И ты уверена

Опять это создание. Пришло и принесло страх. Она скользила по деревянному полу длинными ногами и медленно приближалось. Черепа на ее спине стучали друг об друга, смеялись своими костяшками.  - Я знаю, как снять проклятье, - существо приближалась сверля меня черными провалами вместо глаз, - ты будешь с ним. Будешь со мной.  Сердце радостно забилось. “Буду с ним”. Я потом самообладание с ноги вышибло дверь и пустило разумные мысли.  Конечно хочется снять проклятия, но обычно никто ничего просто так не дает. Это мне вбил раз и навсегда начальник моей стражи, когда вытаскивал меня из очень двусмысленной ситуации. Тогда он сказал, то что вбивал в меня отец более нежным способом: “Госпожа, если к вам чересчур добры, просто так. То вас хотят либо наебать, либо выебать”. Поэтому доверия к этому созданию в теле женщины, не было ни на грош. - Кто ты? - тихо спросила я у нее.  - Я - Та, что знает, - раздался ответ. Кольгрим тут же повернулся ко мне. Пока я опускала глаза, чтобы проверить разбудила ли, пока подняла их обратно, существо пропало.  - С кем ты разговариваешь? - напряженно спросил ведьмак и перемещая ладонь с мечей, на рукоять одного из них.  Я еще раз осмотрела пустую комнату. Никого. Может я сплю. Может я спятила. Будем разбираться дальше. Но после того, что было в поместье сбрасывать эту тварь со счетов явно не стоило. Утром еще раз прочитаю книгу. А лучше дам лизнуть ее Кольгриму, мало ли, вдруг это какой-то проклятый предмет и я прочитав, что-то выпустила в мир. Или еще хуже, привязала еще одно проклятие к себе.  - Это просто сон, - успокоила я ведьмака. Прозвучало неубедительно. - Ты не спишь, - напряженно констатировал он и стал подниматься. - Спала, - приложив ладонь к его груди, я вернула его на лежанку, - просто не до конца проснулась. Хотелось обнять его, почувствовать тело и движение мышц. Но у нас вроде соблюдение дистанции, дабы не провоцировать друг друга. Кольгрим понял и, слава Великому Лебеде, притянул меня к себе. Я со вздохом положила голову ему на грудь и вытянулась в тростинку вдоль его тела, стараясь максимально прижаться. Он такой крепкий, надежный, и с притупленным инстинктом самосохранения, судя по всему. - Коль? - позвала я.  - Да? - Ведьмак прижал мечи к бедру и обнял меня второй рукой. - Скажи мне, как? - сейчас так хотелось это услышать. Хоть что-то, крупинку. О том, что не все равно. О том, что любят. - Больше, - вернул мне мои слова мужчина. - Больше, чем я? - улыбка скользнула по моим губам и зашуршала на его рубахе.  - Больше, чем все. - Кольгрим поцеловал мои волосы и начал успокаивающе поглаживать пальцами. Очень нежно, почти невесомо. “Больше, чем все”. Больше. Чем всё. А что у него есть из этого всего? Семьи нет. Друзья неизвестно где и живы ли. Школа разрушена. Он не знает, что у меня его письмо, то где он пишет, что везет чертежи, то что писал в темнице и не успел отправить. Там он писал про цех, убежище и гнездо. Гнездо. Не дом. Гнездо. Место, где выращивают потомство. Гнездо… Большая многоугольная башня уходила вверх и ее потолок терялся в темноте. Отблеск давали только расставленные в нишах свечи. Которые скупо освещали ступени  без перил, уходящие вверх и лежанку возле основание этой аскетично выполненной лестнице. На лежанке спал Лето . Я подошла и аккуратно, стараясь не разбудить и не потревожить поправила на нем покрывало, укрыв огромные сильные руки. Сейчас он был таким милым. Таким теплым и ласковым, как прирученный медведь. Которого, очень хотелось погладить. Моя рука уже почти дотронулась до его щеки, когда он резко ее перехватил и сел. Наши лица были рядом и его не было добрым. - Смотреть можно, - пробасил ведьмак, - трогать нельзя. Я улыбнулась и открыла глаза. Кольгрим сидел напротив перетирал что-то в ступке. Приятно так просыпаться. Естественно не на земляном полу и грязном покрывале и не в дорожном костюме, а в тонком шелковом белье. Хотя… Если это цена которую нужно заплатить за то, чтобы каждое утро просыпаться с ведьмаком, то и хрен бы с ними, с кроватями и ночнушками.  - Агнета сказал, что тебе нужно перетереть эти зерна, - несомненно он заметил, то что я проснулась с улыбкой и теперь внимательно меня разглядывал, - вроде для зелья.  - Вроде, - подтвердила я, все так же дебильно улыбаясь. Сон был, как откровение. Теперь я знаю что делать. А главное чего не делать. Надо просто увидеться с Хрунд, дать соответствующие рекомендательные письма и как-то убедить Лето не делать то, что он хочет делать, а делать, как я хочу. Вроде же не сложно? Зелье из кофий я варила сама. Ведьмак наблюдал за процессом со смесью интереса и отвращения. Ему явно не нравился запах, который сильным духом заполним весь дом. Ну его можно понять. Офирские зерна пахли сгоревшими домами, старым деревом и крепким самогоном. А еще они пахли семейными завтраками и разговорами о торговых делах, пахли достатком и надежным партнерство, пахли отличием от других и совершенным несовершенством. Они пахли безусловной любовь. - Ты хотел крушины насобирать, - отвлекла я ведьмака от слишком уж пристального рассматривания меня, за попиванием это замечательного напитка. Он кивнул. Кажется он не верил своим глазам.  - Возьми меня с собой, - моя рука с кружкой чуть подвигалась из стороны в сторону, чтобы привлечь его внимания, - очень уж хочется посмотреть, где водится этот ужасный зверь. Крушина. Я опять улыбнулась. Думала это хорошая шутка. Но ведьмак напрягся. Как-то сжался в тугой комок и отвел глаза. Что-то его беспокоило или расстраивало. Мы с самообладанием пробежались по воспоминаниям. И оно тут же ткнуло в сцену, где потерялось. Мое купание. Конечно. Вот что его беспокоит. Трогать нельзя, смотреть можно. Осмотрев дом и убедившись, что вредной травнице нет, я пересела со стула на колени к Кольгриму и ткнулась носиком в его шею. Он тут же больно и сильно сжал меня в объятьях.  - Любимый, - руки мужчины вокруг меня закрутились в комок еще сильнее, от боли даже сбилось дыхание, а потом я сказал, то что строго настрого запретила говорить мужчинам моя мама. - Я все решу. Ведьмак отодвинул меня и посмотрел таким взглядом, что сердце замерло, а потом задергалось, как в силках. О, могучие боги, я узнала этот взгляд.  Когда-то я помогала отцу в делах и навещала его партнеров. Один из них встретил меня в ужасном состояние. Бледный с кругами под глазами, потерянный и заторможенный. Он был лучшим в оценки древесины для винных бочек, поэтому отец держался за него и я должна была расположить его к нам. Зная, что его дочь больная, я с ходу предложила решение: - Я привезла деньги. А еще выписала лучших лекарей, они будут здесь со дня на день, - тогда мне казалось хорошей идеей сразу все приятное выложить на стол, - они вылечат вашу дочь до конца месяца. Вот увидите. - Моя дочь умерла два дня назад, - такой был ответ. И взгляд. Таким же взглядом на меня сейчас смотрел ведьмак.  Крушину Кольгрим пошел добывать один. Я покрутилась по дому. Потом разобрала вещи и заново все упаковала. Написала распоряжения. Договорилась с Хрунд, что приеду вечером. Пожаловалась, что осталась одна стрела. В ответ получила клятвенное заверение в скором времени найти мне кучу новых, лучше прежних. Еще хотелось обсудить с ней мой план. А точнее “поставить ее в известной”, чтобы она “приняла к сведению”. Когда мы обсуждали мой план первый раз, мне было очень страшно. Казалось она начнет возражать, вносить коррективы, я испугаюсь и ничего не поменяется. Будет только боль, разочарование  и страх. Но моя подруга выслушала все молча, а потом сказала: - Самоубийственный план! Когда начнем? Через месяц, на меня обрушилась вся действительность плана и все не продуманные вещи. И когда, в очередном постоялом дворе, косясь с подозрением на нас, очередной корчмарь, сообщил, что никогда не видел ведьмаков, я спросила: - Почему ты поехала со мной? - И замерла в ожидание ответа. - план же говно. - Потому что, кто ж тебя из него вытащит? - ответила девушка размеренно протирая меч. - Ну и за эти годы я как-то привыкла, знаешь ли.  Этот план был лучше предыдущего, так как предполагал возврат домой. Хватит, накаталась. В конце концов можно открыть приют, всегда хотела. Буду воспитывать чужих брошенных детей. А секс? Ну живут же люди и без него и ничего. И ничего хорошего… С начала в дом проник запах. Тошнотворная смесь рвотных ароматов. Потом попытался проникнуть ведьмак, но его тут же выгнала Ангета. За это я была ей очень благодарна. Хотя и зря. Через мгновение, она уже развернулась ко мне и сообщила, что мой братец зовет меня. С такой ехидной ухмылкой сообщила, что захотелось ей двинуть. Хрунд бы двинула, а я просто пошла за хату к костру, ведьмаку и запаху. - Можешь ближе не подходить, - спас мой желудок Кольгрим, - сейчас я быстро. Крушина так пахла, что аж глаза слезились. У меня. Ведьмак, который еще утром морщился от аромата плодов кофия, сейчас спокойно разделывал водоросль, отбирая кусочки повкусней. С другой стороны, крушина очень нужна она пойдет в отвар из костного мозга кулек и на зелье Косатка. Которая, судя по названию, помогает от морских чудищ. - Смотри, что мне повезло найти, - довольный Кольгрим бросил мне  кусок чего-то. - Ого! - восхитилась я непонятным растение. На вид, как мягкий коралл, - редкая вещь. - Рад, что меня слушаешь, - ведьмак с улыбкой вернулся к делам с крушиной. Хорошо хоть не спросил, что я о ней знаю. А ни-че-го. Совсем не помню, когда он рассказывал. На вид это губка розово-красно-оранжевая. Чуть плотная и вроде не ядовитая.  - Жаль, только я тебе о ней ничего не рассказывал, - мужчина широко улыбался, рассматривая как я потерянно кручу этот кусок и рассмеялся моей реакции. - Это кровостой. Очень редкое растение. Оно растет только возле водоемов и только на человеческой крови. Я еще раз внимательно поразглядывала кусочек в моих руках. Надо же. Какой необычный способ жить. Семена этого растения скорей всего спят долго-долго, пока на них не прольется человеческая жизнь и только потом дают маленькой жизни внутри себя раскрыться, расправить плечи и взорваться в такое необычное и яркоцветное растение. - Его используют в маслах, - продолжил ведьмак запихивая крушину по баночкам, - а еще он входит в состав купороса, а без него сложно будет сделать мутаген. - А зачем нам мутаген? - мне было очень интересно. Одной из направлений семейных дел, это краски. Та же алхимия, только в промышленных масштабах. Наши краски хороши. Их закупает даже двор Радовида.  - Мутагены, - Кольгрим отвлекся запечатывая баночки воском, - делают нас лучше. Улучшают физические показатели, магический потенциал, здоровье. Больше шансов выжить. Я смотрела на красивого ведьмака и думала. А точнее не думала. Все мое естество в миг стало женским, сочувственно острым. На сколько это разительно отличалось от моего мира. В моем доме, риски были катастрофой, их просчитывали, подстраховывались. Любой бой считался злом. Главное жизнь, деньги можно еще заработать, а честь? Да кому она нужна, если ты мертв. Когда я росла с Хрунд, то увидела противоположный мир. Там честь, это больше чем жизнь. Ибо запятнанным ты теряешь семью, имя и счастье после смерти. Именно счастье. Если воин пал в бою, то попадал в Вальхаллу, пьют там хмельные напитки, дерутся и охотятся. Все то, что в этой жизни любит Хрунд, только вечно.  Но Кольгрим… Чтобы выжить ему нужны очень редкие ингредиенты. Например, Царская водка или вот этот самый кровостой. А выживать ему нужно чтобы охотится на чудовищ, чтобы простые люди могли спокойно жить, растить детей, просыпаться любимыми в обнимку. И что-то я не заметила чтобы ведьмаков за это ценили. - Кстати о выживание, - я достала из набедренной сумки два рецепта зелье Раффара Белого и Улучшенной ласточки и протянула из ведьмаку, - вот. Есть два рецепта. В Белом саду мы дали тебе Раффара Белого. Можно приготовить сегодня Косатку и Ласточку, как раз утопцы подвернулись. Я была в восторге от себя. И рецепты есть и состав их помню и даже готова готовить. Кольгрим тут же отложил Улучшенную Ласточку, думаю, он о ней знает от Лета и сосредоточился на зелье Раффара Белого. - Я не собрал мозги утопцев, - ведьмак не поднял головы.  В ответ я задала абсолютно тупой вопрос. Правда, всего один: -  Почему? - Тебе стало плохо, - мужчина поднял на меня чуть удивленный взгляд, - а потом не до этого было.  Мои щеки тут же загорелись. Зараза! Если бы не моя слабость, у него было бы исцеляющее зелье.  - Сердец накером у меня не хватит, - как ни в чем не бывало продолжил Кольгрим, но увидев мои полные слез глаза, осекся и пошел обнимать. Как ни странно на закате ведьмак спокойно отпустил меня в дорогу. Вообще-то лучшее время для дороги это ночь. Считается, что она опасней, но к счастью, так считают и бандиты, поэтому ночью делают привал и не ждут, что мимо них стрелой проскачет маленькая, ненормальная Ива. Так считала и моя коняшка обложив меня свои иго-го сверху донизу. Но я соскучилась по Хрунд и очень хотела поделится с Лето своими воспоминаниями.  Винный причал был мне знаком, а вот почему он зовется “винным” нет. Там всего-то три дома, один свинарник и никакого вина. Когда-то по дороге в Новиград мы останавливались там с отцом. Место было незаметным, но важным, так как находилось посередине от основных дорог. А значит давало возможность сильно сэкономить на пошлине. Да-да, мы с отцом иногда обманывали государство, правда чужое. Кстати, так я и узнала про травницу, когда мы здесь были, отец ездил к ней за травами для мамы,  у которой ныла нога после неудачного перелома.  В лагере было шумно. Кто-то отжимался, кто-то делал поднятие туловищем, кто-то нарезал круги вокруг лагеря.  Обычный вечер с Хрунд. После дороги была обязательная разминка или пробежка. Или разминка с пробежкой. Сначало жутко раздражает, но потом, проведя день в седле, квадратная попа говорит: “спасибо”. Моя подруга руководила всем этим маленьким хаосом, но тут же все бросила и кинулась обнимать и расцеловывать меня. Что ж, приятно, когда тебя любят и ждут. А меня любили, поэтому сначала накормили “нормальной” едой, потом поохали, что “похудела/побледнела” и только потом перешли к делам. Точнее я перешла к делам протянув Хрунд составленные документы и письма. Она пробежала по ним глазами, закусила губу и бросила быстрый, острый взгляд на Лето. Который сидел и делал вид, что он ветошь. - Ива… - Хрунд замолчала подбирая слова. Я знала, что она хочет спросить. Уверена ли я? Не уверена. Но выбора особо нет. В документах, что я ей передала были указания выкупить поместье, где мы ночевали и реорганизовать ее, для ведьмаков. Пусть у них будет дом. Гнездо. Место, куда можно возвращаться. Также там были распоряжения относительно приюта для мальчиков. Управляющий должен подобрать место, оформить необходимые бумаги, в общем быть готовым к моему приезду. А я скоро собиралась приехать. Хватит. Нагулялась.  - Вот и отлично! - Хлопнула себя по коленям Хрунд и встала. Лето тут же напрягся. - Когда? Ее довольство таким исходом блестело, как начищенная кастрюля. Еще бы, она вернет меня домой чуть поцарапанной, но целой и невредимой. Там я займусь полезными делами в окружении толпы охранников, а она… О! Я почти уверена, что она вернется, найдет этого ведьмака и выпотрошит его, как теленка. А потом привезет мне его голову, ну или другую, более скрытую часть тела.  - Помоги, - прохрипел голос. Голос был в моей голове. Он звал. Он ждал. Я замерла. - Что? - Забеспокоилась моя подруга, а ведьмак тут же поменял позу в ожидание нападения. - Ничего, - безразлично покачала я головой. Ну не говорить же им, что я теперь сны вижу и на яву. Упакуют и отвезут домой раньше срока.  - Осмунд, - шелестел голос, заставляя кровь бешеной лошадью нестись по венам, - найди его. Ведьмак Осмунд. Кровь стучала в ушах. В глазах метались огненные всполохи. Образы мелькали и тут же сгорали лимонными всполохами. Издалека доносился гомон людей. Они спорили. Хотели куда-то пойти и что-то забрать. Не понять у кого. Но этот кто-то опасен и по всей видимости мертв. Мелькают вилы и спорящую кметы. В голове водоворот. Пришлось тряхнуть головой и высыпать все это.  - Чертежи еще у тебя? - Хрунд кивнула, внимательно рассматривая мое лицо. - Как прибудем в Новиград сделай их. - Это будет дорого, - задумчиво ответила девушка и обернулась за поддержкой к ведьмаку, - там в составе изумрудная пыль.   - А что, - уточнила я, -  у нас проблемы с деньгами? - Нет, - Хрунд тут же покраснела. Ее семья никогда не была богата, живя набегами и содержанием от ярла. Все расходы покрывались с моего счета. Для нее это было важным, для меня нет. Я ведь единственная наследница. А не мужа, ни детей у меня не будет. Кому, как не ей, я могу оставить все это состояние? Так что пусть привыкает. Лето молчал. За всю нашу беседу он ни сказал ни слова, только разглядывал меня. За тенями его надбровных дуг взгляда было не разобрать, но он явно ожидал чего от меня. Какой-то новости или события. Пожалуй, мне было чем его удивить. - Оставайся у нас. Я буду тебя любить. - мои собеседники с удивлением посмотрели на улыбающуюся меня. - Жить будешь в моей комнате. Она самая большая в доме. Хрунд пыталась понять, о чем я говоря, Лето от удивления открыл рот, как рыбка. Шучу, как здоровенная опасная рыбина. Давай же, гора мышц и мозгов, вспомни меня. Конечно, тогда мне было 5 лет. Я была хорошенькой пухленькой малышкой, которую одевали, как куколку в шелка и рюши. А Лето привез отец. Он ездил на дальние виноградник, где завелись Археспоры, а когда работа была закончена пригласил ведьмака в гости. Тогда я была поражена его размерами и тем, как легко он согласился побыть моей каруселькой.  - Так это была ты? - Мужчина взять протянутый ножичек. Это он тогда его оставил.  - Я не узнал. - А я сейчас, не поняла - вернула нас из воспоминаний моя напряженная валькирия. - Лет в пять я почти заставила семью усыновить Лето, - от этих теплых воспоминаний моя улыбка расплылась еще шире. Голоса в голове усилились. - В пять? - Хрунд рассчитала, что-то в уме. - Ты же тогда была на Скеллиге. - Ага, - довольно кивнула я, с нежностью рассматривая кумира моего детства, - а за что меня туда сослали? Моя валькирия задумала. Вообще-то никто и не скрывал, что меня отправили на перевоспитания и Хрунд не видела, той куколки, которой я была. Перед ней поставили маленького монстра, которого экипаж корабля хотел выкинуть за борт, за несносное поведение. Одна сторона моих волос была заплетена в косу, другая взлохмаченная до состояниях гнезда. На плечах кусок шкуры, а юбка неровно обрезана до бедра. При этом я что-то жевала и разглядывала с очумевшим взглядом. Тогда, еще неизвестная мне девочка, отмыла меня. Разрешила не заплетать волосы, а только предложила налобную повязку, чтобы не лезли в глаза и вместо ненавистной юбки нашла мне штанишки из тонкой оленьей кожи. Мы сразу стали в восторге друг от друга. Она учила меня бою на мечах, охоте и суровым выживанием, а взамен получила обожающего ее маленького дьяволенка. Хрунд развернулась к ведьмаку и посмотрела на него таким благодарным и влюбленным взглядом, что мне стало беспокойно. В принципе я и сама знаю, что это появление его в нашем доме запустила цепную реакцию, при которой мы росли вместе на Скеллиге. Но, как то уж очень она его благодарит. Хотя… Пусть хоть у кого-то сегодня будет секс. - Я поеду, - прервала я зрительный контакт моих собеседников, пока они не начали спариваться прямо тут, - лучше останьтесь здесь. Я переговорю с Кольгримом и напишу. Кажется меня никто и не слушал. - А там, что? - показав рукой на далекие огоньки, я очень выразительным взглядом посмотрела на Хрунд. - Там деревня, - моя воительница наконец-то выключила влюбленную кошку, - мы там не были. Хочешь туда съездить? Ага, прям очень. Крыша у меня отъезжает в ту стороны. Сон это или кто-то магически влияет на мой разум, я должна ехать. Если двинулась, то увижу просто деревню. Если нет, то там явно что-то интересно. Полюбопытствую напоследок. -  Коль! - От моего крика у утопцев мог бы случится сердечный приступ. - Коль! Помоги! Ведьмак на счастье сидел возле хаты, тут же сориентировался и принял на себя вес тела падающего с моего коня мужчину. Уже выбежала Агнета, засуетилась, осмотрела месиво на боку раненого и приказала нести его в дом. Кольгрим подхватил его на руки и как спасенную принцессу понес внутрь. Когда за спасательной экспедиции закрылась дверь, я выдохнула сквозь зубы. Рука висела плетью, а боль была такая, будто с нее кожу сняли и теперь ее жевал беззубый утопец. Красиво слезть с коня не получилась, а вот некрасиво бухнутся мешком получилось идеально. Коняшки сочувственно посмотрели на меня сверху вниз. Все три. Три? Я села. Сверху сквозь туман боли вместе с двумя коняшками на меня обеспокоенно смотрел Кольгрим.  -  Вывих, - констатировал он, осмотрев мою руку, - нужно вправить. После этого, этот… хм… не добрый ведьмак, быстро и сильно дернул мою руку. Коняшки шарахнулись от моего протяжного воя. Потом я долго и сильно ругалась. Ну, мне так показалось, хотя на самом деле я бормотала, что-то бессвязное вперемешку с всхлипыванием. -  Мне нужна помощь, - высунулась из-за двери голова травницы и Кольгрим наконец-то ушел. Боль медленно отступала. Контроль и самообладание скорбно молчали, пока я уткнувшись носом в землю лепетала что-то жалобное, а когда на нетвердых ногах пошла в хату, шептали что-то раздражающе жизнеутверждающее. В хате во всю трудились. Кольгрим держал дергающегося раненого, а Ангета стоя перед ним на коленях и пыталась остановить кровь, которая сочилась из разорванного бока. Рядом стояло ведро полное кровавой воды. Я сделал шаг назад. Уже такое было. Уже передо мной лежал умирающий ведьмак. А сейчас я притащила еще одного. Великий Лебеда, не дай ему умереть на моих  руках. -  Все плохо, - вывел меня из транса мой ведьмак и я тут же бросилась к ним, - нужна Иволга. Поищу у него в сумках. Когда он ушел, я пересела поближе к раненому. Осторожно погладила его по голове, по щеке. На мгновение он открыл глаза, сверкнул кошачьими зрачками, а потом потянулся к поясу и попытался его сжать. -  Тихо, мой хороший, - пришлось осмотрелся, мечи нашлись чуть в стороне, -  вот мечи. Держи. -  Тут… - раздался стон в ответ. -  Иволги нет, - отвлек меня громкий голос. Кольгрим смотрел свои запасы, - могу приготовить. Нужен примерно час. -  Если сейчас вы ничего ему не дадите, - жестко вклинилась в беседу Агнета, -  то час он не проживет. Неизвестный ведьмак дрожал и стонал. Его рука дернулась, сжала ремень, а потом обессилено упала. Нужно было что-то делать. -  Сейчас поищу, -  я схватила мешок с вещами и бросилась вон из хаты. Слава Великому Лебеде, за мной никто не пошел. Свернув за угол я написала Хрунд записку: “Иволга” и бросила в шкатулку с одним, безжалостно оторванным листиком. Это наш секрет. Так мы обмениваемся записками. С виду это обычная шкатулка, по виду как гробик для мыши, у моей подруге точно такая же, но нутро у них одно на двоих, как наши души. То что кладешь в одну, тут же появляется в другой.  Шкатулки получил в подарок отец. По дороге он спас сына загорного купца и тот отблагодарил его таким щедрым даром. Он  стал брать шкатулки в дорогу и отправлял нам с мамой записки, мелкие подарки, необычные цветы. А листики были условным знаком, если не было времени написать, то два листика означали “все в порядке”, один что-то срочное, важное. Все эти листики и цветочки я сушила, а когда состоялась помолвка, то пришила их на ковер, получилась огромная картина на которой каждый листик дышал любовью и заботой.  В моем новом доме, даже освободили стену под этот ковер. Наверное, она до сих пор пуста. Я открыла крышку. Записка на месте. Руки стали дрожать, пришлось сцепить их в замок. Обычно Хрунд быстро отвечает.   Еще проверка. Записка на месте.  Еще. Записка на месте. После пятого открытия крышки, на дне наконец-то мелькнула золотом. Маленькая пробирка подмигнула мне надеждой, я уже бросилась назад, когда самообладание постучало по моей черепной коробке. Пришлось очень быстро вернуться, спрятать шкатулку в мешок и потащить его с собой. Правильно. Лучше пока не делится всеми тайнами. -  Вот! - Я сунула Иволгу в руку Кольгрима и смотрела, как он вливает ее в бессознательного мужчину. Теперь можно немного передохнуть и подумать, как покрасивее объяснить моему ведьмаку почему я, которая клятвенно обещала никого не трогать и быть в порядке, вернулась с вывихнутой рукой и с полудохлым ведьмаком на плечах.  Первое, что он обязательно спросит, это как я его нашла. Это я уже продумала. Когда летела стрелой из лагеря Хрунд в сторону деревни, то решила, что скажу всем, что поехала посмотреть деревеньку. Вот просто страсть, как захотелось полюбоваться на кметов. Ну или купить провизии. Кольгрим же говорил, у нас она заканчивается? Говорил. А вот, что у меня сны на яву начались, точно никому не стоит говорить. А то подумают, что я ебо-бо. На этом моменте мои придумывания закончились, потому что в деревне царил ажиотаж. Во всю горели факелы. Женщины, дети, старики стояли кучками и что-то живо обсуждали, мужчин было мало.  -  Добрый вечер, - я слезла с коня и подошла с отбившейся от стада кметке, - случилось чего? Женщина испуганно осмотрела меня с ног до головы. Выглядела я не страшно. Молодая, стройная девушка в потрепанном мужском костюмчике и двумя длинными косами на спине. Без оружия. Зачем пугать им людей? Меч был спрятан под седло, арбалет привязан сбоку. Достать секунда. -  Ведьмак пошел монстров убивать, да и помер там, - Кметка видно решила, что я безопасна, да и рассказать была охото, -  вот мужики пошли посмотреть, что да как. Может жив еще, бедолага. А говорят еще, что ведьмаки чудищ дельно убивают. В груди похолодело. Кольгрим. Ну как так? Я оставила его всего на несколько часов, а он уже нашел приключения на свою прекрасную попку и опять пытается умереть. Сейчас спасу и точно на цепь посажу.  -  Куда? - зло крикнула я впрыгивая в седло. Моя собеседница шарахнулась от такой перемены и указала рукой. Там в темноте мелькали кучки крошечных огоньков. Как я добралась до места не помню, в голове билось “только был бы жив”. Я все сразу простила, все пообещала. Никакого Новиграда, сразу поедем домой. Там поговорим, там все расскажу. Все-все. Дальше решим. Пусть делает, что хочет. Приму без колебаний любое его решение, как свое. Только был бы жив. Мужики сгрудились недалеко от ямы. Как и положено все с вилами, кое кто с топором. Они спорили и указывали на другую сторону ямы, где была печальная, одиноко стоящая лошадка. Незнакомая лошадка, что сразу вызвало огромное облегчение. -  Рассказывайте, - тут главное сделать голос как можно повелительней.  Кметы испуганно обернулись и увидели меня. Спина выпрямлена, голова высокомерно поднята вверх.  -  Милсдарыня, - вперед испуганно вышел мужичек с плешиной, которую он пытался прикрыть прилепив к ней, отрощенные с одной стороны волосы. Смотрелось жалко. - Ведьмака, мы значица наняли. А он возьми и помри, вот мы тут животное хотим забрать, чтобы не пропало за зря. Коняшка от этих слов округлила глаза и живо представив, вместо беззаботной жизни с одним ведьмаком, плуг и поле, сделала пару шагов назад. Ну, ее можно понять.  -  Вы ничего не будете забирать, - с этими словами я просто поехала вперед. Кметы расступились. Первая мысль была, что жалко зверушку. Потом, что в сумках возможно остались зелья и ингредиенты, которые нам нужны. И только когда я оказалась рядом с ямой подумала, что ведьмак может быть еще жив. Ранен, без сознания, но жив. -  Как же так? - неуверенный голос отвлек меня от пристального разглядывания дна ямы. - Мы ему значица, задаток дали.  Я медленно достала арбалет, взвела и вложила стрелу.  -  Сейчас я досчитаю до трех и начну отстреливать яйца, - в подтверждения моих слов, арбалет ощетинился острием в их сторону. В течение долгой минуты никого не стало. Конечно они кудахтали как куры, громким шепотом обсуждая меня и куда я могу засунуть свой самострел. Слава богам, они не знали, что стрела всего одна и по сути, я могу отстрелить только одно яичко.  Яма была диаметров шагов двадцать, по дну было размазана небольшая лужа, полная мертвеньких накеров, почему-то фиолетовых. Может их кто-то покрасил, чтобы лучше было видно. Или они сами покрасились, для красоты. Или это какой-то пол другой, в противовес серым. Пока я думала о цветовой гамме монстриков, сбоку зашевелилась земля. Самообладание взвизгнуло, а контроль удержал мой пальчик, когда арбалет дернулся в ту сторону. По счастью, это оказалась не земля, а одетый в коричневый доспех мужчина, который держась за бок старался подняться на ноги, но у него это как-то хреновенько получилось.   Контроль замер от ужаса, а мы с самообладание еще минут пять попялились. Потом ведьмак рухнул, а самообладание толкнуло меня в бок. Правильно. Пора спасать. Сначала надо было спуститься. Тут все просто, когда я попыталась, по почти отвесным стенкам, то оступилась и просто доехала до дна на жопке.  Мужчина сидел возле стены и смотрела непонимающим взглядом. Казалось, что он уже ничего не видит, просто смотрит вдаль. Надо бы, по хорошему, осмотреть его рану, но бок выглядел как начинка пирога из крови, кожи и обрывков доспех. Да и я не хрена не понимаю в ранах, ясно только одно, он тут может скопытиться очень быстро. -  Уходи, - рука раненого ведьмака сжала мою курточку на груди, а потом чуть оттолкнула, - здесь опасно. Ага, для меня опасно, а для него трактир, с пивом и шлюхами. Пришлось осмотреться. Не уверена, что мужчина сможет сам подняться, он вон даже сидит плохо. Пока думала, заметила, что у него только один оголовок торчит из-за плеча. Второго нет.  Конечно это глупо, когда человек умирает, искать его меч. Но по Кольгриму знаю, что  с мечами у него любовь больше, чем со мной. Он с ними спит, ест, постоянно то точит, то смазывает. Да и по стоимости дорогая игрушка. В тех, что мы выкупили у барона Верье содержится изумрудная пыль, а это почти 250 монет, можно шикарно прожить месяц в Новиграде.  Блестящая серебряная полосочка лежала всего в нескольких шагах. Меч был грязным и кровавым, но красивым, а еще тяжелым и очень длинным. Когда я к нему шла, ведьмак за моей спиной стонал “нет, нет, нет”. Может думал, что я его присвоить хочу.  -  Берегись! - раздался крик за моей спиной. Я резко обернулась. Достаточно резко, чтобы услышать чмокающий звук. Один из накеров не ожидая от меня такой прыти сам насадился на меч, как дичь на ужин. Потом из-под земли выскочили еще двое. Отвратительно серо-фиолетовые. Я начала махать мечом как ненормальная. Помните, как красиво я выписывала финты на хуторе с Кольгримом? Забудьте.  Огромный тяжеленный меч в моих руках свистел и летал. А точнее дубасил накеров, как дубина. Чтобы его не уронить пришлось перехватить двумя руками. Надеюсь ведьмак умер и не видит этого кощунства на его оружием. -  Так, так, - каким-то чудом убив еще двух монстриков, я подлетела к ведьмаку, - нужно срочно отсюда съёживаться.  Глаза мужчины были закрыты. Возможно он уже умер. Я подумала, что можно дотронуться и решить. С Кольгримом сработало. Решила дотронуться до руки. Оголенное предплечье было накаченным и жилистым. Мышцы выделялись как корабельные канаты обтянутые кожей. Скручивались сильными змеями.  Только когда ведьмак задрожал, я поняла, что вывалилась из реальности. Окружающий мир сжался до куска не защищенной доспехами руки, которую я поглаживаю. Эк меня переклинило. В голове мысли пробежались хороводом. Первая и самая здравая - засунуть мужчине меч в ножны. Потом я зачем-то подумала об арбалете, который, конечно же, висел возле седла. И тут наконец-то я вспомнила о сильных коняшках. Ведь если я не могу вытащить тяжеленного мужика из ямы. Они точно смогу. -  Никуда не уходи, - на всякий случай попросила я бессознательного ведьмака и полезла на верх. Веревка нашла на второй коняшке. План был прост. Привязаться веревкой к животинке, обхватить ведьмака и дать вытащить нас обоих. Потом посадить его в седло и привести к травнице. И рухнуть победительницей в объятья Кольгрима. Я уже говорила, что туплю, только когда устала?  Спустившись за ведьмаком и пристегнув его ремнем к себе, я поняла, что коняшка не очень хорошо понимает человеческую речь. Поэтому, свободной, от веревки, рукой я схватила отрубленную накерскую лапу, кажется заднюю, и кинула вверх, чтобы она пошла. А это … глупое животное сорвалось галопом и выдернуло нас из ямы. Что там было про желания, которые сбываются и их нужно бояться? Мне не часто приходится спасать людей. Наверное в этом причина, что я не сопоставила, что моя привязанная к коняше рука испытывает нагрузку не только моего веса, но и веса взрослого ведьмака в снаряжение и с двумя мечами. Резкая оглушающая боль заполнило все вокруг. Я даже не чувствовала, как падаю. Только вспышки белого света и дьявольская всепоглощающая боль, которая просто выбила из меня дыхание.  Мне повезло, уж не знаю, как меня потрепало по земле, но пришла в себя я лежа на ведьмаке. Минута мне понадобилась, чтобы сделать полноценный вдох. Еще минута, чтобы отстегнуть ремень с мужчиной. Попыталась встать, с дуру оперившись на больную руку. Кричать не хотелось, кто знает сколько недобитых накеров восприму мой крик как приглашение на ужин. Даже после всех скакалочек мужчина был еще жив. Просто удивительно, я сама ведь местами была не очень.  - Даже не думай умирать. Я тебя спасла. Теперь ты мой. Слышишь? Не сметь умирать. - Я говорила первое, что пришло в голову. Пока ведьмак приходил в сознание, а я еще из него не вышла. - Давай! Последнее усилие. Нужно сесть на лошадь. Мне не хватит сил тебя затащить. - Боль… - простонал ведьмак, - больно… - Я знаю. - Пришло подставить свое плечо. Здоровое плечо. - Потерпи милый, скоро приедем к травнице. Она тебя залечит. Будешь здоровее прежнего. - Тебе больно? - этот вопрос от раненого и умирающего немного выбил меня из колеи.  Надо же, о чем он думает. Хотя я, например, думаю о его узкой талии, которую крепко сжимаю рукой. И очень рельефных руках, с четко очерченными мышцами. Великий Лебеда, кажется у меня включился эффект потаскухи.  - Держи меня. И я буду тебя держать. - Кое-как забравшись на лошадь в одно седло с ведьмаком, мне пришлось самой положить его руки себе на талию. Исключительно чтобы не свалился. Исключительно для этого.  Дорога назад вызывала затруднения. В связи с тем, что я просто не знала, где этот назад и куда вообще ехать. Пришлось вспомнить, что луна была справа, когда мы стояли на берегу с Кольгримом, следовательно сейчас она должна быть слева. Каким чудом мы выскакали к реке недалеко от моста, так и не понятно. Все мои мысли сосредоточены на горячем теле, что прижималось ко мне со спины и стекающей по ноге крови, из разорванного бока моего спутника. - Нужна еще Ласточка, - как бы между прочим вывел меня из воспоминаний Кольгрим. В сумки осталась одна пробирка. Всего одна. И конечно нужно доспасти ведьмака. Но что, если она нам понадобится? Ведьмак потянул пробирку. Я не отпустила. Он удивленно посмотрел на меня и потянул сильнее. Я все еще не отпускала. - Она последняя, - тихонько оповестила я. Кольгрим кивнув и все-таки вырвал у меня из пальцев зелье. Свежедоставленный ведьмак стонал и метался. Видно, что ему было больно, а жар стоял такой, что мокрая ткань на лбу тут же становилось горячей. Он бредил. - Я… Я во всем виноват… - хрипел мужчина, комкая покрывала на котором лежал. - Он умер из-за меня… Я… Я виноват… Великий Лебеда, бедный ведьмак. Что же такого случилось, что это преследует его даже на смертном одре. Я вспомнила своих мертвецов. Представляю как проходят его дни. Так же как и мои, в бесконечных “если бы”. - Ты виноват. - Моя ладонь аккуратно коснулась его щеки. Мужчина застонал сквозь зубы. - Он умер из-за тебя. Кольгрим смотрел на меня удивленно-настороженно, кажется он решил, что у меня чердачек потек. Ну нет смысла убеждать человека в том, что он в чем-то не виноват. Особенно, если он пытается умереть именно с этой мыслью. Нужно действовать тоньше. Ну или грубее. - Но ты загладил  свою вину, - лицо раненого горело в моих ладонях, -  искупил своей кровью. Мой новый ведьмак глубоко вздохнул и, Слава богам, перестал стонать и метаться.