Письмо из ниоткуда, да придёт куда-то.

      Гарри придерживая штаны за коленки поднимался по лестнице. Ощущая себя дамой из фильмов о дворцах и королях, которые везде ходят в длинном неудобном платье, он всего-то идёт по школьной лестнице, ведущей на третий этаж, во дворце он полагал всё было бы не так уныло. И надо же было Дадли так разрастись, Гарри мечтал об одежде своего размера и какого угодно цвета кроме серого в который неизбежно превращались вещи после работы над ними тети Петуньи.       Дело шло к концу учебного дня, только осталось добраться до мистера Моргана взять у него тетради и вернуться в класс к началу урока истории. Гарри перепрыгнул две ступеньки и вылетел в коридор. Ботинком он угодил в шматок розовой жвачки и остановился чтобы стрясти брошенную кем-то химическую сладость. Из-за угла, словно чувствовал смятение кузена на расстоянии, появился Дадли.       Детина всегда был с компанией, и они везде шли за ним как свита. Дадли гордо вознёс к потолку свои несколько подбородков, Гарри он узнал издалека, большая удача после неудовлетворительной оценки. Набрав в грудь побольше воздуха, он закричал на весь коридор. — Чуденыш. Что у тебя там упало такое маленькое? Можешь не отвечать мы итак знаем, что это, да? — Компания разразилась смехом, ученики, торопящиеся до этого по своим делам, замедлились, обратили своё внимание на намечающийся переполох. Гарри наконец избавился от жвачки, но от кузена и взглядов толпы так просто не избавишься. — Потти! — Гарри бросился бежать. — Стой!       Он ускорился. Нестись в этих огромных ботинках было той ещё задачей, как и маневрировать среди любопытствующих.       На ходу сбросив обувь он на какое-то время оставил обидчиков позади и оказался в холле единственным доступным выходом из которого было окно. Третий этаж. Прозвенел звонок, последние свидетели недовольно разошлись. Гарри сглотнул ком в горле и не зная сам что творит полез наружу, надеясь дотянуться до раскидистого дерева неподалеку. Ветки не выглядели надёжно, но он понадеялся, что его уж выдержат. — Идиот, а слезать ты как будешь. — крикнул один из компании Дадли, уж их опоздание на урок совсем не волновало. — Скатертью дорожка. Если будешь падать разбейся уж насмерть пожалуйста. — Дадли высунулся из окна корча рожу после чего повернулся к друзьям и закрыл его.       Гарри покрепче вцепился в ветку. Усевшись на неё он в самом деле не думал, как спуститься. Посмотрев вниз он почувствовал себя только хуже. Вместо идей была лишь тошнота. И мысль что его накажут за пропущенный урок. Он вздохнул. Есть ли в этом всем смысл подумал он ногами ощупывая ветки под собой.       Потихоньку он переместился на пару метров пониже. Осталось не так много, но ветки внизу дерева всё тоньше и тоньше, а после лишь голый ствол. Гарри переставил ноги на последнюю крупную ветку как вдруг услышал щелчок. Трещина у основания его ветки разрасталась прямо на глазах, время замедлилось, Гарри ощутил падение всем телом. Дрожь прошлась от кончиков пальцев на ногах до макушки.       В следующий момент его словно ударило током, а следом ветви обняли его не дав упасть и вернули на место. Отломившаяся ветка была невредима. Но он точно видел, как она оторвалась от ствола и определенно падал. Гарри решил не задерживаться и перебравшись ниже сполз с дерева как кот. Кожа на руках и ногах поцарапана, без ботинок и весь в листьях и прочем мусоре. Он вздохнул, сулит еще один выговор.

***

      Дома Гарри встретила тётя, видя его состояние она лишь прошлась по нему взглядом из серии боже что это. Гарри мысленно хмыкнул — я, кто же ещё. Петунья отправила его в ванную чтобы он не нанёс грязи на кухню. Этому Гарри был рад. Ему редко удавалось помыться первым в теплой воде и покое. Пока все остальные увлечены едой Вернон не будет его торопить, крича о счетах за воду, а Дадли барабанить в дверь и баловаться с раковиной на кухне заставляя кузена ошпариться.       Освежившись он пошёл есть. Ему оставили немного рагу и недоеденные корки. Гоня от себя мысли о слюнях родственников Гарри сел за обед. Он не стал включать телевизор или радио. Устремив взгляд в окно наблюдал почти зимний полумрак. Ноябрь наступил быстро. Гарри не успевал замечать, как проходят дни и недели, но чувствовал будто так прошло не меньше года.       Слезы накатили неожиданно. Дни были утомительными для мальчика его лет, да и юноша и мужчина едва ли вынесли это достойнее. Утерев слезы рукавом Гарри дожевал холодное рагу, прибрался за собой и пошёл в свой чулан.       Было слышно, как наверху разговаривают тетя и дядя, как в комнате Дадли работает телевизор, и он что-то жует да смеётся во весь голос. Гарри привалился к пыльным полкам, помедлив достал из тайника письмо. Заброшенный коттедж, пристроенный с восточной стороны дома Ашес на автодороге шестьсот восемьдесят четыре, Хоуэс, Северный Йоркшир, Ди Эл восемь. Получатель Римус Люпин.       Он задумался. Ничего ведь дурного не случится если он просто напишет письмо. Его можно отправить и не указывая своего адреса на конверте, только это стоит дороже. Гарри не на что тратить редко перепадающие ему деньги, он копил их монетка к монетке, но пересчитав их понял, что этого мало. Что же делать, Дурсли не дадут ему и пенни. А надо ещё десять. Смешная сумма. Но не для Гарри. Подумав он пришёл к одному решению. Воровать это плохо, но почему ему нельзя взять несколько пенсов из общей чашечки в прихожей. Она общая для Дадли, когда ему не хватает на шоколад или газировку, Вернона, когда он хочет попить кофе из автомата, Петуньи, когда ей нужно купить хлеб в местной пекарне.       Так почему Гарри не может взять такую маленькую сумму. Крадясь на цыпочках чувствуя, что по какой-то причине ему всё-таки нельзя Гарри добрался до манящей чашки. Быстро вытащил, не глядя несколько монет.       Вытащив из ящика в гостиной конверт, он вернулся в чулан. Рассмотрел, что прихватил семнадцать пенсов. Больше чем он рассчитывал. Хватит ещё и на пару шоколадок, состоящих на семьдесят процентов из жира и на пару носков по ноге. Отбросив мысли о возможных покупках Гарри вырвал из тетради лист. На мгновение он замер над ним. Римус Люпин. Лунатик. Все что у него есть про этого человека исключая истории Сириуса. Сердце Гарри забилось быстрее, не в силах бездействовать он всё же начал писать. Здравствуйте, вы, наверное, меня не знаете. Мне написал человек с именем Сириус Блэк. Он дал мне ваш адрес. Сказал, что он за границей. Что вы друзья моих родителей. А ещё что я волшебник. Сегодня со мной случилось кое-что странное. Я залез на дерево, ветка отломилась, и я начал падать, но не упал. Дерево как бы поддержало меня, а ветка приросла обратно за секунду. Я хотел бы связаться с Сириусом, но не знаю куда отправлять ему письма, наверное, вы могли бы передать ему мои слова. Я не могу полностью покрыть расходы, к этому письму я прилагаю пять пенсов. Надеюсь это поможет. Пожалуйста помогите мне связаться с Сириусом. И может вы что-нибудь знаете, о волшебстве. Извините за беспокойство, Гарри Поттер.       Письмо вышло коротким, Гарри было стыдно. И пришлось пожертвовать всеми деньгами, как и мечтами о паре шоколадных батончиков. Он сложил лист, положил его в конверт, написал адрес и имя. Римус Люпин. Он попытался представить, как он выглядит, но у него не вышло. Сунув своё письмо в рюкзак, он прилег на матрас. Сон мгновенно забрал его и иногда это великое счастье. Небытие утаскивает в свои объятия, нежит избавив от забот и тревог. Гарри подергивал ногами во сне. Будто даже там пытаясь сбежать от чего-то.

***

      Этот день был тяжёлым. Римус только оправился от полнолуния. Теперь можно было бы отдохнуть, если бы не уборка. Даже зелье не спасает от вечного бардака. Оборотень засучил рукава серой рубашки и сел на кресло. Взмах волшебной палочкой чуть трясущейся рукой и упавшие книги встали на свои места. Ещё взмах и разбитые тарелки стали как новые и позвякивая улетели в буфет. Римус ещё долго слонялся по дому наводя порядок.       Заброшенный загородный коттедж стал его пристанищем. Люди обходили его стороной, не без помощи пары заклинаний, но уж лучше так чем в полнолуние разорвать случайно забредшего бедолагу или сразу группу, например, в лице подростков ищущих привидений.       Кстати об этом. Римус выглянул в окно сквозь доски. Вокруг наматывал круги почтальон. Рассеянно оглядываясь он сверялся с картой и громко бранился явно, теряя терпение и время. Неужели кто-то отправил письмо сюда. Римус сунул палочку в рукав и выбежал на улицу. Какой идиот написал ему используя магловскую почту, в гневе он наскочил на ни в чем не повинного почтальона. — Здравствуйте. У вас письмо для меня? — Взяв себя в руки мягко сказал Римус делая пару шагов назад. Он и без грубостей пугал окружающих. — И вы здесь живете? Никак не мог отыскать ваш... чертов Коттедж. Кхм. Простите, вы Римус Люпин? Распишитесь о получении, вам письмо без указания отправителя. — Вот здесь, да? Большое спасибо за вашу работу. Здесь легко заплутать. Удачного вам дня. — Почтальон смерил его взглядом и пятясь поспешил прочь. Маглы принимают Римуса за преступника, наркомана или бомжа с неутешительной частотой.       Римус сел в кресло. Отправитель пожелал остаться инкогнито хотя бы на время. Он положил письмо на стол. Пусть и проверил нежданное послание пока оно было у почтальона беспокойство не утихло, сомнения оставались и путали уставшего Римуса. Ведь никто из маглов не мог написать ему, а значит творится что-то из ряда вон.       Впрочем, может это случайность, какая-нибудь рекламная компания или рассылка в которой волею судьбы оказались его адрес и имя. Выглядит всё вполне безобидно, никакой магии не чувствуется. Может быть яд — подумал Римус. В старые добрые они были отнюдь не добры с гением зелий и ядов — Северусом Снейпом. Полукровка хорошо знаком с магловским миром и легко мог бы провернуть это. — Ты параноик Римус. — прошептал он, наставляя палочку на конверт.       Белая бумага аккуратно разрезалась и выехал разлинованный серый листочек. Римус присел на кресло. Почерк был определенно детским хоть и аккуратным. Пробежавшись по строчкам он, забыв об осторожности и прочих внезапно потерявших смысл вещах вцепился в листок обеими руками.       Сердце защемило. Гарри, малыш Гарри. Написал ему о своём первом волшебстве. В семьях чистокровных волшебников по этому поводу принято устраивать празднество. С вкусной едой и подарками. Римус поднялся на ноги и заметался по комнате прижимая к себе письмо.       Значит Сириус связался с Гарри из Азкабана. Римус вздохнул. Быть может это и к лучшему. Мальчику нужна помощь, а ему не мешает переговорить со старым другом, давно пора. Кое-что смущало Римуса и недавно стало ясно что неспроста. Великие волшебники нередко играют в свои игры, не считаясь с простыми смертными.       Как только рассказать об этом, как признаться хоть кому-то в своих подозрениях. Информация ни в коем случае не должна попасть не в те уши, глаза и любые другие органы чувств. Значит письмо не лучший вариант, а свиданий в Азкабане с чужими узнику людьми не предусмотрено.       Римус постучал по столу. Нужно что-то делать. Но как. Нельзя написать Сириусу, нельзя приближаться к Гарри. Кто ещё мог бы ему помочь. Кто займет сторону сопротивления, не решит, что он обезумевший от ликантропии идиот или охочий до славы мерзавец. Римус прокрутил несколько имён в голове. Грозный Глаз Грюм, Аберфорт Дамблдор, Августа Долгопупс и Северус Снейп. Команда мечты.       Он устало вздохнул. Надо постараться мыслить позитивнее. Каждый из них сильный волшебник со своими достоинствами и недостатками. С кем-то не будет уж слишком больших проблем как с Грюмом и Августой. Аберфорт орешек покрепче, но он должен заинтересоваться. А вот Северус самый желанный и самый противоречивый из всех них. Сириус был бы в первых рядах, но прозябает в Азкабане и этим, Римус был уверен, обязан лично Альбусу Дамблдору.       Он провел рукой по лицу, старый шрам отозвался покалыванием. Мерлин, ему досталась очень непростая задача, из разряда битвы болонки против оборотня. Но болонка всегда она и есть, а оборотень зверь только в полную луну.       Римус взял из стола перо, решил, что подумает об этом всём чуть позже. Сейчас было бы неплохо утешить напуганного Гарри. Для растущего среди маглов первое волшебство не самый радостный миг. Он принялся писать. Спасибо Дамблдору за утечку информации о местоположении. Огромное и с сарказмом. Это явно неспроста.

***

      Гарри было неспокойно. Казалось то что он взял деньги написано у него на лбу, да пожирнее, чтобы точно все рассмотрели. А нюх у тети Петуньи на такие дела итак острый как у собаки. Гарри заставил себя сдержанно улыбнуться ей. Нельзя сказать, что это улучшило ситуацию, она бросила на него мимолётный взгляд и засунула руки в ящик с приборами.       Гарри сел за стол. Кусок в горло не лезет, а день только начинается. Почтальон опаздывает, стул скрипит, дядя Вернон кряхтит громче обычного. В первом виноват внезапно выпавший снег, во втором возраст мебели, а в третьем простуда, но Гарри был уверен, что всё из-за него. — Мама! Мама! Мама! — Раздался истошный вопль. — Дадличек, что такое? — Он, это всё он! — Дадли вбежал на кухню держа в руках чашку, монетки звенели как маленькие колокольчики. — Я хотел купить сегодня пачку Волкерс, бутылку Тизера и несколько Твикс, но тут не хватает, а я вчера посчитал и теперь тут нет двадцати пенсов! Вор! Он ворует у меня!       Дадли притворно разрыдался. Гарри не знал, что хуже, то что сейчас ему предстоит или то что однажды предстоит Дадли с таким поведением, он собрался бежать, но не успел. Взревев как боров дядя Вернон схватил его за руку и неистово затряс как тряпичную куклу. — Неблагодарный мальчишка. Знаешь, что раньше делали с такими сорванцами родители за воровство? Учили, учили уму разуму единственным понятным таким как ты способом. — Вернон, это, наверное, слишком... — Гарри стало страшно как никогда, раз уж тетя пытается утихомирить мужа всё точно очень плохо. — Тише Петунья, я знаю, что делаю. Он не посмеет после этого и помыслить о воровстве.       Он поднял чайник. Вода только закипела, Петунья всегда следила чтобы её любимые пили горячие напитки, вычитала в журнале что так полезнее, и ставила его прямо во время завтрака. Вернон подтащил его к раковине, сжал в огромных руках тонкие как палочки ручки Гарри под локтями и ни секунды не колеблясь вылил всю воду на ладони племянника.       Гарри сначала шокировано смотрел на льющуюся жидкость, на покрасневшие ладони. Вроде так ты контролируешь ситуацию. Ладони пронзило болью, он закричал, зажмурился, неистово забрыкался в попытке прекратить это. Петунья зажала рот рукой. Даже Дадли притих и как-то съёжился. Вернон отпустил племянника и с видом победителя качаясь и ругаясь что-то себе под нос вышел из кухни.       Гарри согнулся на своем матрасе в три погибели. Руки порядком обожгло, кожа покраснела и местами отслоилась. Всё закончилось так же быстро как началось, но заживать будет долго. Петунья постучала в дверцу чулана. Открыв её, она пролезла на половину, это место предназначено для швабр, но Петунья, будучи высокой женщиной там никак не уместилась бы. — Дай сюда руки. — Гарри протянул ей ладони, встряхнув баллончик она распрыскала на них заживляющий спрей, от мелких порезов, бытовых ранок и ожогов. — Сегодня побудешь дома.       Петли тихо скрипнули, Гарри услышал голоса, стук закрывающейся входной двери и щелчок замка. Он остался в доме один. Рукам стало легче от спрея, но справиться с болью полностью он не мог. Гарри поднялся на ноги и залез в аптечку. Без рук это было непросто, приняв таблетку детского противовоспалительного которое давали Дадли по первому его писку он вернулся в чулан. Сон не шёл, боль стала поменьше. Гарри задумался. Ему в голову пришла безумная мысль, если дерево от его страха срослось как миленькое, может он как-то сможет вылечить свои руки.       Гарри сел на пол в коридоре, ему показалось что места должно быть много. Он выставил ладони перед собой и со всей силы смотрел на них, представлял, что кожа приобретает нормальный цвет, что у него ничего не болит. Результата не последовало. Гарри пытался ещё и ещё.       Скоро вернётся тетя Петунья, Гарри в отчаянии замотал руками в воздухе. Кожу защипало, то же случилось и с глазами от новых слёз.       Гарри почувствовал себя таким глупым, что Дадли и его компания Нобелевские лауреаты, профессоры всех наук, президенты стран по сравнению с ним. Какой дурак поверит в волшебство. В какого-то крёстного на краю света. Кто напишет на единственные накопленные за год деньги какому-то незнакомцу, зная только его имя и адрес. Гарри всхлипнул. Он просто хотел верить в хорошее. Хотя бы в не плохое.       Так же как любой человек хочет вкусной еды, тепла дома, ласкового слова и искренней любви. Не так уж много. Гарри свернулся в клубочек, прижался сам к себе, сложил ладони друг с другом в попытке утихомирить надвигающуюся бурю чувств. Кожа лопнула, руки зажгло как огнём, забурлили подгоняемые этим пламенем силы.       Послышались шаги, Гарри лишь поднял голову. Они были тяжёлыми, кто-то, пыхтя как печка замер у двери, после чего щёлкнула позолоченная железка прикрывающая почтовый приёмник. Увесистая пачка писем рассыпалась по полу. Гарри выдохнул, это не тётя, да и боль отступила. Он покосился на руки. Ладони были в порядке, он усомнился его ли они, это безумие заставило его рассмеяться, сначала визгливо и резко, а потом заливисто, чисто.       Взлохматив волосы, он поднял письма, если тетушка наступит на них, а после увидит, что его руки в порядке возможно на этот раз ему их просто оторвут. Реклама, журналы, комиксы, письмо от сестры дяди Вернона. Ничего что было бы адресовано ему. Гарри не ждал писем, но всё равно досадно. В такой-то день.       Поднявшись на ноги, он вдруг почувствовал себя выжатым как лимон. Пробежка от Дадли и его дружков ерунда по сравнению с его усталостью после произошедшего, тело стало ватным, в голове зазвенело, его бросило в жар и невыносимо захотелось перекусить и лечь спать. Надеясь, что у него есть хоть пара минут Гарри приволок себя на кухню.  Там всегда есть чем поживиться, может Петунья и никудышная воспитательница, но повар чудесный.       Гарри взял из накрытой пластиковой жёлтой крышкой тарелки один мясной пирожок надеясь, что сегодня с говядиной и что этого не заметят. По тому же принципу взял ещё еды, одну сухую печеньку, одну мятую конфетку. Налить сока, подешевле разумеется, ему не воспрещалось.       Со своей добычей он вышел во двор. Холодно. Лежит снег. Приютившись в любимом уголке, он откусил стряпни Петуньи. Восхитительный вкус вдохнул в него сил. Быстро расправившись с едой, он собирался ещё немного посидеть на свежем воздухе и пойти в дом, всё-таки его камень заменявший летом скамейку совсем промерз. — Гарри! — прокричала тётя в окно. — Я здесь тетя Петунья. — Как можно жалобнее протянул он. Погодя она ответила. — Ладно, гуляй.       Аж воздух стал легче. Гарри сунул стакан в карман, аккуратно выглянул из своего укрытия. Петунья уже поднялась в спальню и прилегла отдохнуть. Наступили редкие минуты покоя, можно просто слоняться по двору, любоваться искрящимся снегом, полным серых облаков, небом, птичками, облюбовавшими соседский кустарник.       Сейчас его облепила стайка домовых воробьев. Они надулись как шарики и без умолку щебетали беспокойно крутя головками. Гарри невольно залюбовался ими, такие милые создания, ему стало интересно чем они так встревожены. Шурх. Воробьи в панике сталкиваясь друг с другом упорхнули в сторону дерева.       На куст опустилась птица. Бесшумная будто бы невесомая большая сова величаво села к нему спиной и обернувшись впилась взглядом. Завитки вокруг круглых жёлтых глаз придавали серебристо—черной гостье грозный вид. Распушив воротник, она щёлкнула клювом. Гарри замер. Он никогда не видел сову так близко, она была больше чем он представлял, и он подумал, что птица точно не местная.       Она кажется не собиралась улетать, всё смотрела на него думая о чем-то своём. Осмелев Гарри подходил всё ближе к ней, жалея, что нечем угостить. Воробьи, которые вполне бы сошли для неё за угощение улетели подальше. Стало совсем тихо. Очередной шаг. Сова качнула головой, развернулась распахнув длинные крылья и сбросила с куста большой свёрток.       Гарри оторопел, ему показалось что красавица-птица вот-вот нападёт на него. Сова недовольно посмотрела, тряхнула головой и зашипела, показывая ей на свёрток. Он взял его в руки. В тот же момент сова всё ещё шипя взмыла в небо и быстро скрылась из виду впорхнув в серые облака. Какое-то время Гарри искал её глазами думая какой удивительный сегодня день. Ужасный отчасти, но с ним случилось необъяснимое, такое что хочется тихо прошептать — волшебно.       Ему пришлось ломать голову как пронести свёрток к себе. Тетя Петунья уже вернулась на своё любимое место и что-то замешивала в чашке уставившись в телевизор. Гарри избавил посылку от шуршащей обертки с трудом разорвав её руками, смяв и засунув под камень, до лета можно о ней не вспоминать.       На цыпочках он зашёл в дом, Петунья громко бренчала венчиком, Гарри понимая, что придется пройти мимо неё шмыгнул в туалет. Единственное место где он может запереться изнутри. Он расположился на полу. Картонная коробка легко открылась. Гарри спешно вывалил всё содержимое на ковёр.       По бледно зелёному ворсу разлетелись несколько тонких книг, коробки поменьше, два конверта и перевязанная нитью стопка фотографий. Гарри взял один из конвертов. На нём аккуратным почерком было написано уже знакомое ему прозвище. Лунатик.       Гарри с воодушевлением вскрыл его. Письмо было длинным и подробным. Лунатик показался ему мечтательным человеком. Он легко мог представить его писателем, журналистом или исследователем. Сам Лунатик конечно дал ему понять, что это увы далеко от истины. За приветствием, сожалением о своём долгом молчании, Римус Люпин писал следующее. Гарри. Сириус представил меня как старого его друга и разумеется друга твоих родителей. Это так. Но я хочу рассказать чуть больше. Я как ты уже знаешь Римус Джон Люпин. Мне двадцать семь лет. Я учился вместе с твоими родителями и крёстным и мне не хватит слов описать свою дружбу с этими людьми, особенно с твоей мамой. Она была удивительной, способной видеть красоту окружающего мира и не бояться его ужасов. Я чувствую за собой долг Гарри. Он заключается в том, что только я сейчас могу помочь тебе и рассказать тебе о волшебном мире, об истории, о том, что случилось с твоими родителями. Полагаю, дядя и тетя сокрыли от тебя многое если не всё. Итак, ночью тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого года темный волшебник смог проникнуть в ваш дом. Джеймс пытался прогнать его, но он убил Джеймса и поднялся на второй этаж, где Лили закрылась в комнате, пытаясь забаррикадировать дверь. Убийца настиг и её. Она защищала тебя до последнего вздоха и именно потому пытаясь убить тебя тот волшебник пострадал. Я бы сказал Гарри что он заболел. Очень сильно. Настолько что сейчас абсолютно беспомощен, лишён своего тела и сил. Ты ещё очень юн Гарри, но я считаю, что раз ты понимаешь, что твоих родителей нет в нашем мире, раз ты горюешь и скучаешь, то должен знать правду. Хотел бы я быть рядом Гарри. И пусть относительно Сириуса я живу совсем рядом, по ряду причин, которые опишу на следующем листе я не могу с тобой встретиться без крайней на то необходимости. Но если тебе понадобится моя помощь, срочно и безотлагательно используй маячок. Это пуговица в маленькой коробке. Инструкция к ней там же и не переживай от того что ты просто её держишь ничего не будет. Она сама поймет, когда тебе понадобится моё присутствие. Просто носи её при себе всё время. Днём и ночью Гарри. Это важно. И я появлюсь очень быстро и помогу тебе. Ты не один Гарри, всегда помни об этом. У тебя есть близкие, пусть и так далеко и никак не можем приблизиться к тебе. Это потому, что у того волшебника тоже есть близкие и мы беспокоимся о твоей безопасности, они могут навредить тебе, а сейчас они не знают где ты. Поэтому сохраняй всё в секрете. Пока Гарри ты на территории маглов. (не волшебников) Они должны думать, что ты один из них. Пусть и знают, что это не так. Всё это очень сложно, если у тебя есть какие-то вопросы отправляй мне письмо по почте тем же образом. (деньги в средней коробочке) Я буду отправлять ответы и посылки так же по магловской почте. И купи себе что-нибудь что тебя порадует, мне, например, всегда нужна плитка хорошего молочного шоколада. Давай сделаем вид что это от меня в этот раз. Поздравляю тебя Гарри с твоим первым волшебством. (не переживай насчет этого, я буду присылать определенную сумму постоянно) С наилучшими пожеланиями Римус Люпин. Примечание: На оставшихся листах я написал для тебя краткие рассказы о нашей истории, культуре, политике и мелочах, которые показались мне важными, отдельно высылаю колдографии, на первой я подписал себя и Сириуса. Рекомендую прочитать книги. Уверен тебе понравится и очень скоро ты со всем разберёшься. Удачи Гарри.       Римус оставил маленький рисунок пуговки в уголочке. Гарри нащупал ту самую коробочку и потряс её. Пуговица отозвалась глухим стуком. Зазвонил телефон. Он засунул книги и письма под кофту, распихал остальное по карманам, пока Петунья трещит лучшая возможность пронести всё незаметно.       В чулане Гарри аккуратно положил книги на полку. Красивые обложки так и манили, но куда сильнее его влекли фотографии. В доме Дурслей не было ни одной, разумеется. Поттерам здесь не рады, а если бы и наоборот, то всё было увешано фотографиями Дадли чего Гарри не понимал. При всей любви родителей это было жутко похоже на алтарь.       На первой фотокарточке его чуть не хватил приступ. Она двигалась. Сириус махал рукой, высокий кудрявый парень в шикарном костюме. Римус нервно улыбался, оглядывался по сторонам. Его лицо в шрамах и у него грустные глаза. По середине обнимались мама и папа. Джеймс с растрепанными во все стороны волосами убирал прядь с лица невесты. Она в чудесном длинном платье радостно смеялась.       Жаль, что Гарри не слышал этого смеха. Он забрался на свой матрас, много слез он видел и много ещё увидит, пока мальчик живёт здесь по Тисовой улице дом номер четыре.

***

      Вой, вой, вой. Сириус прижал лапами уши. Кажется, появился новый узник и никак не может освоиться на новом месте. Завывания не прекращаются несколько дней. Мерлин, заткни его уже наконец — подумал Сириус и тут же всё стихло, стало холодно как зимой. Стены покрылись изморозью, кристаллики льда облепили черную шерсть. Дементоры тенями пролетели мимо его камеры. С этого момента тот узник больше не беспокоил.       Сириус лежал под лавочкой—кроватью едва дыша и никак не ждал гостей. В камеру просочился дементор, за ним ещё один. Они замерли под потолком в углах над дверью как две огромные летучие мыши. Под шерстью забегали мурашки. Самый огромный черный таракан был бы милее, любая другая земная тварь, Сириус отвёл от них взгляд. Не думай. Не давай ничего. Ни счастья, ни печали. — Узник с номером триста девяносто. Отойдите к стене, руки вытяните перед собой.       Сириус обернулся человеком. Вот и визит администрации. Хотелось бы укусить парочку другую этих набитых дураков. Он поднял руки, кисти безвольно повисли, стена была очень кстати. Стоять на двоих ногах безумно неудобно после четырёх лап.       Дверь отворилась. Первым вошёл крепкий молодой человек, ему тут было неуютно. Он косился на дементоров и одновременно пытался смотреть на Сириуса. Бедняга, так и косоглазие можно заработать — Сириус прикусил язык. За молодым притаился худой иссохший хотя и не старый мужчина, он достал пергамент и скрипучим голосом начал читать. — Уведомляем вас, что условия содержания узника триста девяносто, Сириуса Блэка третьего, изменены сегодня, восемнадцатого ноября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, в связи с коллективным изменением распорядка и постановлением министерства магии о защите и противодействию тёмным волшебникам и преступлениям за номером тысяча сто семьдесят семь. Полагается каждому узнику со специальными знаками, отмеченными в приложении шесть носить кандалы рук и ног, связывающие их между собой. Подписано Министром Магии Корнелиусом Освальдом Фаджем, направлено главой отдела магического правопорядка Долорес Джейн Амбридж. Кхм-кха. Чего стоишь, надень уже на него кандалы.       Молодой человек встрепенулся, левый глаз на Сириуса, правый на дементоров. Даже так он ловко накинул широкие железные браслеты. Цепи зазвенели. И вот всё готово.       Сириус оценил обновки, руки и ноги он теперь мог развести только на ширину плеч. Люди ушли. Дементоры нехотя вылезли вслед за ними.       Интересно. Сириус обратился обратно в пса. Кандалы стали свободнее и при желании слезут пусть и поранив лапы. Из собачьей груди невольно раздался гул. Звериное гортанное рычание. Фадж, Долорес. Об обоих он был невысокого мнения.       Фадж вечно ошивается среди богачей и сильных мира сего. Видимо надеясь, что так впитает силу и богатство. Дурак. Сириус оскалился. Кому он обязан за эти новшества? Он чувствовал, что сходит с ума. Голова разрывалась от мыслей что всё как-то связано между собой, не хуже, чем его конечности кандалами.