Последний лот

— Как там твой Окделл? — Дорак повертел бокал в пальцах. Они обедали в роскошном до тошноты ресторане, где официанты держались с достоинством герцогов, а средний возраст публики перевалил за семьдесят. Выбрал его, разумеется, Дорак. — Он не мой. Не знаю, — Алва чуть пожал плечами. — Пока не понял, что за зверёк. Но если и кусается — то не смертельно. Он смотрел на семейную пару за соседним столиком — полвека вместе, у него рак простаты, она подумывает съесть горсть таблеток вместо своего филе миньон. Мальчишка раздражал до зубовного скрежета — растянутыми футболками с Joy Division, подростковыми взглядами изподлобья, жалкими репликами, которые он упрямо принимал за остроумие, и щеками, вспыхивающими от самых невинных слов. И тем, что сдавался куда реже, чем следовало бы. Но равнодушия выработать не получилось. Махнуть рукой — тоже. И это злило даже сильнее. Приходилось признавать: Ричард был не бесполезен. Вгрызался в каталожные данные, мгновенно подхватывал тон клиента, вставлял нужное замечание. А ещё — и это было уже совсем смешно — Алва пугающе быстро привык к тому, что рядом кто-то есть. Что они вместе ездят в Лондон, выходят в свет и, блядь, пьют с утра ситрон-прессе. Всего этого Дораку знать было абсолютно не обязательно. — Он даже не понимал, что мы с Эгмондом были знакомы, — скривился Алва. — А что ему вообще известно о той истории? — Дорак опустил глаза к своей фуа-гра под соусом с трюфелями. — Полагаю, официальная версия. Я — мерзавец и завистник. Сделал всё, чтобы разрушить репутацию Окделла. А потом танцевал джигу на его костях. Пусть. Глаза открывать я не собираюсь. — Дело твоё, но если Ричард подсыпет тебе яд в бокал, не слишком удивляйся, — усмехнулся Дорак. — Насколько я вижу из отчётов, с коллекцией Раканов всё идёт хорошо. Рокэ насмешливо скривил губы. — А был повод сомневаться? Первые покупки сделаны. Кейпа, кстати, нашёл Ричард. Сети раскинуты. Одна крупная рыба почти попалась. Идёт по плану. — Вот и славно, — удовлетворённо кивнул Дорак. — Ну, а теперь расскажи сплетню. Желательно ту, которую я ещё не слышал.

***

Выйдя на улицу, Алва почувствовал неодолимое желание закурить, хотя не брал в руки сигареты уже много лет. Он уважал и даже по-своему любил Дорака, но тот вёл беседу как оживший бюст римского императора — тяжеловесно и с мраморными формулировками. Ещё чуть-чуть — и у Рокэ началась бы мигрень. Он провёл привычным жестом по глазам и вынул зазвонивший телефон. — Дьявол! — вырвалось у него. На экране зловеще светилось «Катарина». Сбрасывать смысла не имело: если Ариго вбила себе что-то в голову, она его из ада достанет. — Да, — он вложил в короткое слово столько яда, сколько смог. — Здравствуй, спасибо, что ответил. Нам надо поговорить, — голос с чувственной хрипотцой, слишком хорошо поставленный, чтобы быть по-настоящему волнующим. — Назови хоть одну причину, почему я должен это слушать? — Август Штанцлер. Имя действительно сработало. — Где ты? — На съёмках в Булони, в павильонах. Сможешь приехать? — Через сорок минут. — Хорошо. У меня как раз длинный перерыв. До встречи. Алва усмехнулся. По тону было ясно: она выставит против него свою «тяжёлую артиллерию» — смирение и показную стойкость перед несправедливыми ударами судьбы. Но за всеми приёмами, которые он давно научился отбрасывать, было предельно ясно: Катарине что-то нужно. Съёмочные площадки Алва искренне ненавидел — за пафос, здесь все вели себя так, будто ежесекундно спасают мир, за вечный хаос, за стойкое ощущение подделки. Он, посвятивший жизнь погоне за подлинностью, остро чувствовал его в каждой детали. Но более всего — за то, что это был мир Катарины. Её естественная среда обитания. Рокэ быстро прошёл к самой большой гримёрке, отведённой главной звезде, под прицелом удивлённых взглядов — об их натянутых, назовём это так, отношениях – знала каждая собака. Катарина, в белом халате и с торжественным сценическим гримом, полулежала на диване с романом в руке и была похожа на свернувшуюся клубком ухоженную домашнюю кошечку. Обманчивое впечатление. Он знал, что если какое животное хорошо бы смотрелось в её гербе — то это ягуана. Подняв на Рокэ взгляд, женщина слишком крупно вздрогнула и на секунду спряталась за ресницами, как будто ей было больно его видеть. Что-то очень нужно. Он опустился на неудобный складной стул. — Весь во внимании. — Хочешь кофе или воды? — Только узнать, почему я здесь. — Я была на вечеринке у Марианны и случайно услышала разговор, в котором всплыло имя Штанцлера. Сказали, что он готовится представить какую-то сенсацию. Нечто действительно большое. Я помню, что ты хотел его прижать ещё после того дела с вальенцами и подумала: в этот раз всё тоже нечисто. Тебе надо узнать как можно раньше, чтобы подготовиться. — Поразительная забота, — ехидно парировал Алва, параллельно обдумывая услышанное. Гнида Штанцлер действительно был его законной добычей — он был уверен, что в сгубившем старшего Окделла деле тот сыграл ключевую роль, но предъявить ничего конкретного не смог. Впрочем, это подождёт. Отвлекаться во время разговора с Катариной не стоило. — Чего ты хочешь взамен? — Рокэ, пожалуйста. Мы вовсе не обязаны быть врагами, — актриса грациозно встала, прошлась по комнате, остановилась прямо перед ним и почти умоляюще заглянула в лицо. Рокэ слишком хорошо помнил, как она в такие минуты опускалась рядом, обхватывала руками его колени и смотрела снизу вверх с той смесью покорности и вызова, которая тогда действовала безотказно. Сейчас это было лишь повторение заученной сцены. Он решил ничего не отвечать на её реплику — мхатовская пауза была красноречивее любой хлёсткой фразы. Катарина, сдаваясь, тряхнула головой, отчего волна распущенных русых волос красиво растеклась по плечам. Ещё полгода назад Алва, может быть, даже и повёлся бы. — Хорошо. Я знаю, что Дорак дружит с Пино. Мне очень нужен рекламный контракт с Kering*. Из-за наших с тобой публичных выступлений от меня отказались в L’Oréal: им не нужно лицо со скандальной репутацией. И теперь я не у дел, срочно нужно найти замену. Если ты попросишь Дорака, он не откажется представить меня. Он у тебя с рук ест. Просьба была простой, ему ничего не стоило дать желаемое. Но соглашаться сразу было неспортивно. — Почему тебе кажется, что твои туманные слухи стоят керинговых миллионов? Она вздохнула и вернулась на свой диван, почувствовав, что в этот раз чары не подействуют. — Потому что дают шанс выиграть там, где ты проиграл пять лет назад. Вот это было больно. По-настоящему. — Я поговорю с Квентином, — сказал Рокэ, пряча нанесённую рану. — Не помешало бы ещё пара наших с тобой совместных публичных выходов — дружеских, не более того. Аппетиты росли на глазах. Поразительная, конечно, женщина. — Даже не надейся, — отрезал он и вышел, не обернувшись. Он убегал не столько от Катарины, сколько от головной боли, которая-таки брала своё. Нужно было добраться домой, закрыть шторы, спрятаться в тишине. И — чёрт возьми — почему-то хотелось написать Ричарду. Но Алва, разумеется, этого делать не стал. * Kering – это огромная luxury группа, в которую входят многие бренды типа Gucci, Boucheron и прочее. Важное для денег. А Пино - это ее владелец Франсуа-Анри Пино