Шестое чувство

…Он смотрел на неё особенным взглядом —

всякая девушка мечтает, что когда-нибудь

на неё будут так смотреть.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд, «Великий Гэтсби»

      После единственной на сегодня утренней лекции, которую он стоически высидел и умудрился ни разу не зевнуть при этом (своё достижение он окрестил «лучший результат в сезоне» — даром, что учебный год только начался), Нейтан чуть ли не вприпрыжку направляется к ледовой арене. На календаре пятница, а это значит, что местные хоккейные команды играют на выезде, и весь каток в его единоличном распоряжении.       Он уже предвкушает, как будет долго нарезать круги в чудесной тишине, прерываемой только поскрипыванием лезвий о гладкую поверхность льда и его собственным дыханием. Возможно, прыгнет квад. Или пять. Раф строго-настрого запретил ему подобное баловство без надлежащего контроля, но Нейт не может хотя бы изредка не посягнуть на запретный плод.       При входе на каток он сперва думает, что у него галлюцинации, затем — что обознался, а зрение и подсознание сыграли с ним злую шутку. Но нет. Вот она, во всей своей красе, бодро расчерчивает лёд его родного университета замысловатыми фигурами. Эти движения и пластику он не перепутает ни с чьими другими.       Нейтану надо бы спуститься к скамьям у бортика, переобуться в коньки и тоже выйти на раскатку, но он стоит как вкопанный и остолбенело наблюдает за той, что так бесцеремонно нарушила его привычный распорядок.       Этого не может быть. Просто потому, что не может быть никак! Их реальности уже давно не пересекаются — не должны и сейчас. Он почти забыл про ту жизнь, в которой их общение, пусть и нерегулярное, было чем-то само собой разумеющимся.       Девушка тем временем начинает набирать скорость для прыжка, и он знает, что это будет тройной флип ещё до того, как она делает свой коронный заход. Алина Загитова — теперь он окончательно убедился, что зрение его всё же не обмануло — обожает этот прыжок и уверенно щёлкает его даже спустя столько времени после приостановления соревновательной карьеры. И, надо признать, получается он у неё здорово. Высокий, пролётный, с руками, изящно вытянутыми над головой, и красивым выездом, который она кокетливо украшает небольшим твизлом.              Нейта накрывает лёгкой ностальгией по их совместным тренировочным будням и весёлым выходным на соревнованиях и заграничных шоу: они с Алиной были хорошими друзьями, с ней никогда не приходилось скучать. Он вдруг с удивлением обнаруживает, что на нескольких прошедших зарубежных гастролях ему немного не хватало именно её компании.       Фигуристка продолжает вырисовывать сложные шаги и заходит в не менее сложные вращения, а он как зачарованный следит за каждым её движением. В ней всегда было что-то невероятно магнетическое — природная грация, помноженная на удивительную внешнюю красоту и приправленная сильной харизмой. Даже просто стоя у бортика, Алина неизбежно притягивала к себе взоры окружающих, и на льду это впечатление усиливалось многократно, будто она не программу катала, а совершала какой-то колдовской ритуал.       Теперь перед ним не юная, едва оформившаяся девчонка, а взрослая, чувственная девушка, чьи движения приобрели особую плавность, осознанность и выразительность, и до Нейтана постепенно доходит, что эффект от её присутствия стал совершенно убийственным.       Для него странно, но интригующе видеть эту знакомую и одновременно новую Алину, наблюдать за каждым взмахом рук, поворотом корпуса и головы. Ему нравится сила, с которой она отталкивается ото льда, то, как она скользит на глубоких рёбрах и легко влетает в прыжки и полупрыжки, вроде «перекидного», «оленя» или «падающего листа». Алина перетекает из одного состояния в другое, подобно воде. Её танец поначалу журчит нежным ручейком, потом сносит всё вокруг мощным цунами, снова превращается в безмятежную гавань, и он не в силах отвести взгляд от гибких линий её стройного тела, не может не отметить новоприобретённые — и очень соблазнительные — округлости и впадинки…       Нейтан мотает головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и обнаруживает, что каким-то образом все же умудрился спуститься к нижним рядам сидений и остаться незамеченным. Боясь потревожить увлечённую катанием девушку, он сворачивает к ближайшей скамье, расшнуровывает кроссовки и начинает сосредоточенно копаться в сумке. Это слабо помогает, потому что он всё ещё остро ощущает её на периферии. Так и не успев придумать себе занятие посложнее, чем размышления на тему «пора сменить ботинки, или пока сойдёт», он слышит скрежет коньков совсем близко от места, где сидит, а затем чуть запыхавшееся:       — Нейтан?.. Это правда ты! Привет!       Хоть он морально готовился к тому, что она рано или поздно его заметит, Нейт всё равно слегка вздрагивает, поднимает голову, смущённо улыбается… И, к своему ужасу, начинает тараторить, как бывает, когда он сильно нервничает:       — О… Эм… Привет! Я всё-таки не обознался. Не хотел тебя отвлекать, извини — ты была очень погружена в катание. Давно не виделись! А что ты тут делаешь, кстати? Я имею в виду, в СШ… в Нью-Хейвене… В Йеле, то есть. Ну и здесь, на катке — тоже.       Чем дольше он говорит, тем сильнее готов провалиться сквозь землю. Да что с ним такое, в самом деле?! Это же просто Алина, его давняя подруга как в спорте, так и за его пределами! Ну да, они давно не виделись, но ведь ничего сверхудивительного в этом нет. И вообще — тут свободная страна, кто угодно имеет право приезжать куда угодно и уж точно не обязан отчитываться ему! А он, вполне взрослый и состоявшийся молодой человек, едва ли не краснеет и запинается, как неуклюжий подросток, пытающийся пригласить понравившуюся ему девочку на свидание.       От последней мысли Нейту окончательно плохеет, и теперь он вовсе не способен смотреть Алине в глаза. Но когда инстинктивно опускает взгляд вдоль её шеи и останавливается немного ниже, то в панике осознаёт, что это может выглядеть совсем уж непристойно. Сдавленно охнув, он чуть ли не с головой ныряет в недра сумки, выуживая оттуда коньки, и принимается воевать с неизвестно каким образом запутавшимися шнурками.       — А… Хе-хе… Это довольно забавная история, — раздается прямо над его головой, и он краем глаза видит, как она приземляется на скамью возле него. — В моём универе предложили специальную программу по обмену, и я ухватилась за эту возможность. На выбор было несколько вузов, но из Лиги Плюща в списке оказался только твой, а мне было жутко интересно поучиться в одном из них, между прочим! Ну тут я и подумала, что убью сразу двух зайцев, потому что на кампусе есть кто-то, с кем я хорошо знакома. Моя затея влетела мне в копеечку, естественно, и пришлось кое-чем пожертвовать, но я решила, что дело того стоит. И вот я здесь. Самой ещё до конца не верится, если честно!       — Ну… Это круто, на самом деле — так внезапно поменять свою жизнь… И… За океан, в другую страну… Тут даже на твоём родном языке не говорят… Хотя, вижу, ты без особых проблем… Но что ты сказала здешней администрации? …Арены, если точнее. Насчёт льда и вообще… Как договорилась, в смысле… — он понимает, что звучит, как умственно отсталый, но ничего с этим поделать не может, ибо поднять на неё взгляд и сформировать предложение по-человечески он до сих пор не в состоянии, а ещё эти чёртовы шнурки всё никак не поддаются!       — Дай сюда, а то ты их порвёшь сейчас, — с лёгким смешком говорит Алина, и ему ничего не остаётся, как проводить взглядом перекочевавшие в её руки коньки. — С этим было довольно легко. Я написала вашему руководству ещё из Москвы и тогда же намекнула, что для университета совсем неплохо, если на его катке будут заниматься одновременно два олимпийских чемпиона. Они практически сразу ответили мне согласием, поэтому будь готов к тому, что придётся потесниться. Я планирую отжать у тебя почти весь лёд! — она издаёт смешок погромче, но через несколько мгновений продолжает совершенно серьёзно. — А вообще, у меня назревают мероприятия, надо держать себя в тонусе. И есть парочка проектов, но они пока совсем не оформились в конкретные планы, так что это секрет.       — Держи, — она протягивает Нейту освобождённые от пут ботинки, но когда он, пробормотав слова благодарности, берётся за них, то обнаруживает, что собеседница не собирается ослаблять хватку.       — Что-то не так, Нейтан? Ты, кажется, совсем не рад меня видеть. Если для тебя это проблема, то мы можем вообще никак не пересекаться. Поверь, я всё понимаю и даже могу попросить, чтобы нам выделили разное время на льду. А в других местах у нас и без того мало шансов столкнуться случайно.       — Что?.. Нет… Вовсе нет! — он едва не срывается на хрип, настолько пересохло у него в горле. — Извини. Просто я действительно не ожидал подобного и всё ещё пытаюсь осознать тот факт, что ты здесь, что мы будем учиться в одном университете и даже кататься на одном катке. Моя голова, кажется, готова взорваться…       — Судя по тому, что происходит снаружи, она немно-о-ожечко взорвалась уже какое-то время назад.       — О-о-очень смешно, — передразнивает Нейт, растягивая слоги с той же интонацией. — Мои волосы должны тебя сейчас волновать меньше всего, так что не переводи тему, — он подавляет инстинктивное желание провести пятернёй сквозь буйно разросшиеся кудри. — Как надолго ты в Йеле? И почему не написала заранее, что приедешь? Я бы встретил тебя, помог устроиться и всё такое.       Алина отпускает его коньки, и он, испытывая невероятное облегчение оттого, что может, наконец, хоть чем-то занять противно задрожавшие вдруг руки, немедленно натягивает ботинки на ноги и принимается за шнуровку.       — Пока на семестр, а там видно будет. Слушай, — за этим следует небольшая пауза, и он, скосив взгляд в её сторону, видит, как она жуёт в задумчивости губы. — Я реально не хочу, чтобы ты чувствовал себя чем-то обязанным мне или был обременён моим присутствием. Я и не написала заранее, потому что, во-первых, думала, что ты можешь быть слишком занят. А я терпеть не могу навязываться, — она делает глубокий вздох. — А во-вторых, просто захотелось устроить сюрприз. Глупо получилось, да?       Возможно, ему мерещится, но он слышит нотки разочарования и даже расстройства в её голосе.       — Сюрприз точно удался, — Нейтан надеется, что его улыбка выглядит ободряюще. — И я правда рад видеть тебя.       — Тогда почему ты смотришь куда угодно, только не мне в лицо?       Чёрт. Чё-ё-ёрт!!! Застукан с поличным — он напрочь забыл, какой наблюдательной и проницательной может быть Алина.       Чуть отвернувшись, Нейт зажмуривается, мысленно одаривает себя крепким словечком, а затем выпрямляется и через силу всё же смотрит ей в глаза:       — Не пойми неправильно, но с тех пор, как мы виделись в последний раз, столько времени прошло, что, если бы не соцсети, то я б, наверное, и вовсе забыл, как ты выглядишь, — тут он привирает, конечно, потому что такую девушку, как Алина, забыть очень и очень сложно, почти невозможно. — И вот ты здесь собственной персоной, но уже вся такая взрослая, а я постоянно должен напоминать себе, что это не очередная фотка в ленте моей инсты.       Какого. Хрена. Он. Несёт?!       «Возьми себя в руки, чувак!» — он прикладывает усилие почти ветхозаветных масштабов, чтобы, наконец, привести мысли хоть в какое-то подобие порядка.       — То есть… Имею в виду, что наша встреча сбила меня с толку куда сильнее, чем можно было предположить, и я оказался совершенно не готов морально. Надеюсь, ты простишь мне этот поток сознания, потому что я уже сам плохо понимаю, о чём говорю. Вот.       Нейт устало проводит по лицу рукой и понимает, что абсолютно вымотан — а ведь он даже ещё не ступал на лёд! Не столько увидев, сколько почувствовав, что Алина внимательно рассматривает его, он осторожно переводит на неё ответный взгляд, но она в тот же момент опускает руки к завязкам на своих коньках и сосредотачивается на расшнуровке.       — Сколько бы времени ни прошло, я — это всё равно я, — она пожимает плечами. — Уж кому, как не тебе, об этом знать. Поэтому не думай, пожалуйста, что я нуждаюсь в каком-то особенном отношении, и веди себя со мной так, как всегда вёл. Мы ведь друзья? Во всяком случае, я очень надеюсь, что мы ими остались несмотря ни на что.       Нейтан открывает рот, чтобы горячо заверить её в том, что между ними действительно ничего не изменилось, и всё по-прежнему, но не может выдавить ни слова, понимая, что это не совсем так. Для него, во всяком случае, уж точно. И им только предстоит узнать, куда приведёт новый виток этих отношений спустя разделявшее их время и пространство.       В итоге он хрипло выдаёт:       — Я тоже очень на это надеюсь. И постараюсь сделать всё зависящее от меня, чтобы ты здесь чувствовала себя как дома.       Алина неспешно убирает свои коньки в сумку, оказавшуюся под этой же скамейкой, а затем смотрит на него заметно потеплевшими глазами.       — Спасибо, Нейтан, — он не созна́ется в этом даже под пытками, но ему безумно нравится слышать, как звучит его полное имя из её уст. С лёгким русским акцентом, но при этом очень нежно и как-то по-особенному ласково: — Я постараюсь не слишком сильно надоедать тебе и разобраться в большинстве вещей самостоятельно. А что касается…       Её речь прерывает звонок телефона, она тихо извиняется, кидает быстрый взгляд на имя звонящего и, приняв вызов, так же тихо отвечает что-то на очень беглом русском — настолько, что он не успевает разобрать слова. Дав отбой, Алина тянется за кроссовками и попутно объясняет:       — Извини. Это был мой куратор. Он из семьи русских иммигрантов, поэтому мне легче говорить с ним на родном языке. Я совсем заболталась и забыла, что у нас назначена встреча. Мне пора бежать. А, кстати — дай-ка сюда свой телефон, быстро! — она протягивает руку, и он немного обалдело выхватывает аппарат из бокового кармана сумки и передаёт ей.       — Ой, а пароль всё тот же! От старых привычек трудно избавиться, да? — в её глазах пляшут задорные искорки, и Нейтан сейчас невероятно рад тому, что его кожа достаточно смуглая, чтобы скрыть, как полыхнуло огнём лицо и побагровели уши.       За все эти годы он так и не удосужился сменить код, который новоиспечённые двукратный чемпион и чемпионка мира по приколу установили на своих тогдашних смартфонах во время традиционного праздничного банкета. Сперва они хотели обменяться датами своих побед, но потом решили, что день гала-выступлений тоже хорош, и в итоге оба сошлись на 0324. Алина пыталась спорить, что это ненормальный формат и вообще — американцы живут по очень странным меркам, но сдалась, когда Нейт возразил, что с ноля набирать пароль легче и американская система тут ни при чём (на самом деле, он тогда отпраздновал ещё одну маленькую личную победу, но признаваться в этом не спешил, опасаясь скорой и справедливой расправы).       — Не переживай, открою тебе маленький секрет: свой пароль я тоже так и не сменила, — продолжает Алина, пока её пальцы стремительно порхают по экрану, а на лице играет тонкая улыбка. — Привыкла сильно. Но это забавно и очень мило, что я, оказывается, не одна такая. Ещё одна ниточка из прошлого, связывающая нас.       Она возвращает ему телефон, легко вскакивает со скамейки, натягивает бейсболку и, небрежно отбросив волосы назад, вскидывает сумку на плечо — в её движениях столько непринуждённой грации, что Нейтан снова невольно любуется ей, затаив дыхание.       — Я записала свой американский номер под тем же контактом, так что ты легко сможешь меня найти. Звони и пиши в любое время, серьёзно. Мне тут ужасно не хватает знакомых лиц, — она снова бросает взгляд на экран своего смартфона и округляет глаза. — Всё, теперь мне точно пора бежать. Пока, Нейтан!       Девушка чуть касается его плеча, выскальзывает из бокса и начинает подниматься по ступенькам к выходу. Он тупо провожает её взглядом и спохватывается, только когда она берётся за ручку двери:       — Алина!       Она замирает, а затем бросает на него взгляд через плечо.       — Добро пожаловать в Йель! Я действительно очень рад нашей встрече, это чистая правда. И я буду счастлив, если ты станешь обращаться ко мне — неважно, за помощью или просто так.       Алина разворачивается к нему чуть больше и, широко улыбнувшись, кивает головой:       — Спасибо! Я тоже очень рада снова видеть тебя, Нейтан Чен.       Взмахнув на прощание рукой, она толкает дверь и исчезает за ней так стремительно, что Нейта начинают одолевать сомнения: действительно ли он только что общался с Алиной Загитовой, которая вдруг снова оказалась частью его привычного мира, или это ему всё привиделось?