Желание

– Соберись, – голос Хёнджина прозвучал глухо, будто через гул трибун. Он видел, как Сынмин снова и снова шарит взглядом по толпе. Тот словно высматривал угрозу, а не готовился к матчу. Его взгляд снова и снова возвращался туда, где сидел Чонин. – Я понимаю, это всего лишь матч между университетами, но я не собираюсь опозориться перед Феликсом. А тебе уж точно не стоит позориться перед своим любимым. Сынмин молчал, продолжая следить глазами за толпой. Его губы были сжаты в тонкую линию, тело будто каменело от напряжения. – Эй! – Хёнджин щёлкнул пальцами прямо у него перед лицом. – Сынмин! Ты слышишь меня? Тот дёрнулся, но взгляд оставался тяжёлым, тревожным. Сынмин не отвечал. Челюсти были сжаты, плечи напряжены так, будто он готовился к драке, а не к игре. Он всё пытался найти кого-то среди зрителей, и это сводило Хёнджина с ума. – Ты не понимаешь, – выдохнул он низко, почти шёпотом. – Он где-то здесь. – Я всё понимаю, – Хёнджин резко схватил его за плечо, заставляя встретиться глазами. – Но если ты будешь метаться и нервничать, это только хуже. Он там, на трибуне, смотрит на тебя. А ты – здесь. И твоя задача — показать, что ты сильный, крутой и супер невероятно сексуальный. Вот и всё. Сынмин глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе контроль. Его взгляд снова скользнул к Чонину, тот заметил это и слегка махнул ему рукой, улыбаясь. Зрителей становилось всё больше — казалось, трибуны наполняются шумом и дыханием сотен людей. Кто-то смеялся, кто-то громко спорил, обсуждая предстоящую игру, а кто-то нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пытаясь найти хоть одно свободное место. Люди втискивались друг к другу плечом к плечу, прижимали рюкзаки к груди, чтобы хоть немного сохранить пространство. Прохладный осенний воздух обволакивал всё вокруг, пробирая до костей. Дул резкий ветер, от которого поднимались волосы и шуршали бумажные стаканчики из-под кофе, оставленные под скамейками. От дыхания зрителей поднимались лёгкие облачка пара, особенно у тех, кто пришёл в тонких куртках. Небо было затянуто тяжёлыми серыми тучами, готовыми пролиться дождём в любую минуту. Иногда в просветах между ними прорывалось слабое солнце, но тут же исчезало, будто и оно не решалось остаться на этом поле. От этого атмосфера становилась ещё напряжённее: зрители будто чувствовали, что сегодня всё может пойти не так, как обычно. Крики, смех, запах жареных орешков и горячего шоколада с ларьков смешивались с холодным, сыроватым воздухом. Внизу на поле уже разминались игроки, их яркая форма выделялась на фоне потемневшего неба. И хотя матч ещё не начался, в воздухе витала предвкушающая энергия — нервная, беспокойная, как перед грозой. Судья дал свисток — и шум на трибунах моментально усилился. Болельщики вскочили со своих мест, кто-то засвистел, кто-то закричал имя своего университета. Мяч взлетел в воздух, и игроки рванулись к нему, словно стая охотников за добычей. Бег по траве звучал гулко, бутсы скользили по слегка влажному газону после недавних дождей. Земля под ногами пружинила, выбивая комья грязи при каждом резком рывке. Сынмин мгновенно включился в игру. Его движения были резкими и точными, он ловко обошёл одного противника и повёл мяч вперёд. Ветер развевал волосы, дыхание сбивалось, но он выглядел так, будто готов отдать все силы, лишь бы не подвести команду. — Вперёд! — кричал Хёнджин с другой стороны поля, перекрикивая толпу. Его голос тонул в реве болельщиков, но команда понимала его без слов. Чонин сжимал подлокотники кресла, следя за бегущей фигурой Сынмина. В груди всё сжалось, сердце колотилось в такт каждому удару по мячу. Он не слышал ни чужих разговоров, ни шумных выкриков рядом — весь его мир сузился до этого поля, до одного человека, бегающего в форме по зелёному газону. Феликс же, напротив, сидел на краю скамейки, наклонившись вперёд, втянув носом воздух. Его волчье чутьё ловило запахи — игроков, зрителей, осеннего ветра. Но сквозь всё это он настойчиво выискивал тот самый чужой, знакомый, опасный запах. Внутренний зверь рычал где-то под кожей, и Феликс едва удерживал себя, чтобы не сорваться и не рвануть искать врага прямо сейчас. На поле же мяч снова отлетел в сторону, и гул толпы вспыхнул с новой силой. Мяч метался между игроками, то уходя в сторону соперникам, то возвращаясь обратно. Толпа гудела, кто-то выкрикивал оскорбления, кто-то поддерживал свою команду. Сынмин вырвался вперёд. Он обошёл защитника, ещё одного — и оказался лицом к лицу с вратарём. Сердце Чонина ухнуло вниз, дыхание перехватило. Казалось, время замедлилось: быстрый рывок, удар по мячу, свист в воздухе… и он влетает прямо в ворота. Трибуны взорвались криками и аплодисментами. Все вскочили с мест. Чонин вместе с ними подскочил так резко, что едва не уронил рюкзак. – Да-а-а! – сорвалось с его губ. Голос дрожал, но он кричал от всего сердца. Радостный, почти счастливый вопль заглушил для него весь остальной шум. Сынмин остановился, переводя дыхание, и быстро оглянулся на трибуны. Толпа ревела, но среди десятков голосов он отчётливо уловил один – самый дорогой. Глаза сами выхватили Чонина из многолюдья: тот махал руками, улыбался до ушей, кричал его имя. Сынмин почувствовал, как уголки губ предательски дрогнули. Он хотел улыбнуться во весь рот, но усилием воли сдержался — нельзя, слишком заметно. Всё же едва заметная тень улыбки скользнула по его лицу, прежде чем он снова собрался и побежал к команде. А Чонин, всё ещё не веря, что видел эту мимолётную реакцию, прижал кулаки к груди. Его сердце билось так, будто он сам только что забил этот гол. — Так держать, Сынмин! — Хёнджин хлопнул его по плечу так громко, что казалось все услышали. — Продолжай в таком духе, и, может быть, сегодня ночью тебе кое-что перепадёт. — Боже, Хёнджин! — Сынмин скривился, но в голосе слышалась не только досада, а лёгкое смущение. — Даю тебе мотивацию,— засмеялся Хёнджин, подмигнув. — Уверен, он уже давно готов лечь под тебя. — Я тебя убью, Хван! — рыкнул Сынмин, но и он не смог удержать усмешки. А вот Феликсу, всё ещё вынюхивающему воздух, было не до игры. Толпа взрывалась аплодисментами, кто-то выкрикивал имена игроков, но его слух улавливал лишь собственное сердцебиение. Запах чужака мелькал где-то на границе сознания, словно издевался — то ближе, то дальше. Он едва досидел первый тайм, сжимая руки в кулаки так, что костяшки побелели. — Никуда не уходи. Ни с кем не разговаривай. Сиди на месте, — торопливо прошептал он Чонину, наклоняясь к его уху. — А ты куда? — удивился тот, морща лоб. — Живот скрутило, пипец. Нужно найти туалет, сорян, — соврал Феликс, не давая другу и секунды на расспросы. Он почти вскочил с места, отодвигая колени соседей и пробираясь через ряды. Толпа сопротивлялась — смеялась, шумела, болела за свои команды, — но Феликс рвался вперёд, следуя за призрачным запахом, который витал в прохладном воздухе. На секунду ему даже показалось, что он видит знакомую белую тень между людьми… и сердце ухнуло вниз. Первую минуту Чонин честно сидел так, как просил его друг. Делал вид, что ему нет дела до того, что вокруг шумели студенты и кто-то то и дело бросал на него косые взгляды. Но его желудок предательски заурчал — громко, так что он сам поморщился. С утра в рот так ничего и не попало, и теперь пустота внутри казалась особенно жестокой. Он ещё пару минут упрямо держался, но Феликс всё не появлялся. Да и вряд ли вернулся бы скоро. Чонин вздохнул, бросил взгляд по сторонам и вдруг заметил слева внизу невысокую стойку — на серебристых подносах там лежали булочки. Румяные, с золотистой корочкой, от них тянуло тёплым паром. Чонин машинально провёл языком по сухим губам. "Да, ещё чуть-чуть, и я просто свалюсь прямо тут". Он оставил рюкзак на месте и быстро поднялся. Ноги сами понесли его вниз по ступеням, всё быстрее, пока он не почти сбежал, словно боялся, что булочки исчезнут, если он замешкается. Когда Чонин подошёл к стойке, продавец неловко махал вслед какому-то клиенту, натянуто желая «приятного аппетита». Чонин вежливо поздоровался и тут же склонился над подносами: булочки с золотистой корочкой так и манили, рот мгновенно наполнился слюной. — Мне вот эту и... вон ту, пожалуйста, — Чонин показал пальцем. Продавец почему-то не двинулся. Молчал и смотрел прямо на него. Неловкость кольнула, словно он сказал что-то не то. Чонин нахмурился и, подняв взгляд, встретился с его глазами. — Всё в порядке? — Да! — слишком резко откликнулся продавец и быстро заморгал. — Конечно... — он замялся ещё на полминуты, а потом всё-таки собрал заказ. — Приятного аппетита. — Спасибо, — Чонин протянул деньги, списав странность на усталость. Он уже отошёл и жевал первую булочку, когда за спиной раздалось: — Меня, кстати, Крис зовут! Чонин с полным ртом обернулся и посмотрел на парня в недоумении. И что? Ему должно быть дело до его имени? Надо аплодировать? Он просто поднял большой палец — мол, молодец — и отвернулся обратно. Но крик повторился. С тяжёлым вздохом Чонин проглотил кусок и вернулся к стойке: — Что? Я ничего не расслышал. — Я говорил, — Крис чуть наклонился вперёд, перекрикивая толпу, — тут неподалёку есть кафе моего знакомого. Если захочешь перекусить нормально — загляни туда. Чонин всмотрелся в него внимательнее. Светлые волосы собраны в хвост, улыбка с ямочками, широкие плечи, на которых нелепо висел бежевый фартук. И всё это вместе выглядело так, будто парень чувствует себя на этом месте чужим. — Тебе поговорить не с кем? — неожиданно грубо вырвалось у Чонина. Крис чуть растерялся, моргнул, будто не ожидал такого ответа. — Прости, — торопливо сказал Чонин, смутившись. — Я не имел в виду ничего плохого. Просто… ну, видно же, что тебе скучно. Ты будто не рад находиться тут. — Почему же, — протянул Крис и слегка пожал плечами, — игра вполне интересная. — Я про работу. — А-а-а… это. — Крис криво усмехнулся. — Ну, приходится этим заниматься. — Понимаю. И в этот момент рядом возник Феликс. — Чонин! — он буквально зашипел, зло оглядывая друга, а потом перевёл тяжёлый взгляд на продавца. От которого несло волком! — Я же сказал никуда не уходить! Чонин дёрнулся, а Крис в ответ расплылся в улыбке — такой ослепительной, что на секунду Чонину показалось, будто небо прорезало солнце. — Чонин, значит, — будто смакуя имя, повторил Крис. Он бодро упаковал ещё две булочки и протянул их поверх стойки. — За счёт заведения. — Ого, спасибо! — глаза Чонина округлились, он уже потянулся принять угощение, но… Шлёп! — Феликс больно ударил его по руке, а затем влепил звонкий хлопок самому Крису по ладони. — Не надо ему ничего «за счёт заведения», — зло отрезал Феликс, нависая, будто готов кинуться в драку. — Перед тем как оказывать знаки внимания, узнай, может, человек занят. Крис с невозмутимым видом продолжал улыбаться, чуть склонив голову. — А этот человек занят, чтобы ты знал! — почти рыкнул Феликс, сжимая Чонина за плечо. Чонин же стоял между ними, жуя булочку и тараща глаза, как будто смотрел не сцену ревности в бесплатном театре прямо у булочной стойки. Феликс держал Чонина за плечо, словно боялся, что тот вот-вот сбежит обратно к прилавку за булочками. Крис, впрочем, даже бровью не повёл — напротив, его улыбка стала ещё шире. — Ого, — протянул он, чуть наклонив голову. — Так ты его телохранитель? Или ревнивый брат? Феликс зашипел так, будто его ужалили. — Я его друг. Лучший. И мне не нравится, когда какие-то… булочники лезут туда, куда не просят! Крис поднял руки в притворно-мирном жесте, но в глазах явно плясали искорки. — Булочник, значит? Ну, знаешь ли, не каждому «булочнику» удаётся за минуту сделать Чонина счастливым. — ЧТО?! — вскинулся Феликс, а Чонин поперхнулся куском булочки, закашлялся и с трудом сглотнул. — Я имел в виду булочку, — Крис с самым невинным видом указал на выпечку в руках Чонина. — Но если ты услышал что-то другое… ну, извини. Феликс был готов взорваться, но Чонин уже махал руками, пытаясь разрядить обстановку: — Так, всё, хватит! Я просто хотел поесть, ладно? Еды. Обычной еды. Крис хмыкнул и снова склонил голову набок: — Тогда заходи в кафе. Там еды ещё больше. — Он не зайдёт! — рявкнул Феликс. — Потому что у него есть планы! — Да? — приподнял брови Крис. — И какие же? — …следить за матчем! — выдал Феликс, и сам понял, как глупо это прозвучало. Чонин прикрыл лицо ладонью, чувствуя себя между молотом и наковальней: с одной стороны сияющий Крис, с другой — разъярённый Феликс. И ведь булочка вкусная, чёрт возьми. Почему всё всегда портят взрослые мужики с комплексами? — мрачно подумал он.