Via Per Tenebras

«Побѣда не всѣгда есть въ очѣхъ, инъѣгда же суть сила възстати послѣ паденїѧ.»

[перевод: Победа — не всегда в очках, иногда она в силе подняться после падения.]

      — Ну что же, давайте тогда посмотрим, кто же на самом деле здесь появится. Она улыбалась. Улыбаясь спокойно. Глаза горели ярко-красным пламенем, в ожидании новых эмоций, событий и испытаний. В воздухе витала легкая напряжённость и предвкушение, словно перед важным открытием. Её уверенная поза и едва заметное приподнятие бровей говорили о полной готовности к неожиданностям.       — Итак, эта финалистка 23 сезона, потомственная ведунья, которая не побоялась поставить божественный непрогляд самому Владу Череватому. Хитрая, слегка ехидная улыбка появилась на её лице, когда она услышала, как Илья и Вера начали громко говорить, показывая, что уже поняли, кто этот неизвестный экстрасенс. В её взгляде мелькнул вызов и тонкое наслаждение от того, что ей удаётся контролировать атмосферу и внимание публики.       — Но это ей не помогло. Она потерпела поражение в финале. Встречайте! Ангелина Изосимова!       — Здравия всем, здравия! Её голос прозвучал чётко и уверенно, словно дирижируя ходом событий. В комнате настала лёгкая тишина, наполненная ожиданием — все взгляды устремились к появлению новой героини, а напряжение лишь усиливалось, предвещая начало новых испытаний. Свет софитов мягко подчёркивал черты её лица, играя тенями и придавая образу немного загадочности и мистики. Внутри зала мелькали взгляды, полные как восхищения, так и скрытого страха — ведь здесь не просто шоу, а настоящая борьба за признание и силу. Время шло, и она продолжала стойко переносить взлёты и падения, словно камень, противостоящий бурям — не сдавалась, не проронив и слова о слабости. Каждое падение она воспринимала как временную преграду, используя боль как топливо для движения вперёд. Но постепенно тяжесть утрат и разочарований становилась всё ощутимее, будто невидимые руки медленно сжимали грудь, лишая воздуха. Кровь стучала в висках, сердце бешено билось. Ангелина стояла в окружении своих соперниц — Виктории Комахиной и Мананы Маршуновой. Сегодняшний день был важен для неё. Скоро наступит финал Реванша, и оценки, которые выставят судьи, определят её судьбу.       — 40 баллов, джекпот, максимум, — Марат говорит спокойно, с лёгкой задумчивостью. Ангелина была в шоке. 40 баллов — это невероятно. Однако это ещё не всё. Самые важные оценки будут в конце, когда станет известна общая сумма баллов. Узнав оценки остальных, она напряглась и с нетерпением ждала результата.       — Итак, — вновь голос ведущего, что заставляет мурашкам пробежаться по телу, — за оба раунда Ангелина Изосимова от нашего самого доброго жюри получает 65 баллов. Зал мгновенно наполнился громкими аплодисментами. Она видела, как люди вставали со своих мест, одобрительно хлопая в ладоши, их лица светились восхищением и уважением. Аплодисменты были искренними и тёплыми — отражением признания её труда, таланта и упорства.       — А Виктория Комахина по итогам двух раундов от нашего самого доброго жюри получает 66 баллов. Ангелина испытывала смесь разочарования и горечи. Набрать 65 баллов — достойный результат, но осознание, что соперница обошла её всего на один балл, словно тонкий нож врезалось в её гордость и мотивацию. Внутренне она чувствовала, как борьба была равной, почти выигранной, и лишь мелкая деталь стала преградой к победе.       — Ангелина, — обращается к ней мужчина, ожидая услышать красивые речи, что сдаваться нельзя, но…       — А я воздержусь, — веретено в руках теребит от нервов, — Давайте я сегодня уйду молча, — смотрит на Марата, тот губы языком увлажняет, — Всем пока. Счастья, удачи. Я пойду, — уходит, не смея развернуться. За ней идёт оператор, а другие пытаются взять интервью. Они хотят узнать, почему она так быстро сдалась, почему не стала спорить и ругаться, но у них ничего не получается.       — Я не буду давать интервью! Её голос подобен грому среди ясного неба. И только оказавшись в гримерке, она обретает тишину и спокойствие.       — Один чёртов балл, блять, — отбрасывает платье в сторону и поспешно надевает джинсы и футболку, — Позор. Она стремительно покидает здание, садится в такси и отправляется в отель. В то же время была и искра горечи от осознания того, как близко она была к достижению цели, но не дотянула. Это могло вызвать чувство несправедливости и небольшого раздражения — ведь порой именно детали решают исход всего усилия.       — Да, мам, всё в порядке, — голос хриплый, словно вырывался из глубины глотки, — Нет, приеду на следующей неделе. Ага, — ядовитый дым медленно обволакивал лёгкие, разливая по всему телу странное и зыбкое облегчение. Лёгкое головокружение, словно потеря равновесия в бурном океане, — в этой позабытой давно сигарете была какая-то предательская свобода. Она не курила много лет. Но именно сегодня — именно сейчас — можно. Сегодня тот день, когда все запреты разбивались на тысячи осколков.       — Хорошо, и я тебя люблю, пока, — интуитивно посылает в трубку воздушный поцелуй и сбрасывает, — Отстаньте от меня все сегодня, прошу вас. Такси скользило по ночным улицам, вокруг только мерцающие фонари и тусклый свет витрин. Внутри машины воздух был плотным от её смешанных чувств: тревога, пустота и горькая усталость, сплетённые вместе. Ветер улиц пробирался сквозь щель окна, холодно обдавая лицо.       — Вам случайно не домой? — тихо спросил водитель, прерывая гул мотора. Она попыталась улыбнуться, но её безжизненный взгляд выдавал истинные эмоции.       — Да, но не совсем домой… В отель, — прошептала, словно боясь, что слова разлетятся в ночи, как пыль. Водитель кивнул, словно понимая больше, чем говорит.       — Тяжёлый день? Она молчала, глядя в окно, сталкиваясь со своими мыслями — вихрем воспоминаний, сожалений и надежд.       — Иногда нужно просто уехать, чтоб найти себя заново. Его слова были просты, но в них чувствовалась глубина, которая как будто напоминала ей о том, что даже в одиночестве мы не так уж одиноки. В отеле запах свежей ткани и лёгкий холод кондиционера встретил её, когда она зашла в номер. Окна выходили на серую улицу, где капли дождя ещё немного блестели под фонарями. Она опустилась на мягкий диван, позволяя себе наконец расслабиться. В комнате царила тишина, лишь тихо шуршала уборка воздуха. Она тяжело вздохнула, обхватив голову руками, словно пыталась удержать разорванные в клочья мысли. В этот момент ощущение пустоты стало почти осязаемым, и в её глазах блестели слёзы — не от слабости, а от того напряжения, которое накапливалось внутри. Она замерла посреди комнаты, глаза полны гнева и обиды, дыхание прерывистое, словно внутри всё взрывается. В голове бурлят десятки мыслей, и каждая говорит одно — как так получилось? Как она могла так ошибиться, так опозориться? Пальцы сжимают край стола, ногти впиваются в дерево, руки дрожат от напряжения. Бессилие и ярость смешиваются в едкую горечь, от которой хочется закричать или разрушить всё вокруг. Резко подходит к окну, открывает створку и выдыхает глубоко, пытаясь выпустить из себя этот кипящий гнев. В холодном воздухе улица кажется чужой и равнодушной, люди идут мимо — никто не знает, что творится в её душе.       — Один балл… — шепчет она с горечью и отчаянием в голосе, — Всего один! Это всё, что я заслужила? Она резко подходит к столу, хватает перевёрнутую папку с документами и с силой бросает её на диван.       — Как?! Как можно было проиграть всего на один балл, когда я вложила в это всё?! — голос дрожит от боли и злости. К глазам подступают слёзы, но нет сил их сдержать. Резко поворачивается, начинает собирать вещи, движения полны решимости, несмотря на дрожь внутри. Каждый предмет — шаг к тому, чтобы вырваться из пасти поражения. Комната наполняется тяжёлой тишиной, разбавленной только звуками её собранных вздохов, а за окном медленно встаёт солнце, словно обещая новый день и новую надежду. И только через неделю, когда она наконец-то переступила порог родного дома, где её встречала теплая, такая родная атмосфера, а семья окружила заботой и поддержкой, наполненными миллионами тёплых слов и ободряющих взглядов, её сердце стало немного легче, и в душе царил долгожданный покой.       — Яш, дорогой, подай телефон, пожалуйста, — с улыбкой, хоть и слегка уставшая, кричит Ангелина из кухни, быстро вытирая чашку. Из соседней комнаты доносится лёгкий топот, и парнишка протягивает матери гаджет. Она с улыбкой берёт его, нежно целует сына в щёку и шутливо произносит:       — Спасибо, мой герой! — после чего Яша радостно убегает обратно смотреть телевизор и переписываться с подругой. Она глядит на экран и вдруг замечает неизвестный номер.       — Господи, кто это? — тихо выдыхает, чувствуя, как сердце слегка забилось быстрее. Но, словно подчиняясь внутреннему зову, она уверенно берёт трубку и подносит её к уху.       — Знай, что один балл — это не конец, Изося. Вдруг из её рук выскальзывает треклятый стакан. Он падает на пол и громко разбивается, оставляя осколок, который царапает её ногу. На кухню стремительно вбегает Яша, его глаза расширяются от беспокойства.       — Мам? — тон голоса становится тревожным. Он подходит, кладёт руки на её плечи и трясёт слегка, словно пытаясь разбудить от внезапного оцепенения, — Ма-ам! Мамуль, что случилось? Кто звонил? Ты в порядке? Она медленно опускается на стул, ещё не в силах говорить. Взгляд её замер, глаза полны ужаса.       — Я… Левин, — шепчет наконец, стараясь контролировать дрожь в голосе, — Левин, блять, звонил. Я его ебанный голос узнаю из миллиона.       — Что он говорил? — осторожно спрашивает Яша, но тут же бежит в ванную за перекисью. Она улыбается со слезами, которые горячими струйками текут по щекам.       — Он сказал, что один балл — это не конец, — в голосе слышится горечь, как будто эти слова были наживкой, — Он видел, как я сдалась… Как ушла без объяснений… Я знала, что он подло улыбается, когда произносил это. Он ждал моего падения. Он хотел, чтобы я перестала бороться. Изосимова сжала телефон, будто это было единственное, что связывало её с силой не сдаваться, и в этот момент между болью и отчаянием зародилось тихое, но непреклонное желание идти дальше.