рак лёгких

воздух на балконе насквозь пропитан летней токийской духотой. невыносимая жара обволакивала липкой плёнкой, заставляя рубашку неприятно липнуть к спине. город словно окатывал жителей своим удушающим раскалённым дыханием. резким выдохом ангел окатывает аки густым сигаретным дымом. кривится от отвращения своим миленьким, почти девичьим, лицом. — фу, просто гадость. ещё несколько секунд аки ощущает фантомную близость сухих губ, обхватывающих сигарету в его влажных от пота пальцах. он тянется за затяжкой и вспоминает какую-то подростковую глупость о непрямых поцелуях. дэнджи так кричал об этом, когда они с химено делили одну на двоих, запертые в проклятом отеле. в целом, напарница никогда не скрывала желания утянуть аки в поцелуй вполне прямой. в поцелуй, в объятия, в квартиру, в кровать, в её сердце и в трусы. она часто напивалась и бормотала ему на ухо всякие глупости, которым хаякава тогда не придавал значения, а сейчас он, возможно, отдал бы часть своей жизни, чтобы вспомнить как звучал её голос. он помнит, что химено в такие же знойные дни совсем не стеснялась ходить почти без одежды, в одной лёгкой маечке. помнит свежесть от банки холодного пива. помнит, как по её аккуратным бёдрам и пышной груди стекали капли воды после душа. как она спала до обеда в долгожданные выходные, оставшись ночевать в его квартире. и как радовалась аромату кофе с яичницей, когда просыпалась. помнит, что теперь каждая выкуренная сигарета — лёгкая месть. тогда её перманентное присутствие было осязаемым и густым. вытяни руку и тронешь её мягкую кожу, пахнущую смесью духов, крови и табака. — знаешь, я сейчас представила тебя в будущем таким сморщенным уродливым стариком, — она смеётся и передаёт напарнику сигарету. —больного раком и с трубкой в лёгких. — а что же происходит с тобой? — я лежу на соседней койке, конечно же. но не рак заставил тело химено исчезнуть по частям. не рак имел ввиду демон будущего, когда захотел лично увидеть ужаснейшую смерть аки. и совсем не рак отнял у хаякавы два месяца жизни, схватившись за руку. дым царапает глаза и в них собираются слёзы, которые аки смахивает свободной рукой. ангел, забавно нахмурив брови, стоит рядом. — всё-таки, сигареты тебе совсем не к лицу, — аки улыбается этому трогательному зрелищу. — ты такой хорошенький сейчас. — хочу мороженое вместо этой горечи. принеси с клубникой. окурок сминается в заполненной пепельнице, и они возвращаются в гостиную. ангел берёт протянутый ему фруктовый лёд и лениво вытягивается на диване. взгляд аки скользит по его фарфоровой коже, прикрытой только нижним бельём. демон такой тощий, с острыми коленками, выпирающими рёбрами и узкими запястьями. аки почему-то представляет, как эта тонкая кожа обжигает пальцы холодом, а чужие кости под прикосновениями крошатся как застывшая ледяная корка. глаза ангела — гнилые рябинки, смотрят на него с жуткой усталостью. наверное, ему стало бы хоть немного легче, если бы аки отстал от него по крайней мере на выходные. не утомлял необходимостью контролировать конечности, чтобы случайно не забрать у напарника последний огрызок оставшегося ему времени, не раздражал хлопками балконной двери и тем более не предлагал попробовать всякую табачную мерзость вместо сладостей. наверное, аки сильно упростит демону жизнь, если прямо сейчас сожмёт его маленькую ручку и просто умрёт. хаякава точно не заслуживает возможности увидеть собственное лицо старым и больным. — на, попробуй, — ангел протягивает ему мороженое и облизывает свои липкие розовые губы. у аки на языке приторная клубника и чужие слюни. холодок прокатывается по глотке и падает в желудок, скручивая внутренности. в комнате становится ещё жарче. ангел слизывает с пальцев стекающие капли, смотря ему прямо в глаза, и улыбается. — курение вызывает у людей рак, аки. будет тяжело отомстить огнестрелу с больными лёгкими.