Последний лот

День у Рокэ не задался с самого утра. Сначала — сообщение от Эмиля. Старуха, пахнущая нафталиновыми духами, у которой они почти выторговали ведуту Гварди, вдруг передумала и отдалась британцам. Эту чертову картину они высиживали месяцами, а ведьма-владелица в последний момент решила «поддержать соотечественников». Разумеется, не бесплатно. Потери в деньгах были смешные. Но Рокэ нравился рваный ритм художника, его расхристанная Венеция. Он повесил бы картину у себя в гостиной на пару недель, прежде чем пристроить ее на торгах. Просто чтобы видеть это торжество разложения каждый день. Следующей подножкой был Дорак. Старый змей прислал официальное письмо на абсурдно вычурной лимитированной бумаге G. Lalo, Vergé de France, словно приглашал не на разговор, а на собственные похороны. Ничего хорошего от таких церемоний ждать не приходилось. Но пришлось надеть пиджак и винтажные запонки Cartier с сапфирами и отправиться на Rue Drouot. Припарковать BMW восьмой серии в самом центре было испытанием, но сложностей Рокэ никогда не боялся. Хуже было другое. Поднявшись по мраморной лестнице, он ворвался в приемную Дорака и наткнулся на Ричарда Окделла, нервно ерзающего на стуле между отвратительно изящной цветочной композицией и безучастной секретаршей. После их эффектного знакомства прошло всего несколько дней, и Рокэ отлично помнил сумрачные, как штормовой ветер, глаза и встрепанные волосы наследника Окделлов. Он кивнул мальчику, который никак не отреагировал на приветствие, хотя и смотрел прямо в глаза, и без церемоний вошел к Дораку. Антикварный патриарх сидел в своем кабинете, словно византийский император, принимающий заморских послов, только вместо расшитой мантии на нем был графитовый костюм Cifonelli. Дорак выглядел так, будто ему можно доверить управление и страной, и аукционным домом — и то, и другое он бы делал одинаково бесстрастно. Впрочем, на вошедшего Рокэ он взглянул почти тепло: Алва был чуть ли не единственным, на кого старик считал нужным тратить свой скупой запас эмоций. – Почему у тебя в приемной живой Окделл? – Присаживайся, Рокэ, - отозвался Дорак. – Кофе? – Здесь его не умеют готовить. Ответь на вопрос. – Он одна из причин нашей встречи. Но не главная. Ко мне пришла Матильда Ракан – они хотят собрать для внука Альдо коллекцию. Не мне тебе объяснять, сколько у этой семьи денег и связей. Нужно самое лучшее – малые голландцы, точечно несколько первых имен, если получится откопать Вермеера, будет вообще гениально. Рокэ понял сразу: джекпот. Такой заказ бывает раз в жизни — профессиональный вызов и высшая ставка. Выиграешь — и для тебя нет закрытых дверей. Проиграешь — и можно хоронить карьеру с фанфарами. – Я вижу, ты уже согласен, - усмехнулся Дорак, внимательно следя за выражением его лица. – Но есть условие. – Кто бы сомневался. – Ты возьмешь Окделла ассистентом, и вы будете работать над коллекцией вместе. – Черта с два! Даже удивительно, как Дораку всегда удавалось мгновенно довести Рокэ до точки кипения своими неожиданно гениальными идеями. – Послушай меня внимательно, прежде чем начнешь крушить мебель, она здесь слишком дорогая, – вкрадчиво сказал старик. – Мне 73 года, и я скоро отойду от дел. Время выбирать преемника, и я хотел бы, чтобы им стал ты. Но твоя репутация одинокого стрелка не способствует успеху затеи. Докажи, что можешь работать в команде, выполни заказ с тем блеском, на который способен, и заткни рты критикам. Тогда мой выбор никто не поставит под сомнение, а ты, наконец, выйдешь на новый бизнес-уровень. В рассуждениях Квентина была логика и кристально чистое понимание ситуации, но признавать его правоту страшно не хотелось. – Хорошо, но почему Окделл? – Именно из-за истории с его отцом. И потому что я навел про него справки – он талантлив, старателен и порядочен. Идеальные качества для того, чтобы оттенить твои … неоднозначные методы. Рокэ откинулся в своем барочном кресле, нехотя отступая перед превосходящими доводами противника. – Он меня ненавидит, он сам не захочет работать со мной. – А вот это мы сейчас узнаем. Дорак нажал кнопку селектора. – Луиза, попросите, пожалуйста, мистера Окделла. Мальчик вошел в кабинет, как в клетку с тиграми – отчаянно и бесстрашно одновременно – и сел рядом с Рокэ, едва заметно поморщившись. – Я пригласил вас для того, чтобы сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться, – безапелляционно начал Дорак. – У господина Алвы намечается крупное дело, в котором ему потребуется помощь. И я уверен, что вы будете счастливы взять на себя обязанности его ассистента. Для вас это отличная возможность войти в профессию и набраться уникального опыта. На выразительном лице Ричарда отразилась такая гамма эмоций, что казалось, они сейчас разорвут его на части. Наконец, он справился с собой и выдохнул: – Но почему я, я же ничего не знаю?! – Видите, Квентин, даже младенец понимает, что это дурацкая идея, – вставил Рокэ, получив в награду резкий и обиженный взгляд Ричарда. – Напоминаю, Рокэ, – в тон ему ответил Дорак, – ты уже согласился. Теперь я жду того же от вас, молодой человек. Он перевел глаза на Окделла. – Я … я тоже согласен, – очень тихо выдавил тот. – Ну вот и славно. Свободны оба. Идите и побеждайте, – напутствовал их Дорак, будто и правда был императором. Они вышли на улицу – Рокэ в бешенстве, Ричард оглушенный – и подошли к машине. Рокэ разблокировал двери и сел на водительское место. Окделл продолжал стоять соляным столбом. Алва опустил стекло. – Ждете, что я галантно открою перед вами дверь? Садитесь, поехали, пока я не передумал. – Куда? - растерянно спросил Дик. – Ко мне. Нам, юноша, срочно нужен план.