Проклятый цикл: Пророчество

      

***

      Сначала был запах. Едко-приторный, как протухший миндаль, смешанный с химией, пылью и грязной затхлой тряпкой. Он проникал в мозг, в легкие, разъедал носоглотку. Кацуми застонала во сне, пытаясь отвернуться, зарыться в подушку, которой здесь, конечно же, не было.       Девушка стояла посреди огромного зала. Низкий потолок, белые стены с потрескавшейся краской и скрипящий, исцарапанный деревянный пол. Школьный зал для физкультуры. — Нет, нет, нет… — прошептала она в темноту. — Я не хочу. Не хочу видеть.       За последние недели предсказания о проклятиях были безобидные, по сравнению с этим. Ноги прилипли к полу. Ее тело сопротивлялось, знало, что как только она откроет глаза, реальность сна обрушится на нее с невыносимой правдивостью.       “Я должна. Ладно, я смогу”, – ужасный, изматывающий долг перед ее проклятым даром.       Сделав судорожный вдох, Кацуми распахнула глаза, принимая удар. В центре зала, под одним-единственным аварийным светильником, танцевало проклятие. Оно было белым. Абсолютно белоснежное, полупрозрачное, с гуманоидным, изломанным силуэтом, напоминающим балерину, которую принудили вращаться в бесконечном танце смерти. Проклятие было невелико, но от него исходила такая проклятая энергия, которая заставляла все мышцы сжиматься в болезненном спазме.       “Что ж … Терпимо. Я должна осмотреться”.       Брюнетка заставила себя посмотреть на пол, и желудок скрутило. Кровь. Не красная, а почти черная, липкая и застывшая. Но волосы на голове встали дыбом, когда она разглядела в этой массе что-то похожее на остатки школьной формы. — Ах, вот и ты… — прошелестел шелковистый, шипящий звук, исходящий от проклятия. Оно поворачивало голову, медленно, будто шарниры были повреждены.       Кацуми закрыла глаза, сконцентрировалась на запахе. Проклятая энергия воняла гноем и формалином. Но под ним был другой, более тонкий и пугающий аромат, который она знала. Кацуми знала его слишком хорошо. Детский страх, пропитанный потом, как в душной, запертой комнате.       “Я должна понять, где мы”.       Страх сковал мышцы, но Кацуми, стиснув зубы до боли, заставила себя двигаться. Каждый шаг был преодолением. Спортзал. Место, где дети… играют, ссорятся, прячутся. Место, где проводят церемонии, испытывают стыд, разочарование, безнадежность и позор. Она увидела в углу, под трибунами, разбросанные баскетбольные мячи. С ними что-то было не так. Они были… грязными. Покрыты засохшим, белым, липким налетом. Но в этом стандартном для Японии помещении было что-то до дрожи знакомое.       Нечто теплое и липкое обернулось вокруг ее голени. Это не было физическим прикосновением проклятия, но энергия была столь плотной, что казалась осязаемой. Кацуми не могла дышать, легкие горели.       Проклятие снова повернулось, и теперь его силуэт стал более четким. У него не было лица, только пустые, гладкие участки кожи, как у манекена. Кацуми задержала дыхание, рванула что есть мочи к шведской стенке. Ноги были как не свои, но она карабкалась наверх, чтобы выглянуть в высокое окно, найти хоть какой-то ориентир. Балерина ломаным прыжком оказалась прямо за спиной. – Не успеешь… Не успеешь... – истерически-высокий, неестественный, как у испорченного радио, смех существа эхом раздался в голове.       Кацуми не выдержала, попыталась закричать, но изо рта вырвался лишь беззвучный, позорный хрип. Едкий запах сгустился, и горло перехватило, но глаза успели зацепиться за телевизионную башню за окном, прежде чем существо дернуло ее на пол.

***

      Сенджу резко села в постели. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку и убежать от этого запаха, который, как ей показалось, преследовал ее даже в реальности.       "Кошмары про школу вышли на новый уровень? Мало ли может быть школ в Японии с такой же вышкой рядом? Это просто совпадение."       Паника накатывала, как приливная волна. Зрение затуманилось на пару секунд, и брюнетка смахнула холодный пот со лба.       “Некогда. Нужно спешить“.       Вскочив, Кацуми схватилась за край тумбочки, чтобы не упасть, и рванулась к двери, полностью игнорируя тошноту и дрожь в ногах. Ей нужно к Сатору Годжо. Сейчас же.       Она бежала по коридору общежития, не глядя под ноги, забыв обо всем, кроме жгучей необходимости. Если это не просто кошмар, могут пострадать невиновные. Остаточное трупное омбре из сна, заставило содрогнуться горло в спазме, издать пустой предрвотный звук на весь коридор. – Эй, ты куда!? – сонная Нобара, взлохмаченная и щурившаяся от света в коридоре, выглянула на подругу. – Психованная...       Кацуми споткнулась о невидимый край коврика и с глухим стуком, взрывным кубарем полетела вниз по лестнице. Резкая боль пронзила коленку и затылок. – Что за черт?       Голос был хриплым и безэмоциональным. Мегуми, в большой черной футболке, чуть спущенных спортивных штанах и с абсолютно невозмутимым лицом, стоял на вершине лестницы. Он окинул брюнетку взглядом, регистрируя картину: взлохмаченная Кацуми, в одной майке и шортах, босиком, скрюченная на лестнице. Ни тени удивления в синих глазах. – Где… где Годжо-сенсей? – выдохнула она, игнорируя боль и неловкость – Мне нужно к нему! Сейчас!       Мегуми зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. – Учительское здание. Наверное, спит. Ты время видела? – Где это?! – Кацуми поднялась, не обращая внимание на возражающую против движения боль в затылке.       Мегуми спустился по лестнице, глядя на нее сверху вниз с тем же безразличным, но внимательным взглядом. – Ты хотя бы обуйся, – спокойно сказал он. Его взгляд скользнул по ногам, которые он уже научился игнорировать. – Я не могу! Это срочно, Мегуми, дети умрут! – голос дрожал от слез и паники. – Учительское здание – это туда, – Фушигуро негромко постучал по стене справа. – Иди прямо, а потом направо.       Желтоглазая, не слушая его, уже рванула в противоположную сторону, хромая и оступаясь на холодных ступенях. – Стой!       Раздражение мгновенно сменилось неохотной опекой. – Ты куда несешься, дура? – жестко окликнул брюнет. – Я сказал, туда.       Сенджу остановилась, резко развернувшись, и чуть не врезалась ему в грудь. Мегуми поморщился от ее прикосновения, но не отстранился. – Идем, – вздохнул он, беря за худой локоть и разворачивая в нужном направлении. – Опять грохнешься, а мне потом возиться.       Парень дернул ее так, что Кацуми едва не потеряла равновесие, бросил и угрюмо зашагал вперед. Девушка засеменила за ним по темному кампусу.       Хромая и тяжело дыша, Сенджу вырвалась вперед, словно пересекла финишную черту, и затарабанила в дверь, на которую указал Мегуми. Она колотила кулаками, позабыв о приличиях, о Фушигуро, который маячил у нее за спиной, и о том, что была в одной пижаме. – Сенсей! Сенсей!       За дверью послышался ленивый, недовольный стон. Затем щелчок замка и дверь распахнулась. Сатору Годжо – идеальное воплощение сонного беспорядка, посмотрел на девушку из полуприкрытых век. Он был с голым торсом, на бедрах едва держались свободные штаны. Беловолосый вальяжно оперся плечом о косяк, рассматривая запыхавшуюся Кацуми. Взгляд скользнул по ее растрепанным волосам, бледной коже, ушибленной коленке и, наконец, по босым ногам. – М-м-м, Кацу-чан, – он растянул гласные, и в его голосе прозвучало легкое, почти кошачье мурлыканье. – Ты пришла спросить, почему я такой красивый даже в три часа ночи?       Он нарочито сладко потянулся, словно красовался перед публикой. – Или ты решила, что пора нарушать мое правило “никаких учеников в постели учителя до утра”?       Сенджу оцепенела, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Этот человек не знал слова “стеснение”. В этот момент из-за ее спины Мегуми издал короткое «Бл-эээх», выражая всю степень своего отвращения к услышанному. Юноша стоял, скрестив руки на груди, с абсолютно мертвецким выражением лица. – А, Мегуми, – разочарованно констатировал Сатору и моментально потерял интерес к ситуации. – Ну вот, все веселье насмарку. – Сон, – выдохнула желтоглазая, игнорируя его иронию. — Мне приснилось.       Годжо моргнул. Улыбка на его лице слегка дрогнула, взгляд стал внимательнее. – Это очень срочно, сенсей, — повторила Кацуми в попытке призыва к серьезности. – Оно говорило со мной, сказало, что я не успею.       Годжо опустил руку на черную макушку и легко потрепал по волосам, как щеночка, хотя ученица была на грани нервного срыва. – Ладно-ладно. Давай войдем, иначе ты свалишься прямо здесь.       Он распахнул дверь шире и, не дожидаясь ответа, прошел в комнату. Кацуми последовала за ним, быстро, сбивчиво, но невероятно эмоционально пересказала сон. – А ещё я заметила… – она сглотнула. - Что-то вроде телевышки рядом. Больше ничего не успела разглядеть...       Годжо, уже надевший черную футболку, беззаботно развалился за столом и достал планшет. – Телевышка… Ладно. У нас есть куча заказов в школах. Все мелкие проклятия, безвредные.       Он показал ей экран. Мегуми подошел поближе, чтобы тоже взглянуть. Кацуми быстро листала фотографии, затем глаза зацепились за одно название и адрес.       "Проклятие..." – издевательская мысль, отразилась на ее лице, когда она разглядывала фотографии здания. – Эта...       Годжо откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. – Что-то знакомое? – спросил он, разглядывая лицо студентки. – Д-да... Я не уверена. То есть, это та школа, что мне снилась, но... – Отлично, проще простого. У меня завтра, то есть, уже сегодня, небольшая деловая командировка. Дело плевое, вы с Мегуми и вдвоем справитесь, – сказал он, словно давал поручение сходить в магазин. – Что?! – Мегуми немедленно нахмурился, а голос был полон возмущения. – Я не собираюсь брать ее в качестве обузы, Годжо-сенсей. Она только что рухнула с лестницы и чуть не убилась. – Ты же ее напарник, Мегуми. Твой долг присматривать и обучать, – Годжо просиял. – Кроме того, именно для этого она и нужна. Ты сила, она ищейка. Или мне приставить к вам учителя, как к низкоранговым новичкам? М?       У Мегуми аж глаз дернулся, но он молчаливо дал понять, что это исключено. – Если там действительно появляется что-то посерьезнее, ты справишься. К тому же, наша ясновидящая уже что-то да умеет, – убедительно продолжал Сатору.       Сенджу перевела взгляд с сенсея на Мегуми, отстранение и раздражение в его голосе задевали, но она была слишком напугана, чтобы обижаться. Последние две недели тренировок были изнуряющими: ежедневные пробежки, медитации, концентрации, отработка проклятой техники. Было трудно, но Кацуми уже могла быть менее проблемной в бою. Как минимум, предыдущие заказы с низшими проклятиями уже давались более или менее просто, и она даже смогла справиться в крайний раз без помощи Годжо. Но… этот... Оказаться без поддержки учителя казалось самоубийством. – Сенсей, это проклятие… Оно отличается. В прошлые разы это почти всегда была просто жижа на полу или... Мелочь. А сейчас оно было сформированным и говорило со мной. Оно сказало, что я не успею. Я… я боюсь, что…       Годжо резко перестал улыбаться. Он наклонился вперед, посмотрев прямо в испуганные янтарные глаза. – Послушай меня внимательно, Кацуми. Проклятия могут болтать всякую чушь. Они любят играть на страхе, потому что страх их питает, знакомо? Ты ведь видишь только момент их рождения, за какой срок примерно? День-два? Это еще не вылупилось, поди. А даже если оно вундеркинд, Фушигуро и не таких кромсал, доверься своему "темному рыцарю".       Затем Сатору вновь откинулся на стул и запустил длинные худощавые пальцы в белоснежные волосы. – К тому же, пользуясь случаем, напоминаю: я один такой в своем роде, не могу же я разорваться. А теперь марш из королевских покоев. Обуйся, выспись часок-другой, и к восьми утра, чтобы оба были там. Ступайте.       Годжо поднялся, подошел к двери и распахнул ее, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.       Кацуми кивнула, с трудом сдерживая дрожь, взглянула на Мегуми. Тот ничего не сказал, просто схватил за локоть, чтобы она не упала, и потащил прочь, молчаливый и невероятно раздраженный.       Уснуть никак не получалось. Кацуми лежала, глядя в потолок, напряженно ожидая судного часа. Вновь посетить обитель ее детских страхов, не вызывало желания, но если могли пострадать дети... Не так она себе представляла визит в свою начальную школу.       Посапывание Нобары было прервано будильником ровно в семь утра. Брюнетка, уже одетая в униформу, тут же вскочила с кровати, торопливо завязывая длинные черные волосы в тугой хвост на затылке. – Что ночью за перфоманс был? И куда ты намылилась? – сонно потянулась рыжая и разлепила одно веко, глядя на соседку. – У меня заказ, – фраза казалась чужой на языке. – С Мегуми… – Ооо, свидание в проклятом месте? Как мило... – беззаботно протянула Кугисаки, сладко зевнула и приподнялась на локтях. – Ну удачи тебе там. Того и гляди, без синяков начнешь возвращаться.       Дорога до точки назначения занимала около часа. Плохой сон и тревога уже изрядно помотали организм еще до начала миссии. Кацуми задремала и вскоре пожалела о том, что сомкнула глаза.       Всепоглощающий страх заставил ее задыхаться во сне.       "Как же я не догадалась? Нельзя было ехать без сенсея!" – обреченная мысль была последней, что она успела подумать, пока знакомое, удушливое чувство окутывало ее помутненное сном сознание.       Кто-то тряс ее, заставляя очнуться. Кацуми распахнула янтарные, полные страха глаза, видя перед собой внезапно обеспокоенное лицо Фушигуро, который настойчиво трепал ее за синий воротник униформы. – ЭЙ! Проснись!       Кацуми отпрянула, вжалась в автомобильную дверь. Сердце колотилось, вонь, то ли ото сна, то ли от школы, к которой они подъехали, заполняла ноздри, проникая, казалось, даже под веки. – Тебе опять что-то приснилось? – Мегуми бросил ее куртку, собираясь выйти из машины, но Кацуми вдруг схватила его за локоть. – Нам нельзя туда! Я видела… – она запнулась и добавила уже тише, подчеркивая интонацией всю серьезность ситуации. – Ужас…       Фушигуро окинул ее таким взглядом, будто она была сумасшедшей, но покосился в сторону школы. – Который… – Да, – подтвердила она. Ее пальцы крепче впились в ткань его куртки. – Я и с ним справлюсь. Пошли, – с этими словами брюнет вырвал свою руку из ее хватки и вышел из машины.       Кацуми впопыхах, запуталась в ручке двери, но выскочила из машины, нагоняя своего напарника. – Нет! Нам нужен Годжо-сенсей! Это опасно, я не знаю на что Он способен. Я... Ты можешь… мы оба можем пострадать!       Сопровождающий их маг нахмурился, выходя из машины: – Я ставлю завесу? – Нет! – выкрикнула Кацуми.       Но Фушигуро толкнул ее вперед на территорию школы: – Да, – уверенно подтвердил он.       Старший маг кивнул, сказав нужные слова. Словно шатер, магический купол спрятал двух колдунов от посторонних глаз под истеричные крики Кацуми. – Я не могу! Я не пойду, там будет ОН, и я и ты можем… – Довольно, – устало выдохнул брюнет и зашагал к главному входу.       “Он вообще не понимает о чем речь. Храбрится. И что мне делать? Останусь – не смогу ему помочь найти проклятие. Пойду – навлеку Ужас и на него…”       Кацуми смотрела вслед уходящему Фушигуро, страх подвергнуть опасности этого мрачного парня был слишком силен. Но струсить, быть бесполезной, пасть в его глазах еще ниже, было куда страшнее. Сдержав накатывающую волну слез, брюнетка торопливо бросилась за ним, прокручивая в голове слова сенсея:       “Доверься...”       От его широких, уверенных шагов исходило раздражение. – Не отставай, – бросил юноша, даже не обернувшись, когда они вошли в темный коридор первого этажа. – Ищейка… – фыркнул Фушигуро. – Ну, ищи.       Теперь, оказавшись внутри здания, такого знакомого и заученного первыми школьными годами, девушка оглянулась. Неприятное чувство, то ли грусть, то ли злость, отразились на ее лице, когда в голове пронеслись не самые приятные сцены. – Ну? – нетерпеливо надавил Фушигуро. – Это место... Я здесь училась... – наконец призналась девушка с сожалеющим тоном. – И? Это к делу не относится, – равнодушно заметил брюнет и оглянулся по сторонам.       Внутри школы стояло не одно, а целое болото проклятий. Мелкие, булькающие, похожие на мышей существа, которые роились в углах, словно плесень. Они едва могли причинить вред, но их количество было ошеломляющим. – Да... Просто труднее сосредоточиться, – под нос пожаловалась она, больше самой себе, и постаралась отфильтровать потоки проклятой энергии, закрывая глаза.       Омерзительный, липкий запах гнилой земли мгновенно облепил гортань. Кацуми пошатнулась, тут же закрывая нос тыльной стороной ладони. Слишком много. – Сфокусируйся, – прошипел Мегуми, хватая ее за плечо и прижимая к стене, чтобы она не мешала.       Он не стал призывать Шикигами для этой мелочи. Кулак, окутанный черно-алой проклятой энергией, врезался в ближайшего бурого сгустка, который испустил мерзкий, влажный хлопок, исчезая. Затем второй, третий. Мегуми двигался быстро, эффективно, будто выметал мусор. Его удары были точными, минимально затратными, но убийственными.       Кацуми наблюдала за ним, прижатая к холодной стене, и, несмотря на панику и тошноту, внутри что-то дрогнуло. Восхищение? Ее “рыцарь” не просто сражался, он был совершенным инструментом для уничтожения.       Мегуми истребил последних двух низших, стряхивая остатки их внутренностей с рукава униформы. В этот момент его глаза встретились с ее янтарными. На секунду в синих радужках промелькнула искра… Удовлетворения? Поймав себя на этом, он тут же нахмурился, словно это была предательская слабость. – Не стой столбом. Ищи, – резко напомнил он, отводя взгляд.       Собрав волю в кулак, Кацуми снова сосредоточилась на запахе. Это было тяжело, особенно когда к запаху проклятия примешивался собственный запах проклятой энергии Мегуми, которую он высвободил в пространство, и детские воспоминания. – Нам нужен спортзал, – сказала она, и пошла с таким видом, будто это техника ее вела.       На деле же, каждый укромный уголок этого здания она знала наизусть. Но запах из сна так и не был четким, он наоборот слабел. – Много воспоминаний связано с этим местом? – вдруг спросил брюнет, будто бы между делом. – Э-э-э... Да... – уклончиво ответила Кацуми, цепляясь взглядом за знакомые стенды, которые не поменяли своего расположения за пять лет ее отсутствия. – Тебе нравилось здесь? – вопрос был задан в сторону, с отстраненным любопытством. – Нет. Здесь.... Здесь тоже было хреново, но как-то по другому... – задумчиво сказала Кацуми, и попыталась отогнать воспоминания о школьной поре, когда ей пришлось притворяться, будто она не видит проклятых духов в каждом углу. Когда вся ее травма началась именно с кабинета школьного психолога, мимо которого они прошли.       На месте же все было точно, как во сне: треснувшая краска, скрипучие доски. Но пусто. Ни крови, ни белой балерины. Лишь пустые трибуны и голый пол спортивного зала. – Я так и знал, — проворчал Мегуми, готовясь развернуться. – Нет! – Кацуми рванулась вперед, почти плача. – Оно было здесь! Я чувствую! Только оно… другое…       Брюнетка панически металась по залу, обшаривая каждый угол. Она подбежала к шведской стенке, быстро, неуклюже, взобралась на пару перекладин, чтобы сравнить вид из окна. Да. Телевышка на месте. Было невозможно спутать свою школу с другой. Но сомнения закрались где-то в задних мыслях.       "Я бы не вернулась сюда из-за того, что хотела навестить это место. Так ведь?" – Мегуми, это точно нужная школа! Но проклятие… оно… – Хватит. Ты, должно быть, ошиблась. – Нет! – Сенджу спрыгнула вниз. – Запах никуда не делся! Он стал… иным, но он есть, а значит и проклятия мы не все нашли. Это что-то, что…       Она замерла, вдруг осознав, что думать бесполезно, а паника не поможет. Кацуми прикрыла глаза, вспоминая тренировки Сатору. Мегуми сложил руки на груди. – Пять минут и мы уходим.       Но брюнетка уже не слушала. Образ здания как на ладони был перед ее закрытыми глазами. Словно нить, она ощутила куда ей надо идти. Глазницы болезненно и жгуче кольнуло, она издала шипение, и открыла уже мутновато-желтые глаза. – Кабинет искусства.       Не дожидаясь согласия Мегуми, она рванула по коридору, толкая двери. Колдун, злой, но не желающий оставлять ее одну, закатил глаза и последовал за ней.       Просторный лекционный зал с миниатюрной сценой и заставленный креслами был освещен только светом из окон. Запах здесь был иным, более едким, с металлическим привкусом.       На сцене, прямо посреди занавеса, сидел, беззаботно болтая ногами… подросток? Длинные светло-голубые волосы, болезненно-белое тело, покрытое грубыми рубцами, будто его сшили заново. Черная повседневная одежда не вызывала никаких сомнений в том, что он обычный человек. Но что-то в его присутствии выдавало. Он очень опасен. – Ох, привет! Я два часа ждал, когда вы, славные маги, наконец, соизволите прийти. Чуть с ума тут не сошел...       Кацуми, почувствовав эту силу, издала тихий, болезненный стон, голова раскалывалась, как стекло. Она приложила руки к вискам, чувствуя, что зрение покидает ее, взамен даря еще большую чувствительность к запаху этого монстра.       Мегуми, почувствовав уровень угрозы, мгновенно напрягся.       “Особый уровень. Долбаный Сатору как всегда устроил засаду. Еще и с ней...” – Кто ты? – процедил он, прикрывая напарницу своей спиной.       Загадочный незнакомец улыбнулся, показывая идеально ровные зубы, в его голубых глазах отразилась некая усталость. – Я Махито… М-м-м… кстати, то, что вы искали, – он кивнул куда-то за кулисы. – Тот белый, танцующий приятель. Да, он уже наш. Вы чутка... не успели. Так что, вам придется довольствоваться мной. Кстати, это была моя идея поджидать вас здесь. Иронично, да? Ну, школа, балерина и кабинет искусства... Связь чувствуете? – Убирайся! – Мегуми не стал тратить время. Он выбросил руку вперед, формируя печать, и крикнул: – Приди! Гончие!       Два громадных пса, черный и белый, вырвались из его тени и с утробным рыком бросились к проклятому духу. Тот небрежно хлопнул в ладоши. – Ну, если вы настаиваете...       Он легко увернулся от черной гончей и создал из своей плоти острый, как лезвие, коготь, направив его в сторону Кацуми. Девушка, уже видя вектор нападения, резко рванула вправо, но… Мегуми отозвал белого пса, направляя его в атаку, и, не думая, сделал выпад прямо навстречу движению Сенджу, толкая ее влево.       "Я бы увернулась!"       Удар пришелся прямо в его бок и это был необычный разрез. Колдун задохнулся. Он не почувствовал боли, но почувствовал чужое вторжение в свою плоть и отлетел назад, к стенду с музыкальными инструментами. Звон струн и клавиш издал какофонию звуков, смешиваясь с гулким падением. – Мегуми! – брюнетка закричала, голос впервые звучал так громко и чисто.       Страх. Не за себя. За него. Это была не паника. Это был обрыв. Мир Кацуми схлопнулся в одну ослепляющую вспышку боли и вины.       “Это моя вина! Он пострадал из-за меня! Я проклятие! Я причина!”.       Голова взорвалась, а все чувства, подавляемые в отчаянной попытке сосредоточиться, вырвались наружу. Запах стал в тысячи раз омерзительнее, чем когда-либо. Треск бетона. Кожа горела, словно ее полили кислотой. Проклятая энергия Кацуми хлынула наружу. Пол лекционного зала треснул. Потолочные светильники разбились. Девушка издала нечеловеческий, протяжный крик. Земля под ней задрожала, словно здание готовилось рухнуть. Над ней, из ее тени, из ее собственного тела сформировалась фигура. Ужас.       Это был силуэт, сотканный из темноты, а не просто тень. Он был темно-красным с мерцающим разноцветными глазками, которые разглядывали окружение, хаотично водя зрачками вокруг. Его руки, некогда бесформенные, теперь были длинными, когтистыми, и он издал беззвучный, но вибрирующий рев, направленный на мерзкое существо, которое посмело ранить ее Мегуми. Кацуми покрылась холодным потом. Чувство, которое она уже успела забыть за время пребывания в техникуме, снова окутало ее душу. Всепоглощающий страх и безысходность. Осознание собственной слабости и безвольности.       Махито застыл, его глаза загорелись диким, нескрываемым восторгом. – Вот это да! – он засмеялся, запрокинув голову. – Наконец-то! Это не просто проклятие, это сокровище! Самосозданное Проклятие, рождённое из глубочайшего страха! Как интересно! Я обращу тебя! Я сделаю тебя в сто раз прекраснее! Нет, в тысячу!       Он шагнул к Кацуми, его рука была готова прикоснуться. Сенджу тряслась, замкнутая с двух сторон омерзительными существами. Податься назад – упасть в объятия Ужасу, увидеть его, столкнуться. Рвануть вперед – попасть в лапы еще более устрашающего существа, который мог совершить неизвестное. Тело сковал страх, все, о чем она могла думать, – как добраться до Фушигуро, но сделать для этого ничего не могла.       В тот же миг, когда длинная сшитая рука была почти у цели, раздался голос. Спокойный, не терпящий возражений. – Пока хватит. Нам пора.       Махито, уже трясущийся от экстаза, замер. Из дальнего угла зала, где начинались ряды зрительских кресел, встал человек, медленно ступая по деревянному полу, не сводя глаз с Кацуми, которая все еще задыхалась на полу. Очертание Ужаса над ней вдруг дрогнуло при виде новой фигуры и втянулось обратно в пол с едким бурлением. – Как удобно, что ваш обожаемый сенсей отправил вас сюда одних… – задумчивый, почти саркастический голос врезался в уши. – На такую удачу я и не рассчитывал.       Мутными глазами Кацуми могла рассмотреть лишь силуэт. Он был высоким, с длинными, черными волосами, в простой монашеской одежде. Но ощущение его проклятой энергии… словно запах надвигающегося цунами. Он усиливался все больше и больше, смешивался с запахом сандала, цитрусов и осенних листьев, такой мягкий щекочущий ноздри аромат... Но он менялся, сандал превращался в пепел, цитрусы в гниющую плоть, а осенние листья в гнилой погост.       Мужчина будто осознанно выпускал энергию, чтобы Кацуми ощутила. Прониклась. Запомнила. Ее голова затуманилась, он окутал весь ее разум, забираясь куда-то глубоко на подкорку бессознательного. Каждая клеточка сжималась от присутствия такой силы, активируя инстинктивное желание бежать без оглядки. – Она все еще не готова, Махито, – сказал незнакомец. Голос был мягким, мелодичным, таким манящим. – Тебе придется подождать.       Махито надулся, как рассерженный ребенок, но повиновался. – Но, Господин, он же идеален! Его почти можно…       Взгляд незнакомца оставался прикованным к Кацуми. Губы изогнулись в кривой, холодной ухмылке, прежде чем он неспешно обошел хрупкую фигуру на полу, и, не удостоив Мегуми взглядом, повернулся и вышел из зала. Махито, застонав от разочарования, последовал за ним. – А как же пацан? – возмутился проклятый дух, все еще тепля надежду о своих нечеловеческих издевательствах.       Но длинноволосый лишь покачал головой, неторопливо ныряя в дверной проем, не оставляя выбора своему подчиненному. – Какая милая проклятая девочка, – тихий шепот, который не предназначался ее обостренному слуху. Или все же был предназначен?       Это было последнее, что услышала Кацуми, прежде чем их силуэты быстро исчезли в темноте коридора.       В аудитории повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, рваным дыханием Кацуми и стоном Мегуми, который пытался подняться. Ужас исчез. Они ушли, вместе с этим и воздух, будто отфильтровали. На полу оставались только Кацуми, ее слезы и раненный Мегуми.       Девушка на дрожащих ногах, полуслепая, поползла на запах бергамота. Ее тонкие пальцы нащупали растрепанные черные волосы. Они были мягче, чем она представляла. Дрожащие ладони бесцеремонно прошлись по его плечам и груди, позабыв о понятии личных границ. Мегуми замер, вытаращил глаза, не моргая глядя в ее пугающе мутные, белесые зрачки.       "Совсем уже сбрендила?" – подумал Фушигуро, но вслух не решился ничего говорить.       Кацуми коснулась руками мокрого окровавленного участка его тела. – Ай! Что ты творишь!? – зашипел Мегуми, и вновь напрягся, чтобы встать. – Это… что это такое? – она сквозь затуманенное зрение ощущала, как терпкий запах горячего чая смешивается с чем-то похожим на запах того, кто называл себя Махито. – Просто проклятая рана. Надо валить отсюда, – со стоном Мегуми поднялся из обломков, но тут же скрючился и, с маскированной под раздражение надеждой, уточнил. – Тут же чисто теперь? – Угу… – Кацуми встала, ей хотелось помочь ему, поддержать его, чтобы он не упал, ее руки вытянулись в виноватом предложении. – Ты же ни черта не видишь. – Мне жаль! Прости, это из-за меня ты… – Мне не нужны твои извинения, – оборвал ее Мегуми и хромая пошел прочь.       Кацуми горько посмотрела на мутный удаляющийся силуэт и поторопилась вслед за ним, спотыкаясь об обломки кресел и торчащих половиц.       Завеса открылась перед ними. Удивленный их состоянием сопровождающий посадил студентов в машину, расспросив о подробностях произошедшего. Мегуми со стоном оперся лбом о стекло, глядя на мелькающие виды. Брюнетка молчала, теребя край своей уже грязной синей куртки. – Я сам так решил, – буркнул Фушигуро, вдруг нарушая тишину.       Кацуми повернулась, пытаясь разглядеть за мутными глазницами выражение его лица. – Ч-что?       Мегуми раздраженно выдохнул, будто из него вытягивали признание. – Сам решил, что прикрою. Ты не виновата. И об их появлении ты тоже не могла знать. Так что, не жри себя. – Прости… – Я же сказал, – рявкнув вполголоса, напомнил юноша и повернулся черным затылком, давая понять, что на этом исповедь окончена.       Кацуми ощутила смесь стыда и облегчения от его слов, она тоже отвернулась в окно, но закрыла уставшие глаза, пытаясь унять жжение. Из головы все еще не выходил тот незнакомец, его сила, его запах. И его слова...