Притворство

Томми радуется их совместной вылазке даже больше, чем в стародавние: постоянно налегает с пассажирского на плечо Стиву, то пробует обнять, то взлохматить ему голову, то занюхнуть её будто вместо закуски перед крепким, а то колошматит ладонью по бедру. Стив отчего-то забывает, что Томми… весьма тактильный парень. Раньше это совсем не напрягало: личные границы были стёрты не то что в порошок, а в труху, они с Томми могли хоть сидеть друг у друга на голове, хоть лезть друг другу в штаны в поисках зажигалки, попутно облапывая все выступающие части. Тогда это казалось смешным и забавным — а что такого?.. Стив улыбается, посмеивается, округляет делано возмущённо глаза на выходки рядом, стараясь не отрывать взгляда от дороги. А внутри — дрожит как натянутой струной. Томми слишком… слишком близко. Или, может, Стив накручивает: с Робин у них всё равно небольшая вежливая дистанция, то, что она лесбиянка, не отменяет факта, что по-прежнему девушка, да и они уже, наверное, слишком выросли, чтобы забавляться от возможности беззастенчиво проникать в чужое личное поле. Так делает только Эдди — но и отношения у него со Стивом иного рода. Здоровый супермаркет разъезжается перед ними дверям и распростирается полными рядами снеди под белильным светом ламп. Томми сразу бросается к рекламному стэнду с новым вкусом чипсов, тогда как Стив нейтрально-мягко улыбается на его театральную реакцию, идёт следом и упихивает руки в карманы наброшенной куртки. Всю дорогу Томми не затыкался о том, как там в колледже — ещё веселей, ещё развязней, ещё круче. Стив слушал не без интереса, однако внутри отмечал, что сам уже подостыл внутренне к масштабным тусовкам и попойкам. Похоже, он и впрямь поменялся за какой-то год — он привык к спокойным вечерам, совместной готовке за кухонной стойкой, к приглушённым смешкам о чём-то своём. Даже, чёрт возьми, к гиковским хобби привык: листать иногда книгу по Подземельям в тишине с сидящим рядом и погружённым в черновики Эдди или слушать, как он подбирает аккорды на гитаре и гоняет на репите один момент из песни туда-обратно в наушниках. Если сказать сейчас об этом Томми, который оборачивается с широченной белозубой улыбкой от холодильника и потряхивает бутылкой любимой марки пива Стива — Coors Light — он не поймёт. У Томми в колледже алкопати, эпичнейшие фейлы в общаге, мощные и всратые пранки — совсем другая жизнь. И у Стива она была бы. Стив посмеивается инертно, улыбается, когда Томми приобнимает его за плечи и говорит уверенно “Харрингтон, я знаю тебя, как свои пять пальцев!”, сгребая бутылки в корзину для покупок. Ну, марка и вправду не поменялась — в этом Томми не ошибается. Кстати, именно из-за пива они и подстревают неприлично долго у холодильников: хоть башляет за всё Томми, но Стив видит уже по объёмам, что этого много, пробует сэкономить чужие деньги, а Томми сопротивляется, приводит примеры из своей личной практики, что вдвоём они вполне себе справятся и на следующее утро голова болеть не будет. На счёт последнего сильные сомнения: перед этим была история про чувака, который пьяный во сне начал блевать, не просыпаясь, и они переворачивали его набок, чтобы случайно не задохнулся от рвоты. В конце концов, уломать Томми удаётся: он покладисто начинает отставлять часть бутылок обратно на полку, сидит на корточках, подпирая задницей стеклянную дверцу. — Вот знаешь, Стив, я вроде соскучился, но в такие моменты ты так бесишь!.. — морщится он. — Ага, я просто жить хочу, а не умереть от похмелья, — с хилым смешком разводит руками в карманах Стив. Томми вскидывает на него голову снизу, прищуривается. Смотрит несколько секунд. — Если бы ты не был таким красивым, хуй бы я повёлся на эти отмазоны, — изрекает. И Стив замораживается на месте. А Томми, как ни в чём ни бывало, опускает голову обратно в корзину, продолжает составлять на место бутылки. Нет, конечно, все, кому не лень, отмечают внешность Стива, в прошлом даже делали из этого своеобразные подколки — “ну наш красавчик…”, “не корчь мину, Харрингтон, портишь симпатичную мордашку!”, “ой, ща обкончаюсь при виде тебя!..” — но сейчас… Сейчас это прозвучало без единой нотки подъёба. Просто как факт. Стив теряется на секунду-другую — не от своей красоты в смазанном отражении стеклянной дверцы, конечно — переваривает. Разве Томми в прошлом говорил такое?.. Вроде бы да. Может, отсылается к какой-то старой шутке, которую Стив забыл?.. Вполне возможно. Но что-то ёкает, что-то режется в этом тоне, взгляде, поведении, что-то, что Стив не может никак осмыслить. Вроде тот же Томми. Вроде просто закупаются пить. Стив, проморгавшись и скашлянув, начинает невольно нервно покачиваться на кроссовках, оглядывать товарные ряды, будто в них находится что-то интересное. Наверное, после Эдди он становится… слишком мнительным. Он и с девчонками таким был, когда Томми открыл ему возможность “торговать лицом”, но после того, как Нэнси отшлила, сразу поумерился в самомнении. Он знает, что внешне он ничего. Знает, что черты лица хорошие, в гормонах недостатка нет, тело держит в форме. Но это ведь не всё, что нужно. Обычно парни говорят об этом с ноткой зависти — хорошей или плохой — а не просто подчёркивают без лишней скромности. Расправившись с излишками пива, Томми поднимается, прихватывает корзину и, пока Стив пробует ещё раз придать своему виду обыденности и невозмутимости, перемахивает свободной рукой ему через плечи, тащит дальше, начиная рассказывать какую-то очередную историю из колледжа. Всё нормально, всё как было в прошлом — Стив очевидном надумывает. Поплутав ещё минут десять по магазину и расплатившись на кассе, они кидают бренчащее на все лады по пакетами и выгружаются из дверей магазина под какое-то будничное обсуждение. Как вдруг мазнувший взгляд Томми по парковке замирает. — Погоди-ка… Это чо, Мансон, что ли?.. Стив поворачивает голову едва не до хруста в шее. И вправду — Эдди. Чёрная кожанка, проблеск цепи на джинсах, ворох кудряво-распушённых волос на сутулых плечах: Эдди идёт с одним пакетом в руке к своему фургону. Когда они подъезжали, его точно не было здесь. Видимо, приехал, когда были внутри, и… Блядские безразмерные супермаркеты! За одну короткую секунду внутри Стива смерчем закручиваются эмоции: первая — шок, удивление, волнение; вторая — рефлекторная радость, теплота, мягкость от увиденного облика со спины; третья… Ужас и леденящий холод. Будь Стив один, он бы уже окликнул во всё горло, улыбался от встречи. Но он с Томми. — Ебать, реально он!.. — гыкает тот, как выдёргивая за волосы в реальность. — Пиздец он на бомжару стал похож!.. Чо за причесон?.. Сука, как был конченным, так и остался! Твою мать. Кольнувшее холодком уже полновесно расползается по всей груди и спине. Стив буквально полчаса назад сделал выбор в пользу этого. Он сам сделал этот ебучий выбор. Он прыгнул со всего маху на грабли — и они только что въебались ему промеж глаз. Пиздец. — Чо он хоть школу-то закончил?.. — хихикает Томми, приглушая театрально голос, а затем, не давая и секунды на раздумья: — Слуш, а давай позовём?.. Вот умора-то будет! Нет. Не надо. Пожалуйста! Но это был вопрос без вопроса. Едва Стив поворачивает голову на деревянной шее, Томми уже прикладывает ладонь ко рту и гаркает на всю парковку: — Эй Мансон! Алло, бля!.. Идущий спокойно Эдди останавливается и оглядывается за плечо. И Стив, угодивший прямо под его недоумённый взгляд, готов сейчас же начать рыть руками асфальт. Чтобы прокопать себе дорогу в ад. Лицо Эдди с такого расстояния не сильно видно: больше светлых отсветов из-за витрин на коже, больше контрастной тени на другой части. Но Стив знает, чувствует — сейчас Эдди его возненавидит. Яростно. За секунду. До презрения. Стив стоит, как истукан, и не может двинуться. С одной стороны — он загружен пакетами, с другой — его приобнимает за плечи весёлый Томми. Ситуация хуже не придумаешь. Уж неизвестно, что была у Томми за ситуация с Кэрол, но она явно ни в какое сравнение с этой. Стив просто хочет умереть — здесь и сейчас. Он не хочет проживать этот момент и узнавать, какой взгляд Эдди сейчас на него устремлён. Однако взгляд не требуется для различия — это проступает и в фигуре. Секунду назад спокойный и расслабленный Эдди как дубеет на месте в неоконченном полуобороте: напряжённей свисает пакет из опущенной руки, плечи становятся угловатей. Тишина. Громкая, оглушающая — кажется, что всю парковку стискивает в вакуум. Эдди стоит, смотрит. Стоит и Стив, боясь моргнуть, лишь отсветы пляшут влажно по склере. А Томми не чувствует повисшего в воздухе, гнетущего, — он решительно чешет в обнимку со Стивом в направлении цели. Стив едва волочит ноги. — Дарова, чел!.. — не прекращая ослепительно улыбаться, подходит Томми ближе к Эдди, делает этот тупорылый трюк с “напряжённой доброжелательностью”. — Как ты?.. Бля, едва признал тебя со спины, отрастил гриву, как у тёлки!.. Не мешает? Эдди очевидно надрессирован на такие подходы: он резко разворачивается всем корпусом к ним, вскидывает подбородок выше, но взгляд — блядь, его взгляд… — цепко сканирует лица, вычисляет вероятность врыва. На лице Стива его взгляд буквально бетонируется на несколько секунд. Стив орёт в ответ одними глазами — это не он! он не хотел! это всё недоразумение! — но Эдди так же нечитаемо-быстро отводит свой взгляд на скалящегося Томми. — Хейс, — не отвечая ни на один ёрнический вопрос, Эдди давит уголками губ натянутую фальшивую улыбку. А затем резко, как ударом под дых: — Харрингтон. Стреляет в него обратно взглядом на мгновение. У Стива натурально слабеют колени — он рефлекторно шаркает кроссовкой по асфальту, делая шаг ближе и вымаливая прощение всем лицом. — Привет, Эдди… — выдыхает мягко и тихо. Томми, который как мартышка качался в уверенном объятии на плече, сходу чувствует не тот тон — замирает, стреляет вопросительным взглядом на профиль Стива. Но тому не до объяснений. Он смотрит упорно-молебно на Эдди, на его заострившиеся от напряжения черты лица, на чёрный взгляд, который так и печатает субтитрами “значит так, да?..”. Не так. Совсем. Полностью. — Вы общаетесь, что ли?.. — с заминкой уточняет Томми, перебрасывая резко потерявший в едкости взгляд со Стива на Эдди. Лицо Эдди тоже подёргивается неуверенностью: сползает враждебная собранность, он промаргивается, как-то более буднично неловко переступает с ноги на ногу, покачивает пакетом в руке с лёгким перезвоном бутылок. Тоже вглядывается в Стива вопросительно: “что происходит?”, “мне подыграть?”. Господи… один шаг в прошлое, и Стив снова тонет в бесконечном море притворства. Наконец, он смаргивает, отводит долгий взгляд от глаз Эдди, встречается глазами с Томми. Тот ждёт. — А, да-да, мы… приятели, — Стив сглатывает, с хрустом пакета потирает резко вспотевшую шею, затем, чтобы не выдавать совсем порнаграфического замешательства, ловит уверенность в словах и жестах, улыбается неверяще самому Томми: — Чувак, с выпуска год прошёл!.. Ты реально много пропустил, и вообще-то мы с Эдди… довольно плотно тусили вместе, особенно на этом, как его… — На концерте! — подсказывает невпопад Эдди, резко подключаясь к плохой игре. — На концерте?.. — Томми гоняет взгляд с одного на другого. — Да, на концерте!.. — Стив повторяет, как попугай, лишь затем опускает в усиленном переваривании информации брови, пробует так же ненавязчиво продолжить легенду: — Я как-то пошёл с Хэндерсоном… — Кто такой, нахуй, Хэндерсон?.. — Общий друг, — уже совершенно расслабленно добавляет Эдди. — Да, ты его не знаешь, — ещё старательнее морщится Стив, пробует накинуть каких-нибудь правдоподобных деталей того, где бы он мог пересечься с Эдди и заобщаться, но в голову упорно ничего не лезет. Плюёт на это, всхрапывает и закатывает глаза: — Короче, мы как-то столкнулись, да вот так и… да вот так и вот. В общем, давай без этого, чувак. Без этого. Чувак. Загруженно-статичный взгляд Томми говорит всё за него — он очевидно нихера не понял и до сих пор не догоняет, как Стив Харрингтон мог задружбанаться с Эдди Мансоном. Король и фрик. Спортсмен и задрот. Стив сглатывает, воровато исподлобья вскидывает взгляд на Эдди — тот лупится округлённо-охуевшими глазами в ответ, но молчит. Переводят взгляд на Томми. Томми приглядывается к Стиву — долго, въедливо. А затем, наконец, выдыхает с инертным смешком, застрявшим в зубах: — Ну… ладно, чо, — он оглядывается на Эдди, ширя улыбку. — А чо булки-то напряг?.. Да я ж знал всегда, Мансон, что ты нормальный чел!.. Томми открывается резко от Стива и хлопает Эдди бегло-приятельски по плечу. Тот принимает замерши хлопок, дёргает взаимно губами в попытке улыбнуться — выходит криво. Обстановка заметно легчает в напряжении, но теперь воздух полнится удушливой… неловкостью. Томми Хейс, Стив Харрингтон и Эдди Мансон — эта комбинация и в страшном сне не приснится. Стив обменивается с Эдди взглядами, пока Томми, качнувшись между ними, не встряхивает вдруг во внезапном воспоминании на Эдди пальцем: — Помню, как ты на меня тогда набросился аки чёрт в хим.лабе!.. Стив, я не рассказывал тебе?.. — оглядывается с белозубой улыбкой. — Чёрт, мы так тогда закусились!.. — Что-то не припомню, — Стив нахмуривается. — Ага, да, ты караулил мой клуб, — внахлёст кисло вспоминает Эдди. Пауза. Неловкая, мать её, пауза. Стив понимает, что дальше пускать на самотёк эту встречу точно нельзя: одно неосторожное слово Томми, Эдди, его самого — и всё, всё падает, рушится, трещит по швам. Надо расходиться, пока не стало хуже. — Томми, у меня уже руки болят пакеты держать, — брякает наугад Стив в воздух, и, впрочем, душой не кривит: держать пакеты с кучей бутылок действительно тяжеловато. — Пойдё… — Да погоди ты, бля, — отмахивается Томми, теперь обращая всё своё внимание к Эдди. Оглядывает его оценочно, без издёвки, цепляется взглядом за мешок в руке: — О, ты тоже пить идёшь?.. Эдди, отмерев, чуть приподнимает пакет в руке. И сквозь упаковку с бряканьем выглядывает оно — Coors Light. Две бутылки. Ещё две — эддино любимое пиво. Вместе с упаковкой от томатной пасты и макаронами. Блядь. Стив вскидывает ошалело взгляд на Эдди. — Ага, типа того, — через ещё одну выбоину паузы говорит он, затем, поднимая взгляд и встречаясь им со Стивом, дёргает иронично уголком губ в усмешке, но глаза сразу отводит к Томми: — Планировал с приятелем выпить, но всё отменилось. Так что, видимо, буду пить в одиночку. Блядь!.. Осознание, что Эдди тоже сегодня хотел с ним увидеться, шарашит как громом по затылку. Если бы Стив резче решился к нему поехать, если бы он не встретил Томми на парковке, если бы не посадил его в тачку из такта рассказать новости, если бы… “Если бы”, бесконечное “если бы”. Тёплая картинка уютного и комфортного вечера в обнимку на диване медленно развеивается по воздуху взамен неприглядной холодной встречи на парковке. Где Стив со своим бывшим другом, а Эдди — со своим бывшим буллером. Одним, конечно. Сам Стив в школьные годы не сильно к нему лез, уж чтобы правды ради, но хихикал вместе с Томми над ним, когда тот докладывал очередные сплетни. Пиздец. Стив подстревает долго-упадническим взглядом на Эдди, аж руки опускает с пакетами от расстройства. Но сам Эдди, отнюдь, не выглядит расстроенным. Он не смотрит на Стива — лишь на Томми. Приклеивает к губам эту мерзко-вкрадчивую ухмылку взамен улыбки, водит за чужим лицом тёмно-долгим взглядом, не мигающим. Он зол. Он охуеть как зол. Нет, лучше было начать Стиву копать себе могилу, чем путь до ада. — О, ну так это заебись!.. — внезапно окрыляется Томми и как взаправду обрадованный встречей, бросает воодушевлённую оглядку на Стива, а следом обратно на Эдди: — Погнали с нами? Давай, мужик, пообщаемся нормально! Ты же не обижаешься за прошлое там, а?.. Если вдруг проблемы, ты говори, разрулимся по-пацански!.. У Стива холодеет между лопаток — они не разрулятся. Эдди так и бегает этим липко-нечитаемым взглядом за Томми, ловит каждую его улыбку, вздрагивание мускул в лице. — А давай, — внезапно округляет он обаятельно-просто глаза и поджимает губы в здравом: так легко, так пластично, так искренне, что если бы Стив его не знал, он бы поверил этой великолепной актёрской игре. — Какие обиды, Хейс, мы же не в началке. Томми, на секунду не поверив, приостанавливается в оживлении, вглядывается с таким же ответным подозрением в лицо Эдди и… Прыскает смехом. — А он реально нормальный!.. — хлопнув увесисто его ещё раз по плечу, отходит Томми обратно к Стиву, становится по правую сторону привычно, закидывает уже более панибратски руку ему на плечи, покачивается вместе с ним. — Что ж ты раньше молчал, Харрингтон?!.. Давно надо было просто бухнуть вместе! Ага, конечно. В школьные годы Томми и срать бы рядом не сел с Эдди, а уж пить из одной бутылки — увольте. Но для Томми притворство что второе лицо: он стоит рядом, довольный, улыбающийся, чуть сжимает пальцами плечо Стива, смотрит с оценивающим довольством на Эдди. А Эдди — так же черно-недвижимо на него. И лишь мимолётно бросает взгляд на руку, так легко приобнимающую стивовские плечи. — Давно пора… — хмыкает он, так и не отлипая взглядом. Стив стоит между ними, как меж лошадьми на четвертовании. Пиздец.