Night of fire

Утро началось с того, что Хён пробудил Феликса, чтобы попрощаться. Они ещё прошлой ночью обсудили всё, что касалось периода, пока альфа будет отсутствовать. Они решили, что Ликс будет жить в доме Хёнджина, без всяких глаз, кроме одного прислуги, чтобы тот помог омеге, если что-то понадобится. И то прислуга не будет жить с омегой, если будет нужен — его позовут. Для Ликса был особый удар командировка альфы. В этот период ему был нужен постоянный запах своего альфы, чтобы малыш внутри чувствовал себя защищённым. Но Хён уходил, и у Ликса ничего, кроме его вещей, не оставалось. Поэтому Ликс согласился остаться в доме Хёнджина. — Лучик, проснись, — поцелуй в лоб, — мне пора. Ликс, как только услышал слова «пора», вскочил. — Что? Уже? Так рано? — Да, Ликси, я же говорил, что я и твой брат договорились: вылет будет рано утром, чтобы добраться туда как можно скорее, — альфа погладил макушку омеги. Лёгкий холод утреннего воздуха пробрал Ликса, и он ещё сильнее вжался в тепло ладони альфы. — Да, и правда, я забыл. То есть сейчас ты уходишь? — настроение испортилось. — Не вешай нос, я скоро вернусь. Неделя пролетит — и не заметишь. Но береги себя, пожалуйста, — альфа посмотрел с любовью и поцеловал омегу в губы. Запах Хёна обволакивал Ликса, и малыш внутри будто шевельнулся, отзываясь на присутствие альфы. — Постараюсь. Ты тоже… и… не найди себе новую омегу, потому что когда придёшь, у меня… у меня будет новость, и я буду готов сказать о нём, хорошо? И с любопытством, и с ультиматумом, и с такой нежной любовью. — Я и не думал найти себе омегу. Я его уже имею, новый мне не нужен. Доверься мне, я не подведу. Никогда, — прижал омегу к себе как можно крепче. «Надеюсь, ты так скажешь и тогда, когда узнаешь о ребёнке», — Ликс подумал об этом и обнял альфу, будто нехотя отпуская его из своих объятий. — Ладно, лучик, я пошёл. У дверей он помахал омеге, а Ликс не удержался и кинулся к альфе, крепко обнял и поцеловал в губы. — Вернись поскорее, я не люблю ждать. И не хочу. — Хорошо, малыш. Хён внутри чувствовал, что что-то не так. Ликс стал более тактильным: нюхал его, неожиданно обнимал или целовал. Когда они спали, омега крепко держал его и утыкался в грудь. Альфа, конечно, очень любил его поведение, но что-то казалось не так и сейчас тоже. Плюс тревога, что чувствовал альфа: инстинкты говорили «никуда не иди», тянули остаться рядом, а мозг твердил, что нужно. Всё внутри мешалось. Он не хотел уходить, но должен был. Дверь тихо скрипнула, выпуская его в утреннюю прохладу. На последок он ещё раз чмокнул омегу и, нехотя отпуская его, вышел из дома. В доме сразу стало слишком тихо. Ликс ещё несколько секунд стоял у двери, будто надеясь, что альфа вернётся. Но тишина только давила, а запах Хёна начал понемногу растворяться в воздухе. Омега прижал ладонь к груди, чувствуя, как малыш внутри будто чувствовал отсутствие отца а омега погладил ещё плоский живот и шепнул: — Он скоро вернётся… мы подождём.

***

Ночь была тёмной и тягучей. Дом Хёнджина погрузился в тишину, нарушаемую только размеренным дыханием Феликса. Он спал беспокойно, периодически ворочался, а руки сами собой прижимались к животу. Скрип. Тихий, едва различимый, но слишком явный для его чуткого слуха. Омега резко открыл глаза, сердце ухнуло вниз. Он инстинктивно обхватил живот, словно пытаясь защитить что-то внутри себя. — Хён? — прошептал он, но в ответ — только тишина. Лёгкий холодок пробежал по спине. Скрип двери. Кто-то вошёл. Феликс вскочил с кровати. На нём была лишь тонкая футболка и шорты, босые ступни скользили по полу. Тревога сжимала грудь, дыхание участилось. Он схватил с тумбочки тяжёлый пистолет и прижался к стене. Но из-за беременности он не мог делать резких движений: каждое движение должно было быть продуманным, чтобы ребёнок остался цел. Тело было ограничено, и даже сопротивление он не мог нормально дать. — Малыш, не волнуйся, папочка не даст тебя в обиду, — прошептал Феликс. Он в первую очередь думал, как сделать так, чтобы ребёнок не пострадал. В коридоре слышались шаги нескольких людей, и омега вцепился в оружие ещё крепче. Когда в комнату зашёл первый человек, Ликс подождал, пока тот не приблизился к кровати, а потом резкий звук выстрела — и тот упал на пол. На шум побежали ещё трое, но они разделили участь первого. Патронов осталось всего два, а омега не знал, сколько людей ещё было в доме. Теперь его должен был выручить нож, что лежал у шкафчика. Он быстро схватил его и остался в своём укрытии. В комнату зашли сразу пятеро альф. Одного из них Феликс прекрасно знал — и от этого страх только усилился. Он мог бы дать отпор, если бы был один, но теперь с ним было его дитя, которое он должен был защищать. Он обещал. Ликс с двумя выстрелами убил ещё двоих, остались Юнсок с двумя людьми. — Если посмеешь шевелиться, обещаю, что нарисую натюрморт с твоим мозгом на стене! — крикнул омега. — Боже, ты здесь. А я-то думаю, кто так мастерски убивает моих парней, — альфа усмехнулся. — И ты тоже отправишься к ним, если сейчас же не пойдёшь нахрен из этого дома, понял?! Двое сделали шаг к омеге, и Ликс, словно почувствовав опасность, схватился за живот. Глаза альфы сразу упали на руки Феликса, инстинктивно прижимающие живот. Юнсок усмехнулся, холодно и язвительно: — А что это ты так держишь? Или защищаешь кого-то внутри? Ликс побледнел. — Я пришёл за омегой Хвана… — его взгляд скользнул по омеге. — Но, кажется, я сегодня отберу у него сразу две ценности. Клан Хван останется без наследника, да? — Не смей говорить о Хёнджине и его клане, ты никчёмный ублюдок! — Ликс сорвался на крик, потому что боялся за их с Хёном малыша. — Феликс, не стыдно тебе? Спишь с врагом, ещё и залетел от него, — Юнсок пожал плечами. — А твой брат? Он ведь трахает советника Хвана. Какой позор. Интересно, этот чертёнок внутри тебя — наследник клана Ли или Хван? — хищно ухмыльнулся. — Ты! Что ты знаешь о позоре? Не твой ли муж побежал к другому? — Ликс зло усмехнулся. — Попробуй только прикоснуться ко мне — и твои руки вырвут, а потом засунут обратно! — омега взмахнул ножом. Сзади вошёл альфа и ударил его одним движением. Ликс рухнул прямо в руки нападавшего. Сильные руки людей Юнсока сразу взяли верх. — Ах, маленький, — продолжал тот почти шёпотом, с дерзкой усмешкой. — Ты так мило держишься за своё сокровище. Понимаю тебя… но это не спасёт ни тебя, ни вашего чертёнка. Юнсок сжал хватку сильнее, явно наслаждаясь моментом и страхом омеги. — Когда прибудем, напомните сфотографировать его и отправить его любимому. Ах да, забыл! — он усмехнулся. — Делайте с ним что хотите, только не убейте. Он нужен живым. — Господин, а как же ребёнок? — спросил один из его людей. — А тебе сильно волнует выродок Хвана внутри Ли? — Нет, господин. — Тогда несите его! Живо! Те обхватили омегу ещё крепче и потащили к машине. — Эх, Хван, — хищно усмехнулся Юнсок. — Ты ещё ответишь за моё унижение. И будешь молить на коленях, чтобы я не убил твоего омегу вместе с ребёнком. Юнсок вышел из дома следом и направился к своей машине.