Часть семьи

Ствол Desert Eagle упирался ему в ребристое небо, рот наполнялся слюной, готовой стечь с подбородка, и Дэдпул жалко и подсосно замычал, стоя на коленях возле стола и стула, хотя скорее у ног Человека-Паука – образчик take my weasky niad, если вы понимаете, о чем я, волосы в интересных местах, жирок, хуй до колен. Питер двинул пистолетом у него во рту туда-сюда, раня слизистую, и Дэдпул застонал, зажмуриваясь и чувствуя, как член упирается в ширинку костюма, пока Паркер равнодушно нажал клавишу ноутбука; он разговаривал с кем-то по видеосвязи и не обращал на Уилсона никакого внимания. Кроме, конечно же, пистолета во рту. О, пистолет нужно было обхадить, обхаживать, хорошего, как член Питера, как в целом хороший крепкий хуй – у супергероев или креветка, или очень хороший крепкий хуй, но Уэйд водился только с крутыми парнями. Он посососал ствол, пощекотал глушитель, потому что наверняка там у пистолетов крайняя плоть, подвигал головой и постарался заглянуть Питеру в глаза – но в его глазах отражался только свет ноутбука, а на лице было равнодушие и трехдневная щетина. От него теперь пахло чистящим средством, хлопком, кондиционером для белья. Уэйд помнил времена, когда это было бухло и кокс. Было куда веселее. И этот его розовый халат, отмытый от бухла и кокса. - Да-да эм... мне очень нужна эта инвестиция. Да. Нет, 9 процентов. Да, Мэри Джейн, конечно, приедет. Нет, лучше она, чем я, я не очень хорошо говорю про деньги. И не так хорош на каблуках, знаете? – Питер вежливо засмеялся без подтона в голосе. Уэйд насадился до горла. Если бы он мог, он бы сделал глубже, чтобы пистолет продавил глотку, но в таком положении и с руками за спиной он не мог. Он не был связан, но это была честная игра, Питер любил игрушки и Уэйд любил игрушки, дочь Питера любила игрушки, его рыжая Машка-промокашка наверняка тоже любила всякие игрушки. Они были бы прекрасной огромной семьей, в которой Уэйд бы всех поёбывал и давал бы мини-Спайди прекрасные жизненные советы. И что он сопротивляется. Взгляд Питера пронзил как электрический разряд. Он не пошевелился, просто посмотрел, зато палец под подбородком громко снял с предохранителя. Уэйд сглотнул от удовольствия – удалось его разозлить. Мозги помяло паучьим чутьем, пусть Паркер и пиздел, что оно работает не так, но оно мяло, мя-я-яло мозги, прямо пальцами в жир, а на-секунду-я-подумал-как-грязный-этот-пистолет стал вкуснее, прогорклее и круче. "Ра-бо-тай луч-ше", – сказал ему Питер одними губами. Нога в мягком синем тапке дернулась. Знала бы его женушка любимая, что это его тапки, как и его розовый пушистый халат. И что Уэйд дрочил в них, дрочил на них, дрочил в них на Питера, дрочил в них Питеру и... Пистолет грубо врезался в мягкое небо, и Питер несколько раз с силой толкнул его голову стволом. Дэдпул затрясся и заскулил от удовольствия и от того, что рука Паркера могла не дрожать часа четыре, нашарил языком дырку ствола, обвел её, ощущая непонятны привкус пороха или еще какой херни, и чуть раздвинул ноги. В штанах было мокро. Не хватало дилдо в жопе – чьей? Угодно. Трампа, своей, Билла Клинтона, их прекрасного романа, где он бы клево вписался numero tres, главное чтоб вибрировал и был фиолетовым – и чтобы Питер был голым. Можно в штанах. Можно частично в костюме. Он так погано обрюзг за последние 10 лет. Но рука была твердой, жилистой, в волосках, и Уэйд взял пистолет до горла, лишь бы коснуться губами пальцев. Пистолет нажал что-то в его голове, от чего перед глазами мигнуло. Под маской, задранной ровно так, чтобы сосать, и так пот был градом. Питер похлопал его второй рукой по скуле, изменил положение пистолета, дав вдохнуть, и сделал упор изнутри в щеку, оттягивая. Уэйд издал звук, пистолет был заряжен, он вроде как сказал что нет, но, разумеется, он напиздел, разумеется, заряжен, разрывными, охуенными, которые разнесут ему башку от любой осечки. Сделай осечку. - Нет, нет, я тут я собаку потрепал... Я тут. Нет, мы не будем открывать Спайди-ран снова! Потому, Ренди! О тебе прямо сказать почему? Хуйня все это потому что! Уэйд боднул его и привлекающе потыкался щекой в пистолет. Взгляд. "Я тебе говорил останавливаться?" – он не был уверен, что губы Паркера шевелились. А в жизни он такой хороший парень, почти тюфяк. Какая жалость. Уэйд с готовностью набросился на ствол. Он делал Пустынному Орлу лучший минет в жизни, который мог, впрочем, за годы службы он его заслужил: пососать, чуть цепануть зубами по грязной стали, обвести царапины, как будто под языком не металл, а вены и мягкая упругая кожаная флейта, а во рту солоноватая смазка с кривыми генами – Уэйд мог поклясться, что у мутантов отличается вкус! – а не оружейная. Он слюняво пачкал пистолет и подбородок. Он ебал, стоит ли вообще у Паркера под его скулеж, он представлял, как ему спустят в рот, горькой острой и густой спермой и запретной стальной розочкой, размороженные мозги и размороженные некоторые мозги, которые можно было бы выебать. Дэдпул сжал и разжал кулаки от нетерпения и захотел трахнуть чью-то ногу, как собака, потому что в пах словно бензина подлили и подожгли, а в голове замелькали мультики: Стрипперелла, надо бы приклеить жопу Паркера к дивану и досмотреть, тем более, она нормальная баба, и Дом Диснея и Май Литтл Пони Дружба Магия Дискорд Трахает Флатершай Определенно, дура, не путай с Пинки Пай. Дэдпул глухо застонал, прикрывая глаза и погружаясь в цветные пятна, автоматически делая движения бёдрами. Питер бы мог бы выебать его в мозги. Сделать дырку в челюсти или в виске, вставить туда свой член и трахнуть по мягкому, а Уэйд бы трепыхался, как насаженная на вертел рыбешка, и ловил бы самые охуительные трипы проткнутой башки в мире. Если дотянуться от курка, то это как до шаров. Уэйд выпустил пистолет для красивого порнушного жеста, и провел языком от рукояти до кончика. Пистолет блестел от слюны, во рту ощущались кровящие микроранки. В паху пульсировало от 12-ого калибра в такой близости от глаз. Питер большим пальцем на зубы заставил его открыть рот шире. Сучка, пристрели меня. Прямо в глаз. Или в глотку. Ровно в тот момент, как пистолет ткнет ему в небный язычок и прострельнёт мозги, он и кончит прямо в штаны. Они встретились взглядами, и равнодушное плывущее лицо Питера никого не обмануло. У него было интересное свойство радужки: она становилась темнее от поджавшихся шаров, не в блядо-дарк-романтическом смысле, а как-то на самом деле, как у хорошего мутанта в желтых леггинсах. В штанах Уэйд тек, как сучка. Кажется, крайняя плоть или один из рубцов зацепился за молнию. Иди-иди, загугли что такое разрыв уздечки, охуительная картина, ты подрочить не забудь. Да-да, ты, маленький дрочишка восточной Европы, историю браузера маме не показывай, а остальное посмотри все в красках, раз уж мы тут все собрались. Эй, писака, доеби, а? Большим, широким и конским. [Ты прекратишь пиздеть, рот-то занят?] Нет, ты вообще зацензурила тут вообще всё, и стало тупо и куда меньше перца, никто бы не Ебал ребенка, но было же круче, да что за хуйня!.. - Уэйд. Заткнись, – шепотом сказал Питер. Его ноутбук уже погас. - Я молчу... – жарко выдохнул Уэйд ему в штаны на коленке, и грудно зарычал от приставленного к виску пистолета. Давай-давай, спусти курок. Вы оба этого хотите, а потом мы дружно обоснуем перед честным интернетом, почему трахнуть мой одеревеневший стояк это абсолютно нормально, это же всего лишь невинное хобби и... Питер уверенно втиснул пистолет ему обратно в сжатые зубы, поцарапав эмаль. Молния возбуждения от шеи по позвоночнику была настолько сильной, что Уэйд выпрямился, выгибаясь и подаваясь вперед, и снова задрожал. Питер еле заметно кивнул – продолжай. Дэдпул чуть двинул головой вперед-назад, назад-вперед, и тут в этом прекрасном доме семьи среднего класса скрипнула дверь. Питер повернул голову. - Папочка... а ты работаешь? Вау, да ты не до конца зассала. [Щат ап.] Ты должна меньше смущаться творческих порывов! - Да, милая, – Питер остался невозмутим. – Тебе приснился кошмар? А где мама? - Эм ну... нет и… ну ма-а-ама не супер герой, да? И а... почему ты не спишь? – кажется, ей было просто любопытно, а не страшный сон, и можно было представить, как его очаровательный рыжий ребенок трет сонненькие глазки, зевает и стоит в дверях кабинета отца. Уэйд на самом деле был с ней знаком, потому что Питер иногда таскал её на задания. У неё была клёвая шапка, паучьи штучки, которые он обожал, и Уэйд подарил ей плюшевого единорога, и они классно сыграли в ладушки; а потом Уэйду отхуярило гранатой руку и в ладушки стало играть чуть сложнее. Но малышка совершенно не испугалась и обещала ему руку из детского лего, с крупными такими кусочками, которые не сунешь в нос или другие отверстия. Уэйд обещал показать, как засунуть лего вообще во все отверстия, даже в пупок. Нет, он определенно должен быть частью этой классной семьи Паркер-Уотсон! Паркер-Уэйд-Уотсон. Хотя, наверное, Паркер в середине, наверняка жена его страпонит, задница у него была слишком разработанная. - Ну, милая, я, когда дома, я не супергерой. И я сейчас пойду спать. - Да-а-а... а что ты делаешь? - Ужасно скучный эксель, мой главный враг. - Фу-у-у! - Иди спать, милая, папа сейчас придет, хорошо? Сделай баррикаду для игрушек и будем прятаться от Гоблина. - Нет, Гоблин классный, я ему жвачку на костюм наклеила. - Тогда от Песочного человека. - Хорошо! – краем глаза Уэйд заметил движение. Какая послушная малышка. "Не любишь песок?" – спросил Уэйд глазами через маску, надеясь, что белая ткань правильно передает его вопрос. Питер нахмурился и грубо вставил пистолет ему до глотки, порвав небо, и Уэйд подзавыл, закашлялся и представил выстрел. Выстрел! Череп и голова приглушили звук, да и глушитель был новым. Оргазм прямо в трусы и штаны, сладкий, хороший, долгий и яркий, до конвульсий в бедрах, до обмякшего, как желе, тела, в котором охуели все нервы, мозги на моющихся обоях, призрачное ощущение прямо куда-то к крашихе номер один, а-а-а!.. Блять-блять-Блять, да!.. Выстрелив, Питер встал и наступил ему на пах, целясь в голову снова сверху вниз, как членом. Уэйд конвульсивно выгнулся, но, возможно, это был предсмертный глюк. Глаза Питера несколько раз сменили цвет, словно вселенский калейдоскоп. Уэйд очнулся потный через несколько минут с чистыми мозгами и грязными штанами. Несмотря на остановку дыхания, началось оно прерывисто, легкие были как меха, и хотелось расстегнуть костюм, который обычно был, как вторая кожа. Уэйд представил, как Питер с ним что-то сделал, пока он был в отключке. Впрочем, Питер не такой, и у них были не такие отношения. Уэйд поднял голову и отсалютовал пальцами пистолетами: - Вазап! - Убира-айся! - прорычал Питер, схватил его за шкирку и волоком протащил к окну. Уэйд полетел кувырком, крикнул чайкой и плюхнулся на землю с третьего этажа. По пути он где-то зацепился ботинком, и подошва оторвалась, теперь напоминая утку. Мусорные баки воняли, пожарная лестница уходила вверх ржавым городским скелетом. Уэйд задрал голову. Лохматая голова Питера торчала из окна. - И не приходи сюда больше! Ты совсем охренел, у меня дети?! Домой, в жизнь, к детям, к члену? Сразу все нахуй, родной. - Дитё! - Что? - Ди-тё, Ма-лыш, uno nino. Одна штука ребенка, Пит! Питер тяжело дышал. Дэдпул знал, что он не мог запыхаться от того, чтобы выкинуть кого-то в окно. - Мне... мне пора, иди отсюда, серьезно? - До следующей недели, амиго? - Какая тебе следующая неделя, пошел вон! – голова скрылась, но вдруг снова появилась. – Но я, эм, но я планирую полезть в башню Дума, тебе же заказали его чертежи? - М, за такую цену? - Ты мне должен 200 долларов - Брехня, там ни о чем, эти китайцы пусть другого идиота ищут, я лучше посмотрю Дору или типа того. - Она теперь 3D, не смотри. - ОНА ЧТО?! – Уэйд вскочил. Питер закатил глаза. - Так ты планируешь в башню или нет, мне надо понять это ситуация классическая ситуация Человек-Паук-пробирается-в-логово-Врага или Специальный выпуск: Человек-Паук-приключение-с-проблемным-Напарником. - Разведись обратно, а? Нам было так весело, – он задрал голову повыше и широко улыбнулся. – Ты наконец-то стал меня понимать. - Иди... иди отсюда, у меня семья. - Мир это театр, детка! Питер скрылся и закрыл окно. Уэйд хмыкнул. У него так-то еще были сегодня дела. Натянув маску, он потер затылок в уже запекшейся крови и почесал корку. Хорошо, что у него не было волос. Потянувшись к поясу, чтобы перезарядить, он нащупал пустоту. Пистолет Питер не вернул. Занятно. Нет, этот Паучок точно безмерно в него влюблен! Только от большой любви можно шмальнуть кому-то в рот и пойти дрочить! К дочери – а потом дрочить, но лучше подрочить, а потом к дочери, чтобы орудиями не пугать. [Фу блять, Уэйд.] Слушай, это ты набираешь, не я. [Да чтоб тебя Райан Гослинг до смерти играл.] Уэйд встряхнулся, чтобы мысли в простреленных мозгах встали на место, а возбуждение заткнулось. В паху подсыхала сперма и наклевывалось бактериальное кладбище его не состоявшихся детей-будущих зомби, но ткань костюма была слишком плотной, снаружи не видно. В целом, он был не слишком удовлетворен, и надо бы покопаться в ящиках, найти Питеровскую старую маску. Может, даже трусы. Самое прикольное – все сразу. Уэйд последний раз обернулся на окно. И вприпрыжку отправился в ночь.