Последний лот

– Ты делаешь что?! Арно вскрикнул так громко, что на него зашикали со всех сторон в библиотеке. – Я работаю на Рокэ Алву и делаю для него рисерч по голландцам, – обреченно сказал Дик. «Князя мира сего», – так он теперь про себя называл босса, он не видел уже неделю. После их, точнее, конечно, Алвиного брейншторма в гостиной на Boulevard de Beauséjour они обменивались только мейлами. Первое направление оказалось тупиком: марина покоилась в коллекции дальнего потомка одного из участников изображенной морской битвы, и расставаться с ней он не собирался. Но Ричард ухватил принцип и теперь до остервенения рылся во всем, что попадалось под руку, выискивая картины, которые могли бы составить базу будущей коллекции Раканов. Иногда он всерьез подумывал заночевать в библиотеке – так выматывала его дорога до пригорода. Каждое утро он дисциплинированно отправлял Алве свои находки и в самое неожиданное время получал короткие отбивки: «нет», «крайне сомнительно», «зареставрировано», «просто смертельно скучно». И вдруг в ответ на идиллическую пастораль Альберта Кейпа: «А вот тут есть что-то живое. Проверьте». Этим он и был занят, когда на него напал Арно Савиньяк, отчаянно пытавшийся вытащить его на очередную «охуенно крутую тусовку на Batofar» — плавучем клубе на теплоходе, где, по уверениям Арно, «все нормальные люди» должны были провести эту ночь. Энергии у него было как у золотистого ретривера. Чтобы отбиться, Ричард вынужден был все объяснить. – Нет, конечно, мои братишки тусят с Алвой, – захлебывающимся шепотом продолжил Арно. – Эмиль с ним работает. А Лионель… кажется, даже был в него влюблен. Или до сих пор. Их хрен поймешь. Короче, они у меня припизднутые. Но ты-то как вляпался? «Зришь в корень», – подумал Ричард. Этим вопросом он задавался каждую свободную минуту. К счастью, с учетом учебы и работы их было не так много. – Ладно, – разочарованно протянул Арно. – С тобой каши не сваришь. Ну и загнивай тут. А я пойду веселиться. Дик вздохнул, глядя на удаляющегося друга, и снова уткнулся в книги. Но его концентрацию разбил смс с неизвестного номера: У вас есть приличный костюм, юноша? Откуда Алва, а судя по обращению это не мог быть никто другой, узнал его номер, Ричард мог только догадываться. Костюм у него действительно был — старый, оставшийся с выпускного. Но подходил ли он под представления Рокэ о «приличном», Дик понятия не имел. На всякий случай он набрал короткое «да». Хорошо. Будьте у меня завтра в семь. Поедем во дворец. Пора вам познакомиться с нашими клиентами. В назначенный час Ричард подошел к знакомому дому и увидел Алву, небрежно прислонившегося к нелепо огромной машине. Тот быстро набирал что-то в телефоне, и Дик понял, что его худшие опасения оправдались: Алва был в черном смокинге с бабочкой и выглядел пантерой — гладкой, хищной, опасной. Он застыл, не решаясь подойти ближе. Алва заметил его сам, поднял глаза, оглядел с ног до головы и коротко кивнул. «Только бы он ничего не сказал», – взмолился непонятно кому Ричард. Хватало и того, что он сам чувствовал себя провинциальным школьником. Алва великодушно промолчал, жестом показал на машину и сам устроился на заднем сиденье. Ричарду ничего не оставалось, как сесть с другой стороны. Дверь захлопнулась с едва слышным вакуумным щелчком, шум улицы погас, и они оказались словно в сейфе, пахнущем дорогой кожей. За рулем сидел суровый южанин, больше похожий на морского разбойника, чем на водителя лимузина. Впрочем, костюм на нем был явно лучше, чем на Ричарде. – Познакомьтесь. Ричард — это Хуан, – сказал Алва. – Когда надо, он выполняет роль моего водителя. И не только. В его исполнении это прозвучало более чем многозначительно. – Очень приятно, – стараясь быть вежливым, отозвался Ричард. В зеркале он увидел кивок флибустьера, подозрительно напоминавший приветственный жест самого Алвы. «Дворец», который обещал Рокэ, оказался Версалем. Их чертова громада заехала на мощеный круг подъездного двора, и Хуан как-то умудрился практически одновременно распахнуть обе двери. Они вышли на красную дорожку под слепящие вспышки. Алва — сдержанно улыбаясь, как профессиональная кинозвезда. Ричард — мечтая провалиться сквозь землю. Алва действовал уверенно: мягко, но настойчиво взял Ричарда за локоть, провел вперед, заставил развернуться к камерам буквально на пару секунд, махнул каким-то знакомым и втолкнул «юношу» в распахнутые двери дворца. Внутри удушающе пахло цветами и успокаивающе старым камнем, под потолком ослепительно сверкали люстры. Ричард, щурясь, как разбуженная сова, вертел головой, пока Алва не отпустил его руку и спокойно сказал: – Самое мерзкое мы пережили. Теперь — работать. Вечеринка, как выяснилось, была посвящена открытию выставки барочной серебряной мебели. Дик, конечно, знал, что при дворе Людовика XIV денег не считали, но о таких вершинах расточительности даже не подозревал. И все вокруг было серебряного цвета — драпировки, бокалы и даже драже, которым предлагалось закусывать шампанское. Они поднялись по торжественной мраморной лестнице и наверху увидели застывшую в изящной позе молодую женщину, которая смотрела на них со странным выражением больших серых глаз. На ней было вечернее платье на тонких бретельках – разумеется, серебряное, – оно красиво облегало тонкую фигуру. – Здравствуй, Катарина, – в голосе Алвы было еще больше льда, чем обычно. Та самая актриса, о романе с которой рассказывала Айрис, понял Дик. – Не знала, что ты будешь, – слишком тихо произнесла Катарина. – Я бы не пришла. – Зачем такие жертвы. Уверен, нам обоим хватит места на этом празднике жизни. Мы в Версале – тут 63 000 квадратных метров площади. Пойдемте, Ричард. И они прошли мимо женщины, которая в этот миг показалась еще более хрупкой, как надтреснутый фарфор. Ричард поежился — слишком явным был накал, слишком личным, чтобы на него смотреть. В следующей зале на них налетел светловолосый мужчина с подозрительно знакомыми Дику манерами. – Росио, ты как всегда вовремя, – дружески и явно слишком сильно он хлопнул Алву по плечу. – Все уже начали напиваться, но еще способны говорить о делах. Он обернулся к Ричарду с лучезарной, совершенно искренней улыбкой и протянул руку. – Я Савиньяк, Эмиль Савиньяк. Алва, представляй же своего спутника. Ричард, сделавший как раз глоток шампанского, совершенно некуртуазно поперхнулся и закашлялся. Алва, с ленивой усмешкой наблюдая его смятение, произнес: — Это Ричард Окделл. Мой ассистент. — Ассистент? — протянул Эмиль, приподняв бровь, совсем как его младший брат. — Еще интереснее. Ты ведь сосед Арно? Он про тебя рассказывал. Говорил, ты хороший, но слишком серьезный. Похоже, щенячье обаяние и излишняя прямота у Савиньяков были семейными. – Очень точное определение, – хмыкнул Алва. – Но оставим психологию на потом. Где Раканы? Знакомство с клиентами прошло для Ричарда удивительно гладко, без привычной неловкости. И бабушка, и внук ему скорее понравились. Матильда оказалась рослой, громогласной женщиной с заметным бюстом, который с трудом помещался в белый пиджак мужского кроя. Она слишком крепко пожала руку Ричарду, а затем, не тратя времени на церемонии, утащила Алву в сторону. Рядом с ней он казался менее внушительным, чем обычно. Дик же остался с Альдо. Тот был на несколько лет старше, красивый и самоуверенный — из тех, кто даже не сомневается, что его должны любить абсолютно все в комнате. Ричард осторожно завел речь о коллекции, но Альдо тут же отмахнулся: – Да брось, все это для стариков, вроде них. – Он кивнул в сторону бабушки, которая что-то быстро и напористо говорила Алве. – У меня своя эстетика. – Какая же? – спросил Дик больше из вежливости. – Ночь, – сказал Альдо и вдруг оживился. – Завтра, например, в «Реджин» будет сет у ребят из Лондона. Там играет не только музыка: там свет, запахи, тела. Вот это искусство, Ричард. Только живое. Он говорил увлеченно, с блеском в глазах, и Дик поймал себя на том, что слушает внимательнее, чем ожидал. Альдо еще долго рассказывал о вечеринках, на которых бывал, не забывая подхватывать бокалы у проходящих официантов. Так что когда Алва, наконец, вернулся к ним, Ричард уже чувствовал легкое шипение пузырьков в голове. – Развлекаетесь? – спросил он как-то неожиданно раздраженно. – Я рассказывал Ричарду про «Реджин». Вы, наверное, там не бывали? – Отчего же. Не самое плохое место, если ищите дешевый one night stand. Юноша, вы мне нужны. Альдо усмехнулся шире, чем следовало, будто комментарий его вовсе не задел, и схватил с подноса очередной бокал. А Ричард вспыхнул, быстро попрощался с Раканом, успев, впрочем, обменяться телефонами, и пошел за уже затерявшимся в толпе боссом. Зачем он был нужен Алве, Ричард так и не понял. Когда он нашел его, тот не обратил на ассистента никакого внимания и продолжал смеяться какой-то шутке Савиньяка. И Дик, уже не слишком твердо стоящий на ногах, счел возможным сбежать и найти угол, где можно выдохнуть: вокруг было слишком ярко и слишком громко. Толкнув боковую дверь, он оказался в такой же роскошной, но совершенно пустой и темной зале – сюда явно никто из гостей вечеринки не должен был добраться. Этот музейный покой был ровно тем, что нужно, и Ричард замер посредине, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Внезапно он почувствовал легкое движение за спиной и, обернувшись, увидел Катарину. В полумраке ее серебряное платье казалось почти призрачным, а лицо — бледным и усталым. – Простите, – сказала она негромко. – Я не хотела вас пугать. Он машинально кивнул, не зная, что ответить. – Вы работаете с ним? – Она произнесла это так, словно речь шла о неизлечимой болезни. – Да, – сказал Ричард после паузы. Катарина опустила глаза. – Вы думаете, он холоден? – прозвучало как реплика из пьесы. – Нет. Он как ураган разрушает все, к чему прикасается. Ей будто не хватило воздуха. Она резко отвернулась, и каблуки слишком громко зазвучали в торжественной театральной тишине. Ричард остался один, судорожно сжимая в руке бокал и стараясь понять, что показалось ему страшнее – ее слова или то, как они на него подействовали.