот только ей и раньше в голову даже прийти не могло, что Юкио кого-нибудь убьет. Вспоминая старшего брата, Юдзуна нервно сглотнула. Она говорила Тойе, как к этому относится. Говорила давно, но ее мнение не изменилось. Да, ей тоже не особо симпатизируют герои. Да, она не считает всех злодеев последними мерзавцами, ведь она с ними даже не знакома. Но убивать… Убивать-то зачем? Через еще несколько дней она начала замечать, как брат косится на нее. Как колко смотрит ей в спину, когда она готовит очередной ужин. Как пытается заговорить перед сном. И как она перестала желать ему спокойной ночи. Не желая отмалчиваться дальше, в очередной неприятно тихий день он подошел к ее футону, постоял возле него, убедившись, что она лишь притворяется, что спит, и, кажется, слишком громко спросил: — Юдзуна, что происходит? Пока девушка решала, стоит ли дальше играть роль сладко спящей или же решить проблему сейчас, парень прервал ее мысли: — Я вижу, что ты не спишь. — Что происходит? — глупо моргнув и не оборачиваясь, эхом повторила она. — Тебе не нравится, что я так увлечён темой Убийцы Героев, да? Она перевернулась на спину, хмуро оглядывая возвышающегося брата над ней. — Да. С шумным вздохом Тойя присел на пол. — Если тебе нужны объяснения или что-то подобное, то это вряд ли поможет. Мы с тобой слишком разные, знаешь? Ты просто… — ...не пойму, — тихо закончила за ним Юдзуна. В ответ медленный кивок. — Я слышала это слишком много раз. И я знаю. — У меня давно есть план. Серьёзный план. Но чтобы он стал реальным, мне нужна помощь. Что-то большее, чем просто сидеть здесь, кое-как выживать. — И как я… могу тебе помочь? — осторожно спросила девушка. Но затем, увидев лицо брата, поправилась: — Могу ли? — Не думаю, — честно ответил тот. — Вернее, однозначно не сможешь. — Ты же не собираешься никого убивать, правда? — сжимая одеяло, она боязливо спросила то, что волновало её уже несколько недель. — Нет, я… Не совсем. — Что значит «не совсем»? Тут ответ либо «да», либо «нет», — Тойя мрачнел на глазах, и Юдзуна жалела, что это видит. — Так что? После такого траура в лице должно было проскользнуть облегчение, полуулыбка, иначе девушка бы не поверила ни единому сказанному дальше слову. Она пристально, впившись взглядом в его глаза, губы следила за малейшим изменением. Боялась увидеть, но больше боялась не рассмотреть. В этот момент Тойя глядел совсем в другую сторону, но не потому, что не хотел встречаться с её ледяным взглядом, а потому что — да, как обычно — думал. — Ты, наверное, сейчас неосознанно ассоциируешь меня с Юкио, — уголок губ дрогнул. Вниз или вверх? Она не уследила. — Конечно, нет, — наглая ложь, слишком бессовестно слетевшая с губ. Когда она вообще врала ему? Почему решила начать сейчас? Надо срочно прекратить, со лжи начинаются все проблемы. — Нет? Тогда, — наконец-то он облегченно выдохнул и расслабил приподнятые от напряжения плечи, — хорошо. Это хорошо. Юдзуна не поняла, что конкретно «хорошо», когда решили они одно большое ничего. Но предпочла не препираться, не разбираться, не копаться, а лишь сложить руки и… И снова сказать неправду. — Хорошо, так хорошо. Тогда добрых снов? — и она улыбнулась той улыбкой, которую учила всю жизнь. — Давненько я этого не слышал, — Тойя выглядел уставшим, но все же улыбнулся в ответ. Он больше машинально, чем намеренно подоткнул сестре одеяло и пару раз мягко похлопал ладонью по нему, после чего замер, не спеша говорить что-то еще. Разворачиваясь к стенке, краем глаза девушка заметила короткое, плавное движение — он чуть подался вперед, к ней, протянул руку к ее плечу… Убеждая себя в том, что она ничего не видела, Юдзуна поскорее отвернулась, прячась от него. — Спокойной ночи, — еще раз повторила она и закусила губу, пользуясь моментом, пока Тойя ее не видит. — Спокойной ночи, — по размашистым, но четким теням на стене она увидела, как его рука медленно возвращается обратно и как тяжело он встает с пола. Эта ночь не была ни доброй, ни спокойной, и Юдзуна, ведомая давно забытым, почти детским страхом непонимания, тихо проплакала всю ночь.