Последний лот

Внимание! Довольно подробное описание наркотических эффектов. Упоминание смерти от передозировки. Вообще не весело. Остальные комменты опущу вниз главы. Незадавшийся день хоть и немного выправился после кофе с панельетс, но все равно крутил Ричарда в безжалостных жерновах. Преподаватель в пух и прах разнес его работу «Подлинность как этическая категория искусства», где он, опираясь на Хайдеггера и Ханну Арендт, пытался ответить на вопрос, может ли искусство быть настоящим в мире, где все превращается в копию. В рецензии было сказано, что он «подменяет философию психологией» – страшное академическое оскорбление, – и «вместо аргументов пишет афоризмы». В результате он получил минимальный проходной балл – одиннадцать из двадцати – и даже не нашел сил по-настоящему расстроиться. Побрел в библиотеку делать вид, что готовится к следующему семинару, а на деле – страдать. Это благородное занятие прервало сообщение от Альдо: Le Baron, в 12. Не пытайся отмазаться. Я говорил, что научу тебя веселиться – сегодня первый практикум ;) Ричард поймал себя на мысли, что искренне рад этому предложению и шансу прочистить голову, потанцевать, почувствовать себя обычным двадцатитрехлетним студентом. И, что уж скрывать, ему было любопытно. О богемном клубе для «богатых и знаменитых» он только слышал – один бы не рискнул даже приблизиться к фейс-контролю, но с Альдо… Он отбил короткое «Договорились» и вернулся к книгам с неожиданным энтузиазмом.

***

Стоять на avenue Marceau рядом с неприметной дверью, огороженной красным канатом и охраняемой двумя скучающими вышибалами, было неловко. Но Ричард столько уже смущался сегодня, что решил – с него хватит. Он достал телефон, набрал номер Альдо: – Меня, конечно, не пускают. Заберешь? Через несколько минут дверь распахнулась. Из красного полумрака появился Альдо – в неизменной, чуть расстегнутой рубашке, с выражением лица человека, которому никто никогда не отказывал. Он выдернул Ричарда из короткой очереди, бросил «Avec moi»* и втянул внутрь. Они спустились по узкой лестнице в темный и теплый полумрак. Музыка била снизу, воздух пах духами, вином и табаком. Бархатные стены казались живыми, и на секунду Ричард подумал, что снова оказался во сне. Альдо наклонился к нему и сказал: – Проходи, тут все свои. И действительно, казалось, он узнает многих – не зря Айрис пичкала его светской хроникой. За баром смеялась девушка, похожая на Леа Сейду; у стены стоял художник с неоновыми усами; дальше – кто-то из Daft Punk, или очень похожий. Все вокруг мелькало, отражалось в зеркалах и вспышках света и множилось. Альдо сунул ему стакан с whisky sour  и снова подошел почти вплотную, пуская ток по телу, уже разгоряченному ритмом. – Твой Алва, кстати, тоже здесь. Я видел, как он час назад ушел в VIP-зал с каким-то мерзким лысым типом. Блядь. Только этого не хватало. Ричард резче, чем хотел, отстранился от Альдо и двинулся прямо в центр танцпола. Он не даст испортить себе ночь. Хватит с него Рокэ Алвы, который, кажется, был везде – в его голове, в его снах, в его венах, даже в этом внезапном отрыве. И это неожиданно сработало. Музыка шла волнами: Vitalic сменялся Justice, потом коротким ремиксом With Every Heartbeat – и снова рваным битом, почти механическим. Басы шли снизу, а над ними поднимались тонкие женские голоса – в каждой ноте было что-то грязное и нежное одновременно. Это было совсем не похоже на то, что он слышал раньше в клубах, куда его иногда затаскивал Арно. Альдо снова оказался рядом и что-то говорил ему, но Дику не хотелось слушать – только двигаться. Когда в колонках зазвучал обожаемый им She’s Lost Control, он понял, что его собственный контроль тоже ускользает, выпуская на волю кого-то другого – чужого, незнакомого Ричарда. – Вижу, ты начинаешь понимать, – усмехнулся Альдо и оторвался от девушки, с которой танцевал. – Давай добавим. Он протянул ладонь – на ней лежала крошечная блестящая таблетка, похожая на жемчужину. Ричард механически проглотил ее и запил виски. Сначала не происходило ничего. Потом звук стал плотнее, цвета – теплее, а дыхание десятков танцующих людей вдруг слилось в одно общее. Ричард будто лишился кожи: каждое прикосновение обжигало, причиняло боль, но прекращать ее не хотелось.   А потом все снова изменилось.   Звук, еще минуту назад сладкий и плотный, превратился в гул; свет ослеплял, тела двигались рывками, все лица сливались в одно. Ричард попытался вдохнуть, но воздух был слишком густым, зажмурился – и картинки не исчезли, а стали только ярче.  Снова открыв глаза он увидел Алву. Тот шел через танцпол к выходу, и Ричард бросился за ним, как за единственной точкой опоры. То ли отреагировав на движение, то ли заметив его боковым зрением, Рокэ обернулся. Мгновение он молча смотрел на него, потом схватил за запястье — крепко, почти больно. Пальцы будто нащупали под кожей рваный, безумный пульс, и Алва на секунду застыл, прислушиваясь*. Потом лицо его исказилось от бешенства. – Под чем вы? – прошипел он. И, не дожидаясь ответа и не отпуская руки, потащил вперед – вон из бархатной, жаркой тьмы. – Эй, полегче, – произнес заступивший им дорогу Альдо, но звериный взгляд Алвы заставил его отступить. Снаружи было холодно и тихо. Музыка еще била в стену, но больше не захлестывала. А улица была безлюдна и дышала только что прошедшим дождем. Рокэ выпустил Ричарда из стального захвата, и тот, как тряпичная кукла, осел на бордюр. Алва нависал над ним с пустым выражением, которое было даже страшнее недавней ярости. Ричарду хотелось что-то объяснить ему, дотронуться, извиниться. Но сил не было. В конце концов Рокэ тряхнул головой, как будто отгоняя какое-то болезненное воспоминание, взял за локоть, заставил подняться и без слов направил к подъехавшему лимузину Хуана. На заднем сиденье он отодвинулся на максимальное расстоянии от Ричарда и, что-то коротко сказав своему головорезу-водителю, отвернулся. Дик тоже прислонился пылающим лбом к окну и зажмурился. Невыносимо.

***

Дверь им открыл заспанный Арно и ему хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку. – Ни хера себе, – протянул он. – Я его возьму. – Не оставляй одного, – бросил Алва и вышел, хлопнув дверью так, что та едва не слетела с петель. Арно дотащил Ричарда до спальни и уронил на кровать. Вздохнул и сказал без тени обычной жизнерадостности: – Красиво живешь, Окделл. – Уйди, пожалуйста, – сорвалось у Ричарда. Потом, спохватившись, он добавил: – Спасибо. Арно усмехнулся: – Алву завтра поблагодаришь, если он вообще захочет с тобой разговаривать. На пороге друг задержался. – Ты хоть понимаешь, почему он на тебя смотрел, будто убить хотел? Ричард поднял глаза. – Да он всегда так… – Нет, – отрезал Арно. – Карлос, его брат. Передоз. Это было очень давно, я был совсем мелким, но слышал, как Ли обсуждал с Эмилем. И Алву не отпускает – он наркотики ненавидит до дрожи. Ричард издал звук, который показался жалким даже ему самому. – Я не знал, – обреченно сказал он. – Теперь знаешь, – Арно пожал плечами. – Я бы на твоем месте вообще к нему не совался ближайшую неделю. * Avec moi - со мной * при перегрузе пульс 160-180, он опасен и чувствуется сразу  все визуальное и музыкальное тут https://t.me/lastlot_modernAU/30