Лекарство от одиночества

Солнце, пробивавшееся сквозь щель в шторах, казалось слишком ярким и навязчивым. Сонхун проснулся с тяжёлой головой и ощущением, будто пережил не вечеринку, а шторм в открытом море. Обрывки вчерашнего вечера всплывали в памяти отрывистыми, яркими кадрами: ледяная улыбка Софи, твёрдая рука Джейка, сжимающая его пальцы, тишина в зале, взгляды... Он застонал и натянул одеяло на голову. Что они наделали? Нет, что Джейк наделал? И что он позволил ему сделать? Теперь об этом знали все. Слухи разлетелись бы по университету со скоростью света. И самое главное... Он резко сел на кровати. Отец. Сону наверняка уже доложил обо всём. Телефон молчал, и это пугало больше всего. Затишье перед бурей. Дверь в комнату скрипнула. На пороге стоял Джейк. Он выглядел помятым, под глазами залегли тёмные тени, но в его взгляде не было ни капли сожаления. Он держал в руках два стакана с кофе. — Жив, — констатировал он, протягивая один стакан Сонхуну. — Я уже думал, тебя похитили службы быстрого реагирования твоего отца. Сонхун молча принял стакан. Кофе был крепким и горьким, без сахара, точно такой, какой он любил. —Ты понимаешь, что ты натворил? — спросил он наконец, не глядя на Джейка. — Приблизительно, — Джейк прислонился к косяку двери и сделал глоток из своего стакана. — Я объявил войну империи Зла. Ну, или как минимум, нарисовал на стене очень большое и нецензурное граффити. Всё зависит от точки зрения. Его тон был лёгким, но Сонхун видел напряжение в его плечах. Джейк тоже боялся. Но не показывал этого. —Он... он не оставит это просто так. — Я знаю, — Джейк оттолкнулся от косяка и подошёл ближе. — И поэтому у нас есть план «Б». — План «Б»? — Сонхун скептически поднял бровь. — Это что-то связанное с побегом в Мексику и новыми именами? — Лучше, — тень улыбки тронула губы Джейка. — Мы идём к декану. Первыми. Не ждём, пока твой отец нанесёт удар. Мы сами всё рассказываем. О нас. О проекте. О вчерашнем... инциденте. По своей воле. Сонхун смотрел на него, не веря своим ушам. Это было безумием. Самоубийственной, отчаянной попыткой взять контроль в свои руки. —Он нас уничтожит. —Возможно, — согласился Джейк. — Но если мы сделаем это первыми, у нас будет хоть какой-то шанс. Шанс сказать свою версию. Показать, что мы не прячемся. Он поставил стакан и присел на корточки перед кроватью, чтобы быть на одном уровне с Сонхуном. —Я не буду заставлять тебя. Это твой выбор. Но я уже принял свой. Я устал бегать. Я устал, что нашу жизнь кто-то постоянно пытается контролировать. Даже если нас выгонят... — он запнулся, и в его глазах мелькнула тень страха, но он продолжил, — по крайней мере, это будет наш выбор. А не его. Сонхун смотрел в его глаза — тёмные, серьёзные, полные решимости. В них не было и намёка на привычную легкомысленность. Этот Джейк был незнакомым. Взрослым. Пугающим. И именно это заставило Сонхуна кивнуть. Медленно, почти неосознанно. —Хорошо, — его собственный голос прозвучал хрипло. — Пошли. Они шли по коридору общежития, и на них косились. Шёпот затихал за их спинами, потом возобновлялся с новой силой. Сонхун шёл, выпрямив спину, глядя прямо перед собой. Рука Джейка иногда случайно касалась его, и это прикосновение было якорем. Джей, ожидавший их у выхода, молча вручил Джейку толстую папку. —Всё, что смог найти. Распечатки переписок, отзывы преподавателей о проекте, даже благодарность от того парня с панической атакой. Всё, что может помочь. Хисын,стоявший рядом, молча сжал плечо Сонхуна в безмолвном жесте поддержки. Кабинет декана встретил их всё тем же запахом старой бумаги и дорогого парфюма. Декан смотрел на них поверх очков, его лицо было усталым и невыразительным. —Коллеги, — произнёс он. — Чем обязан? Джейк шагнул вперёд, не дав Сонхуну передумать. —Мы пришли заявить официально. О наших отношениях. И о том, что давление со стороны семьи Пак Сонхуна не должно влиять на нашу академическую деятельность и оценку нашего исследовательского проекта. Он положил папку на стол. Декан не стал её открывать. Он смотрел то на одного, то на другого, и в его глазах читалось не осуждение, а какая-то странная, усталая грусть. —Господин Пак уже звонил мне сегодня утром, — сказал он наконец. — Он выразил глубокую озабоченность... моральным обликом некоторых студентов и их влиянием на его сына. Сердце Сонхуна упало. Они опоздали. —Но, — декан тяжело вздохнул и снял очки, потирая переносицу, — я не обязан соглашаться с его точкой зрения. Ваш проект... он действительно многообещающий. А ваши личные отношения... — он махнул рукой, — не моя компетенция. Если, конечно, они не нарушают устав. Он посмотрел прямо на них. —Я не могу игнорировать давление со стороны такого... влиятельного человека. Но я могу затянуть процесс. Дать вам время. Завершить проект, подготовить защиты. А там... посмотрим. Это была не победа. Это была отсрочка. Передышка. — Спасибо, — выдохнул Сонхун. Это было всё, что он смог сказать. Выйдя из кабинета, они остановились в пустом коридоре. Слабость подкосила ноги, и Сонхун прислонился к прохладной стене. —Мы... мы сделали это, — прошептал он. — Да, — Джейк вытер ладонью лоб. Он был бледен. — Мы сделали. Теперь главное — не облажаться. Он посмотрел на Сонхуна, и в его глазах снова появился знакомый огонёк — дерзкий, полный азарта. —Так что, партнёр, готов работать как проклятый? Сонхун почувствовал, как по его губам расползается улыбка — настоящая, без тени страха. —Готов. Впервые за долгое время будущее казалось не тюрьмой, а полем битвы. И они стояли на нём вместе.