Там, где гаснет выстрел

Его взгляд оставался спокойным, выверенным и лишённым избыточных жестов. Рафаэль говорил тихо, но каждое его слово оставляло ощутимый след в воздухе между нами, создавая атмосферу, в которой каждый звук и движение были тщательно продуманными и контролируемыми.— Ты можешь просить всё, что угодно, — произнёс он, его голос звучал уверенно и безэмоционально. — Деньги, жильё, помощь. Любые условия.Я удивлённо посмотрела на него, не совсем понимая, что он имеет в виду.— Даже если я попрошу что-то… личное? — спросила, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня бушевал вихрь эмоций, желание найти отца и понять, что случилось с моей мамой очень сильное.— Даже тогда, — ответил Рафаэль, не отводя глаз. — Но только если это будет честно и соответствует моральным принципам.— Почему я? В клубе десятки таких, как я, — я пыталась найти логическое объяснение его выбору.— Нет, — тихо сказал он, его голос обрёл глубину и вес. — Таких, как ты, нет.Он склонил голову, словно изучая мою реакцию, и его взгляд был проницательным, как рентгеновский луч.— Тебя не нужно ломать, чтобы подчинить, — продолжил он. — Ты уже умеешь держать контроль, а значит, понимаешь, что такое сила и её влияние.Мне стало неловко под его пристальным взглядом, но я не могла не признать, что его слова имели вес.— Я не привыкла, что меня выбирают вот так… без объяснений, — произнесла, стараясь скрыть дрожь в голосе.— Я объяснил, — ответил Рафаэль мягче, но его тон не изменился. — Мне нужна не просто охрана. Мне нужен человек, который не боится смотреть в глаза, даже когда страшно, и готов действовать в условиях неопределённости.— И что я должна делать? — чувствуя, что внутри меня идёт борьба между сомнениями и любопытством.— Быть рядом, — ответил он. — Следить за теми, кто ко мне приближается. Доверять только фактам. Остальное — моя забота.Моя голова покачивалась в знак согласия, хотя внутри всё словно протестовало. — А если я скажу «да»? Чем это для меня закончится? — спросила, пытаясь заглянуть в будущее.Он улыбнулся, и его улыбка была холодной, но в то же время притягательной.— Работой, — сказал он. — Хорошо оплачиваемой и несколькими тайнами, о которых лучше не говорить и которые могут изменить представление о мире.Мы замолчали, бариста ставил чашки на поднос на другой стороне зала, и этот звук казался особенно громким в тишине нашего разговора. Я поймала себя на мысли, что хочу остаться ещё на минуту, просто чтобы смотреть, как он двигается, как спокойно говорит, словно он воплощение идеального порядка и контроля.— Вы всегда так уверены в себе? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.Рафаэль посмотрел на меня прямо, без тени сомнения.— Нет, просто не показываю, когда сомневаюсь, — ответил он.Когда мы попрощались, он поднялся первым и отодвинул стул простое, почти старомодное движение, которое в его исполнении выглядело как акт уважения.— Подумайте, есть время. Столько, сколько тебе нужно, чтобы перестать сомневаться.Я вышла первой из кафе, и когда оказалась на улице, вдохнула свежий воздух, который пах кофе и пылью. Он не окликнул меня, не остановил — просто смотрел из окна, его взгляд был тяжёлым, но в то же время почти дружелюбным. Моё тело чувствовало его взгляд даже через стекло, и это ощущение было странным и непривычным. Впервые за долгое время не чувствовала себя мишенью. Я чувствовала себя... частью чего-то большего.Слова Рафаэля не давали покоя. Ему нужна вторая рука. Эти слова звучали как приказ, как ловушка, которое нельзя было принять сразу. Я понимала, что должна решить, но не могла.Воздух был тяжёлым, смешанным: запах мокрого асфальта, листьев и тонкий, горький аромат сигаретного дыма из ближайшего переулка. Я подняла руку, не глядя, и почти сразу поймала такси. Плюхнулась на заднее сиденье, закрыв за собой дверь с глухим, окончательным стуком.Мой взгляд прилип к окну, в котором всё отражалось с беспощадной, почти резкостью: яркие, вытянутые фонарей, тени спешащих, размытых людей; и моя собственная, незнакомая тень, застывшая в профиль. Я не понимала чего хочу больше, бежать от этой внезапно открывшейся сложности, от его мира и его власти? Или оставаться в нём, чтобы понять, что скрывается за этой работой. Логика подсказывала бежать, но внутри было предательское, жгучее любопытство.Такси остановилось. Я вышла, заплатила и вошла в свою тихую, пустую квартиру. Первое, что сделала — включила ноутбук, набрав его имя в поисковике по-английски: Raphael Ferran duke of Montreuil.Ничего. Лишь случайные совпадения, не имеющие к нему отношения.Сжав губы и снова набрала, но уже на французском через переводчике. Raphaël Ferran, duc de Montreuil.И экран ожил. Газеты, журналы, архивные фото.Я открыла первую статью.Заголовок был прямым: «Молодой наследник принял титул герцога Монрейля».На фотографиях Рафаэль, ещё моложе, сдержанный, но уже уверенный в себе, в чёрном костюме, со взглядом человека, который заранее знает цену своему имени. Я читала описание церемонии. Это был не коронационный бал, а обряд с вековой памятью. В зале нотариусы, представители старинных родов, чиновники. Ему вручили родовой герб эмаль на тёмном металле, выцветший от времени, и фамильные печать, затем прозвучала клятва: хранить честь рода, оберегать имя, оставлять его живым, пока жив он сам.В новостях писали, что церемония проходила в Назаре старинном поместье семьи, окружённом садами и стенами, которые пережили больше войн, чем современные города. Зал был освещён сотнями свечей, и каждая деталь подчёркивала титул, а не власть, но обязанность.Я смотрела на эти фотографии и ловила странное чувство, словно он всегда был в этом месте, будто всё происходящее только подтверждало уже свершившийся факт. Рафаэль тогда ещё не знал меня, но вглядывалась в экран сильнее понимала, что теперь его имя связано с моим сильнее, чем я готова признать. Я выключила экран ноутбука. В эту тишину ворвалась вибрация телефона на столе. Резкий, короткий звук. На экране высветилось имя: Лора.Взяв трубку, поднесла к уху, даже не успев сказать "привет". Она уже говорила.— Ты не хочешь поболтать вечером, — протянула Лора своим низким, слегка хриплым голосом. Я слышала, как на том конце щёлкнула её зажигалка.Я помолчала, собираясь с мыслями. Мне не нравилось, что она всегда видит меня насквозь.— Может хочу... Но честно сейчас все мысли только о нём и отце. Как ты думаешь зачем он в клубе? — мой голос был тихим, но в нём звучало раздражение. Наступила пауза, тяжёлая и наполненная её мыслями. Наконец, она ответила, и в голосе уже была лукавая насмешка, которую я хорошо знала.— Тебя ведь всегда тянет туда, где пахнет опасностью. Это твой инстинкт, дорогая. — Она сделала затяжку. — Но раз уж спрашиваешь... Я думаю, он ищет людей. Проверяет систему изнутри, а может быть тебя.— Меня? — я выдохнула слишком резко, это было почти шипение. — Ну, ты же сама понимаешь. — Её тон стал ещё более едким. — Он не смотрит просто так. Ни на кого. А уж на тебя — тем более.Её намёки только подливали масла в огонь моего замешательства. Внутри всё кипело, и я не могла больше сдерживаться. Я решила сменить тему, чтобы хоть как-то отвлечься. Лора, уловив моё напряжение, и решила сменить тон разговора. Мы заговорили о чём-то нейтральном, когда разговор наконец иссяк, я попрощалась и завершила звонок.На следующий день я решила позволить себе немного расслабиться. Она уговорила меня «развеяться», и мы отправились в торговый центр. Зная, что это может быть утомительно, но решила не отказывать себе в удовольствии.Лора схватила меня за руку и потащила к входу. Её энтузиазм был заразительным, и я не могла не улыбнуться. Она начала болтать без остановки, рассказывая о своих планах на выходные, о новых коллекциях одежды и о том, как она собирается обновить свой гардероб. Я слушала её, не перебивая, и пыталась расслабиться.Мы вошли в торговый центр, и почувствовала, как воздух наполнился ароматами свежей выпечки и парфюмерии. Вокруг нас кипела жизнь: люди спешили по своим делам, дети смеялись, а продавцы улыбались, предлагая свои товары. — Смотри, вот это платье! Если его надеть без белья, у парня глаза на лоб полезут, — Лора, не скрывая лукавства, ткнула пальцем в красное платье на вешалке.Не имея возможность удержаться от лёгкой улыбки, меня окутывало тепло. Её энтузиазм был заразителен, и я почувствовала, как внутри меня просыпается что-то давно забытое.— Лора… — протянула я, взяв платье в руки и пропуская ткань сквозь пальцы.— Ну а что? Ты же не из камня. Сколько можно ходить в своих чёртовых чёрных рубашках? — она подмигнула мне, её глаза блестели от предвкушения.Внутри примерочной было тесно, но это только добавляло интриги. Зеркало в полный рост отражало меня в новом платье. Натянув его, заметила, как оно мягко обняло мою фигуру. Красное платье. В обычной жизни я бы никогда не выбрала такой яркий цвет, но сегодня позволила себе немного выйти за рамки.Когда я вышла из примерочной, Лора присвистнула:— Всё, берём, даже не спорь. — Она подошла ко мне и, положив руки на плечи, добавила с улыбкой: — Если кто-то увидит тебя в этом, то он забудет, как дышать.Я почувствовала, как мои щёки заливает румянец.— Перестань, — пробормотала, отводя взгляд.Мы переглянулись, и в её глазах увидела одобрение и поддержку.После этого мы сменили пару магазинов. Лора щебетала о мужчинах, о клубе, о своих бывших. Я слушала её, иногда смеясь, иногда просто наслаждаясь её присутствием.— У меня, знаешь, был один… — она наклонилась ближе, её голос стал тише. — Мы с ним встретились прямо в кладовке, пока остальные были заняты, там и закончили.Я рассмеялась, не удержавшись.— В кладовке? — переспросила я, пытаясь представить эту сцену.— Ну а что, главное — эмоции. А место… место потом забудется, — она пожала плечами, её лицо было серьёзным, но в глазах плясали искорки.Я не могла не улыбнуться. Её лёгкость и непосредственность были заразительны. Она говорила о телах, о поцелуях, о том, кто как целуется, кто слишком жадный, а кто слишком ленивый. Я слушала её, иногда кивая, иногда просто наслаждаясь её болтовнёй.— А ты? — вдруг спросила она, её голос стал серьёзнее. — У тебя было что-то? По-настоящему?Я отвела взгляд, поправила юбку на себе. Внутри меня что-то сжалось, не хотелось говорить об этом, но знала, что Лора не отстанет.— Нет, — ответила я тихо. — Не то, чтобы… не так.Она нахмурилась, её взгляд стал задумчивым.— Ну вот и зря, — протянула она, слегка покачав головой. — Научиться стрелять ты успела, а жить — нет.Её слова задели меня, я не понимала, почему она говорит так, но внутри меня что-то всколыхнулось.Мы зашли в кафе. Лора заказала два латте и круассаны, она жестикулировала, смеялась, а я впервые за долгое время позволяла себе просто слушать и смеяться вместе с ней. Когда поймала своё отражение в витрине — белые волосы, чёрная юбка, сапоги и вдруг поняла: я не выгляжу потерянной, скорее выгляжу девушкой. И пусть внутри всё ещё оставалась пустота, эти часы с Лорой её немного прикрыли.После прогулок с Лорой мы разошлись по домам, она смеялась, махая рукой на прощание, а я всё ещё чувствовала в воздухе сладковатый, липкий запах её парфюма, который казался слишком живым для этого холодного города.Вечер был тихим, я позволила себе горячий душ. Вода стекала по моему телу, смывая усталость и остатки напряжения. Затем легла в постель и позволила себе короткий сон, но даже во сне я не могла полностью расслабиться.Проснувшись, быстро собралась и пошла на работу. Дорога была знакомой, но в этот раз я чувствовала, что что-то изменилось. Воздух казался густым и тяжёлым, как будто он предвещал что-то нехорошее.Когда я вошла в здание с черного входа, холод сразу же ударил по мне. Бетонный пол, запах железа и старого кофе всё это напомнило мне о том, почему я здесь. Свет падал из-под тусклой лампы, оставляя всё вокруг в серой полутени. Игроков привезли поздно ночью.Двое на вид около тридцати. Один жилистый, с обветренной кожей, коротко стриженный, на шее свежий порез, будто от верёвки. Второй бледный, с дрожью в руках, глаза красные, как у человека, который давно не спал. На куртке засохшая пыль и кровь, на пальцах следы от ожогов, старых, но плохо заживших.Они сидели напротив, привязанные к металлическим стульям. У обоих губы пересохшие, дыхание сбивчивое. Первый из них попытался подняться, но сил не хватило — только дёрнулся, цепь звякнула об пол.— Кто вас сюда доставил? — спросила я спокойным, но твёрдым голосом.Первый мужчина заговорил сразу, его слова срывались от страха:— Мы… не сами… нас привёл мужчина. Высокий, волосы тёмные… он сказал, что это встреча. Мы не знали, куда нас ведут.Я шагнула ближе, прищурившись.— Имя.Он сглотнул, его глаза забегали, как у дикого зверя в клетке.— Не знаю точно… но похоже… на Феррана.Второй мужчина кивнул, как будто боялся отстать от первого.Я перевела пистолет в другую руку и щёлкнула затвором, чтобы привлечь их внимание.— А теперь скажи, где этот груз, — произнесла я, глядя на них с холодной решимостью.Один из них замер, другой попытался отвернуться, но не позволила ему увернуться. Я подняла оружие и выстрелила — не в них, а в стену рядом. Каменные осколки брызнули во все стороны, звук удара эхом разнёсся по комнате. Мужчины дёрнулись, один из них рухнул на колени, закрыв голову руками.— Думаешь, я промахнусь? — спросила я тихо, но в моём голосе звучала угроза. — Нет. Просто решаю, стоит ли тратить на тебя пулю.Второй мужчина попытался что-то сказать, заикаясь:— Он… он передал нам ключи. Сказал, что оплата будет после. Мы думали, он просто посредник.Я снова выстрелила — на этот раз в пол рядом с ботинком первого мужчины. Они вскрикнули от боли, один из них закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от происходящего.— Говори чётко, — приказала я, сверля их взглядом. — Или я стреляю тебе в колени.Первый мужчина заплакал, его голос дрожал от страха.— Клянусь, я не вру! Мы думали, он просто посредник. У него был акцент… французский. Он сказал, что имя неважно, только задача.Я смотрела на них долго, не отводя взгляда. Ни один из них не осмелился поднять голову. Их тела дрожали от напряжения и страха.Руки у меня тоже дрожали, но не от страха, а от внутреннего напряжения, которое я не могла выпустить. Сделала шаг вперёд и схватила одного из мужчин за воротник, заставив его поднять голову.— Если ты лжёшь, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза, — я найду правду.Они снова повторили: «похож на Феррана». Слова мужчин прозвучали как эхо, как будто кто-то специально хотел, чтобы я это услышала.Выходя из комнаты, ощутила, как внутри меня всё гудит. Воздух снаружи был сухим и выжженным, как будто он впитал в себя все мои сомнения и страхи. Всё смешалось внутри меня страх, злость, неуверенность.