На грани миров

Лос-Анджелес встречал Эмму Майерс как старого друга. Ее мир был миром приватных лимузинов, пентхаусов с панорамными окнами и бесконечных вечеринок, где улыбки стоили дороже, чем искренность. Она была дочерью империи, наследницей состояния, которого хватило бы на три поколения. Но в двадцать два года Эмма чувствовала себя вечной пленницей в золотой клетке. Ее жизнь была расписана по минутам: встречи, благотворительные гала-ужины, уроки этикета, которые ей давно опостылели. Единственным спасением были ночные побеги из-под ненавязчивой, но постоянной опеки охранников. Именно в одну из таких ночей она зашла в захудалый рок-бар в том районе, куда «ее люди» боялись сунуться. Бар «Гроза» пах старым деревом, дешевым виски и свободой. Джонн даже не смотрел в ее сторону, когда она вошла. Он сидел в дальнем углу у стойки, допивая свое пиво и пытаясь забыть этот долбаный день. Работа в полиции Лос-Анджелеса — это не погони и перестрелки, как в кино. Это горы бумаг, трупы в подворотнях и ощущение, что ты бьешься головой о стену. Он ушел со смены с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем. Ему был нужен покой, а не очередная шумная толпа. Но когда он поднял глаза, чтобы заказать еще одну порцию, мир замер. Она стояла у входа, скинув с плеч дорогую кожаную куртку. Девушка из другого измерения. Слишком ухоженная, слишком… дорогая для этого места. Но в ее глазах, больших и темных, он прочитал не вызов и не высокомерие, а ту же самую усталость, что грызла и его. Усталость от своей роли, от ожиданий, от всей этой ебаной жизни. «Блять…» — мысленно выругался Джонн. Это был не тот тип женщин, с которым ему стоило связываться. Слишком много проблем. Их взгляды встретились. Эмма увидела его: крупного, немного грубоватого, с усталыми глазами, в которых читалась история, не похожая на гладкие биографии ее знакомых. Он смотрел на нее без подобострастия, без подобострастия, с которым обычно смотрели на Эмму Майерс. Он видел просто женщину. Она почувствовала странное тяготение, будто магнит. Оставив своих случайных спутников, она направилась к стойке и села на соседний с ним стул. — Место свободно? — ее голос был тише, чем он ожидал. — Весь этот чертов бар в твоем распоряжении, принцесса, — проворчал он, отхлебывая пиво. Ее губы тронула улыбка. —Меня зовут Эмма. — Джонн. Он ждал, что она закажет какую-нибудь модную гадость, но она просто сказала: «Такое же, как у него». Так начался их разговор. Сначала неловкий, прерывистый. Он — бывший морпех, а ныне полицейский, выгорающий от ежедневных уличных кошмаров. Она — «богатая девочка», как сама себя с иронией назвала, запертая в мире, где все решают деньги и связи. Она рассказывала о своем пентхаусе с видом на океан, а он — о своей однокомнатной квартирке с видом на кирпичную стену. Она — об отце, который видит в ней лишь продолжение своего бренда, он — о напарнике, который на прошлой неделе поймал пулю в жилет. Они были с разных планет. Но в ту ночь, в тусклом свете неона, их миры столкнулись. Они смеялись над глупостями, спорили о музыке, и Эмма впервые за долгие годы чувствовала, что ее слушают не потому, что она Майерс, а потому, что она Эмма. А Джонн, в свою очередь, забыл о грязи и жестокости своего дня. Ее смех был лучшим лекарством. Когда бар закрывался, они вышли на пустынную улицу. Воздух был прохладным. — Мне нужно вернуться, — тихо сказала Эмма. — Меня уже, наверное, ищут. Джонн кивнул, руки в карманах потрепанной куртки. —Понимаю. Она посмотрела на него, и в ее глазах было что-то неуверенное, хрупкое. —Я… Я хочу снова тебя увидеть. Он посмотрел на эту невероятную девушку, которая словно упала с неба в его полную дерьма жизнь, и его охватило странное чувство, смесь страха и надежды. — У меня завтра выходной, — сказал он. — Если хочешь, я покажу тебе настоящий Лос-Анджелес. Без прикрас. — Я очень хочу, — улыбнулась она. Он не стал ее целовать. Просто сжал ее руку в своей, коротко и крепко, прежде чем она села в подъехавшее такси. Машина тронулась, а Джонн еще долго стоял на тротуаре, чувствуя на ладони призрачное тепло ее кожи и понимая, что его жизнь только что перевернулась.