Помогите Доре найти мародёра

      Всё же октябрь — месяц цветов Гриффиндора. Торжество осени, апогей её красок, ослепительный парад цвета, вихрь листьев — от золотого до багряного.       А особенно тщательно Дору преследовали именно красные листья… Красные листья кричалок. Не одна и не две — целый рейд гневных, алых, орущих сообщений из конторы, взлетевших в момент, как только начальство узнало о её хэксемовской вылазке.       Наставник Грюм попросту не был в состоянии уместить всю безмерность, весь спектр своего негодования в одном сообщении. Мракоборец не унимался — постоянно что-то вспоминал и накрикивал кричалку сверху, как бы вдогонку предыдущей, и ещё одну, для верности. Каждое сообщение шрифтом ора было максимально красноречивым и подробным, чтобы Тонкс непременно поняла, что она облажалась, что Грюм в гневе и что её ждёт, когда её мартинсы пересекут порог штаба в следующий раз.       — М-м-м, до чего же славно, что моё задание в Хогвартсе!       Тонкс выгнала все кричалки коротким «шу!» за окно, после чего насладилась живописными осенними пейзажами шотландского высокогорья. Красные листочки глухо бились об стекло под забористую брань Грюма, а выдохшись, распадались на пёструю стружку, которую подхватывал и уносил осенний ветер.       «Вот тебе и буйный листопад, Тонкс. Такого ни у кого нет!» — Со смешком помахала она ладошкой исчезающему выговору. У ведьмы не было ни времени, ни желания принимать его близко к сердцу — ведь если верить прорицателям, эти выходные — последние тёпло-солнечные в Шотландии перед сезоном проливных ливней. «И поэтому я просто обязана провести их под солнцем!».       Не у одной Доры душа рвалась прочь из каменных теней замка. Но — увы! — Хогсмид по-прежнему оставался под запретом. Предприимчивые близнецы Уизли углядели отличную возможность поднять капитал. Они с готовностью принимали заказы на закупки в деревне — по баснословным процентам! Судя по всему, рыжие контрабандисты прекрасно знали секреты тайных тоннелей и бесстыдно пользовались ими.       Некоторые студенты даже слёзно просили Дору провести их в Хогсмид, но она была вынуждена отказать. Официальная причина звучала следующим образом: «Акция благотворительности мотоцикла Хагрида была строго единоразовой». На самом же деле Дора при желании сумела бы обойти дементоров и другими способами. Но ей совершенно не улыбалась перспектива расстраивать Люпина, когда они только-только помирились. Хотя, строго говоря, ссоры не было — скорее он устал от её выходок, а для неё и это ощущалось слишком мучительным. А ещё…       «Я не хочу, чтобы профессор делал мне выговор. Мне это может понравиться».       Так или иначе, все ученики вынужденно томились все полтора месяца в школе-пансионе. И вот, одним утром Дора прознала о милосердии сердобольного декана Стебль: ей стало жалко детей, и вместе с Флитвиком она организовала полудневное посещение небольшой группы на осенний фестиваль на ферме Дунканов. И детям развлечение, и заодно — тестовый провод через завесу дементоров перед грядущими выходными в Хогсмиде. Предложение звучало заманчиво, но желающих оказалось немного — деревенские забавы нравились далеко не каждому.       — Анджелина, пойдёшь?       — Сделаю вид, что не слышала, как ты зовёшь меня к коровам, — промычала та, встряхнув косичками.       Джонсон украшала своё спальное место цепочками, гирляндами из бахромы и плетений, ловцами снов. Так как Дора и Анджелина жили вдвоём в комнате на пятерых, каждая соединила по две кровати, превратив их в двуспальные, а лишнюю придвинули к стене, устроив уютный диванчик. Довольная результатом, Анджелина лениво растеклась пантерой в красивой позе. Подперев голову рукой, она наблюдала за сборами Доры.       — Не говоря о том, что я буду только мешаться.       — С чего ты взяла? — рассеянно спросила Тонкс, распахивая шкаф в поисках одежды поверх майки.       Идти в школьной мантии не хотелось — та пусть остаётся для скучных будней. Дырявые кофты уже не спасали от прохлады, а утеплённая мантия казалась слишком тяжёлой для нынешней погоды. Порывшись в дальних углах, Тонкс отыскала оставленный кем-то поношенный свитер; бордовая вязка выглядела выцветшей, золотые полосы превратились в тусклые мазки.       «Сойдёт для сельской местности», — решила Дора.       — Потому что выходы на фестиваль — для свиданий, До-ра, — с нажимом объяснила Анджелина, соединила пальчики обеих рук и постучала длинными ногтями в знаке «целуйтесь». — Ты и без того выглядишь достаточно… агрессивно. А со мной рядом к тебе вообще никто не сунется!       Дора тем временем вертела в руках свитер, придумывая, как переделать его под себя с панковской изюминкой. Вооружившись иголкой, Тонкс наспех вышила карикатурный оскал на пасти нашивки гриффиндорского льва. По краям свитера свесила цепочки и булавки. Прорезанные рукава с нашивками и рваными краями делали его больше похожим на манифест свободы «Я — лев, и я рычу по своим правилам», чем на школьную форму. Ворот свитера растянула, приколола к нему чокер-цепь.       — О чём я и говорю, — протянула Анджелина, когда Тонкс натянула своё творение, звякая булавками, и застегнула чокер.       Дора вновь глянула в окно — во дворе у главного входа постепенно собиралась группа Помоны.       — Последний шанс присоединиться ко мне, Джонсон, — бросила она через плечо.       Она достала из ящика аксессуаров на выход перчатки без пальцев. Следом примерила очки Грюма: неудобные носоупоры тут же поползли по переносице, и ей пришлось поправить их несколько раз. Окинув взглядом комнату, затем двор, она не заметила ничего подозрительного — и закинула очки обратно в шкафчик всякой ненужной всячины, где им было самое место.       — Не-а, я остаюсь. Выжалась на спорте по полной — сегодня я официально лентяйка. Разве что попреследую Перси, пока тот не расколется и не выдаст пароль от ванн старост. Мечтаю об огромной пенной ванне с эфирным маслом иланг-иланга.       Охотница потянулась широкой, гибкой амплитудой, будто кошка, растянувшаяся на ветке.       — Как знаешь. Тогда до вечера!       Поймав воздушный поцелуй Анджелины, Дора спустилась из башни. По пути ей встретился сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, который, увидев даму, как обычно, галантно оторвал себе голову. Дора к такому уже привыкла. Более того, они выработали свою систему вежливости: на приветственное обезглавливание она могла подвесить себя за галстук или, как сегодня, за чокер.       Когда все ученики собрались, и профессор Стебль повела их к ферме Дунканов, Тонкс изо всех сил старалась рассеять внимание — на проплывающие пушистые облака, на подпрыгивающие поганки вдоль дороги, на пересчитывания камней в кладке низкого заборчика у обочины. На что угодно, лишь бы не грустить, ведь именно перед деканом Стебль Доре было тяжелее всего притворяться кем-то другим.       — Не волнуйтесь и не бойтесь, мои дорогие! — храбро сказала разрумянившаяся Помона, когда они дошли до завесы дементоров. — Министерство держит дементоров под контролем уже много веков!       По ту сторону периметра их ждали сотрудники Министерства. Они обеспечивали безопасный проход для группы — эту же задачу будут выполнять при организованных походах в Хогсмид.       Когда прозвучал разрешающий сигнал, процессия медленно двинулась вперёд. С высоты к ним плавно спустились трое дементоров — но опытные волшебники без проблем удерживали их на расстоянии. Тёмные фигуры в рваных плащах парили над учениками, двигаясь по широкой дуге. Казалось, они примерялись — кто из присутствующих несёт в себе больше всего счастья… на убой.       «Интересно, у них есть имена? — задалась вопросом Дора, ощущая под кожей знакомую морозную дрожь. — Они общаются между собой? Дементоры выглядят невесомыми, будто они пусты внутри… А когда они питаются радостью — переживают ли её? Хоть на миг? Или она просто… растворяется впустую?»       Один из дементоров, будто поймав нить мысли Тонкс, дёрнулся в её сторону — и тут же наткнулся на невидимый барьер. Несколько учеников испуганно вскрикнули и ускорили шаг, стараясь оказаться как можно дальше от кошмарных чудищ.       «Лучше бы вам получше охранять Хогвартс в моё отсутствие», — бесстрашно наказала им Дора, проходя мимо. Рано она понадеялась, что дементоры сделают её работёнку и позволят немного выдохнуть в выходной.       — Эй, Гарри, — послышался полушёпот Рона. Он был чуть на взводе после прохода сквозь завесу. — Скажи, здорово же, что на ферму пустили без разрешения взрослых? Дурсли до сих пор ни в какую, да?       — Ни в какую… — глухо отозвался Поттер, пнув камешек с дороги.       Мальчишки заговорили о чём-то своём. Тонкс устало вздохнула: раз уж Гарри оказался по ту сторону охранной линии, значит, теперь она — его тень, телохранительница, сопровождающая каждый шаг.       А этот мальчик из пророчества оказался ой каким проблемным заданием. Гарри обладал уморительной способностью — оказываться в самых невероятных, причудливо-нелепых катастрофах. Поначалу это было весело, даже обалденно в глазах Доры — ну, если бы она была его приятельницей. Но когда именно она отвечала за безопасность… Скажем так, в какой-то мере Тонкс начала понимать преждевременную седину своих родителей и наставников.       Всю первую половину осени Тонкс только и делала, что зарабатывала нервные тики, присматривая за Гарри — шипяще вбирала воздух сквозь зубы, закрывала рот ладонью, стремительно протягивала руку вперёд, будто пытаясь поймать его за шкирку. И вот что было поразительно: вопреки вечной неуклюжести, Гарри был словно обмазан Феликс Фелицисом и всегда выходил сухим из воды. «В отличие от меня». В своих панических бросках Тонкс то сталкивалась с другими учениками, то впечатывалась в предметы мебели (особенно в злосчастные консольные столики, расставленные вдоль стен коридоров и увенчанные самыми хрупкими вазами и статуэтками), а иной раз и вовсе падала, потеряв равновесие. А Поттер? Поттер спокойно шёл дальше, слегка поёживаясь, нервно дёргал челку у шрама после очередной едва-осечки — и даже не замечал, как Дора позади с оглушительным грохотом испытывает на себе эффект домино.       «Лишь бы сегодня обошлось без происшествий», — взмолилась про себя Дора, сжав кулачки наудачу. Одно в неё вселяло оптимизм: судя по расчётам Шарпа, Блэку понадобится ещё около месяца, чтобы добраться до региона Хогвартса. Получается, до тех пор главная опасность для Гарри — это он сам.       Настроение Тонкс заметно посветлело, стоило им ступить на ферму. Какая же она была яркая, украшенная, пропитанная весельем! Угодья Дунканов преобразилась до неузнаваемости к празднику. Главную площадь перед мельницей занимали длинные деревянные столы, накрытые пёстрыми клетчатыми скатертями. Над ними развевались гирлянды из осенних листьев, лент и бумажных тыкв, а в центре, на приподнятом помосте, играли весёлые фолк-музыканты.       По бокам площади выстроились лавки. С одной стороны торговали домашней едой, парящими над противнями пирогами с яблоками и тыквой, порциями карамелизированных орехов, котелками с сидром, ирландским кремом и чайниками с пряным напитком на травах. Напротив расположились прилавки мастеров и мастериц.       За основным кругом простиралось настоящее волшебное пространство, зоны с играми и конкурсами: метание тыкв, угадай-зелье-на-вкус, карусели для самых маленьких, контактные волшебные существа в загончиках. На окраине были доступны грядки, где можно было самому собрать урожай и тут же купить его на развес — травы, разноцветную кукурузу, пряные корешки.       А поодаль располагалось главное увеселение фестиваля — знаменитый растительный лабиринт. Каждый час на пустыре под аплодисменты собравшихся гостей ставился сундук с призом, и по сигналу вокруг него разрастался живой лабиринт из переплетённых лоз, листвы и кустов. Гостям предлагали испытать удачу и вступить внутрь. Стоило кому-то дотронуться до приза, как вся структура тихо оседала, исчезая под ногами, словно растворённая волшебством.       «Зря Джонсон осталась тухнуть в спальне!» — подумала Тонкс, с трудом сдерживая восторг. Фестиваль оказался живым и душевным, настоящим событием. Каминная сеть в павильоне то и дело вспыхивала изумрудным пламенем, принимая гостей: волшебники прибывали из городов, уставшие от серых будней, чтобы на один день окунуться в осеннюю сказку.       Тонкс не стала уходить далеко от Поттера. Некоторое время она с интересом разглядывала вязаную одежду на продажу, продвигаясь бочком за пареньком. Он же сразу повёл Рона — Гермионы было не видать — к уголку кондитера, который готовил осенние яблоки. Под взмахами палочки кулинара яблоки взлетали в воздух, насаживались на палочки, и сверху, с дразнящей неспешностью, покрывались сладкой глазурью из одного из чанов — карамелью, шоколадом или ириской. При желании их ещё можно было обсыпать орехами. А Дора хотела. Очень хотела.       — Три яблока, пожалуйста! — проговорил Поттер и протянул продавцу галлеон. — Сдачи не надо.       Рон, судя по спокойному лицу, давно привык, что Гарри угощает его с барского плеча — всё-таки доступ к банковскому хранилищу в Гринготтсе обязывает. А вот кондитер — нет. Избранный мальчик одной покупкой обеспечил ему выручку на неделю вперёд. Удивившись щедрости — и звезде удачи — кондитер совершенно не заметил Тонкс, которая тоже попыталась вставить свой скромный заказ.       «Я всего лишь мракоборец, который хочет яблоко с орехами!» — Пыталась она привлечь к себе внимание. Безуспешно.       Но ей быстро расхотелось угощаться — стоило лишь на минуту отвлечься от Гарри, как он едва не спровоцировал агрессию кабанчика-штырехвоста. Проходя мимо загона, он радостно помахал Рону яблоками — и тем самым раздразнил зверушку, явно не в восторге от демонстрации еды за пределами досягаемости его пяточка. Свинка с бивнями зафыркала, зарылась копытами в землю и мотнула головой, и при желании могла бы изрядно покалечить Поттера, не окажись между ними прочного ограждения.       Ничего не заметив, несведущий Гарри пошёл себе дальше, довольный яблоками и компанией. А Тонкс, резко дёрнувшись за ним, запуталась в собственных ботинках и с грохотом шлёпнулась в высокую кучу собранных листьев.       «Развалилась, Тонкс. Поднимайся давай». Выглядела она как осенняя дриада из неформального секонд-хенда. Глухими «тп-тп» пыталась отделаться от шелухи на губах и кое-как выбраться из горки, которая то и дело проваливалась под ней, шуршала, затягивала обратно — как вдруг услышала над ухом бодрое:       — Куча мала-а-а!       «Мерлин, Моргана и Основатели!» — обречённо подумала она, поняв и смирившись с тем, что вот-вот произойдёт. Секундой позже на неё с весёлым улюлюканьем повалились близнецы Уизли, для которых увязшая Дора в листве — приглашение к весёлой возне. Тонкс еле успела свернуться калачиком, сгруппировавшись на инстинктах мракоборца, но даже это её не спасло.       — Слезьте с меня, бар-су-чёныши паршивые! — кряхтя отбрыкивалась Тонкс.       Нет, мама Уизли однозначно чем-то откормила своих корзиночек, раз двое сухощавых с виду подростков давили её как драмороги.       — Слыхал, Фред? Она только что обозвала нас барсучьими первогодками!       — Возможно, это была попытка оскорбления, брат мой, — задумчиво отозвался тот, укладываясь поудобнее прямо на спине Тонкс. — Интересно, что могла бы значить её оговорка?       — Вы не устаёте?       — От чего?       — Быть вечно пристающими занозами!       — Не-а! — хором ответили оба. — Не тогда, когда цель весело дразнить.       Дора не слышала их. Она отвела чей-то локоть и отбросила волосы от лица взмахом головы, только чтобы увидеть, как Гарри скрывается среди толпы смеха, трещоток и звона бубенчиков.       — Да где же он?! — заозиралась она по сторонам, с большим усилием и потугами выбираясь из-под завала.       — Поттер, говоришь? — отозвался один из Уизли. — Так у него припасён секрет идеальных исчезновений.       — Да не про твою честь, — закончил второй, ухмыляясь.       Тонкс поёжилась, поднимаясь. Близнецы, конечно же, не отставали ни на шаг.       — Уизли, вы, как всегда, просто незаменимы. — Тонкс стряхнула листья с плеча. — Но чего вы приклеились ко мне, а? Колитесь уже, куда подевался наш любимый «избранный».       — О-о, не-ет, Грюм. Ты не в клубе. — весело покачал головой Фред.       — Мы, между прочим, с одного факультета. — Встала в непреклонную позу Тонкс. — Один за всех, все дела.       — Маловато для допуска. Чтобы стать своей, — подхватил Джордж, — надо быть либо подругой Гарри, либо подружкой одного из Уизли.       С этими словами они обступили её с обеих сторон и взялись перетасовывать между собой задиристыми толчками.       — Признавайся, кого бы ты выбрала из нас?       — Или, может… тебе больше по душе кто-то из старших братьев? Билл? Чарли? Перси?.. Ладно, шучу — только не Перси.       Дора, которую в эти мгновения вполне можно было спутать с тряпичной куклой в лапах зазнавшихся подростков, скрипнула зубами. Вот ещё чуть-чуть — и в ход пойдут приёмы из курса самообороны. Терпение подходило к опасной отметке кипения.       — О-отпустите её! — донеслось со стороны, и хоть голос прозвучал неуверенно. Фраза, которая обычно предшествовала дуэли, была брошена застенчиво, с запинкой, но очень серьёзно. Перед близнецами стоял Невилл Долгопупс, сопя и буравя их исподлобья. — Н-нельзя так с девочками! Это… это неправильно!       Фред с Джорджем переглянулись и, как и положено истинным хулиганам, не удержались от проверки границ:       — А не то что? — с притворным интересом протянул Фред.       — Наложишь на нас проклятие ботаника? — добавил Джордж.       Но Невилл не отступил. Он занял стойку, подняв два кулака — удивительно больших для его возраста — и встал между Тонкс и Уизли. Дора, метаморфомаг, сразу оценила, что раз Невилл обладает такими широченными руками в тринадцать, то через пару годиков близнецам ой как не стоит его провоцировать. Однако у неё не было ни малейшего желания помыкать конфликту, поэтому Тонкс положила конец спеси Уизли простой хитростью, именуемой шантажом:       — А не то я настучу Анджелине, что вы мне тут устроили.       — Да ну, брось. Не клюнем мы на твой блеф.       — Уизли, я делю комнату с Джонсон и посвящена во все ваши грязные секретики. И если вы считаете, что мне сложно невзначай наябедничать ей на вас, то, у-у, вы совершенно ничего не знаете о моём коварстве.       Она вопросительно приподняла бровь, мол, ну что, рискнёте? Уизли отступили, хоть и не сразу и с видом досады упущенной забавы.       — Ой, да ладно тебе, чего сразу рубить с плеча-то? — Игриво закатили они глаза, вальяжно отправляясь восвояси. — Ты только не думай, что разговор окончен. Ведь мы узнали кое-что интересное… но, раз ты сегодня бука, обсудим в другой раз.       «Ну что, что им от меня нужно?» — задалась вопросом Дора, провожая их прищуром. Что-что, а клоунада шутов Уизли точно должна остаться вне задания. Тонкс и без того отнюдь не всегда поспевала за Поттером, а если эти двое нарочно возьмутся ей мешать, её миссия официально получит статус «фиаско».       Что ж, хотя бы на ближайшее время близнецы не будут путаться под ногами — хотя Дора серьёзно сомневалась, что надолго отвела от себя проклятие их внимания.       — Ну что, мой герой Невилл, — обратилась она, выпрямившись и одарив его гордой улыбкой. — Ты поступил смело! Если бы этот фестиваль воссоздал старинный турнир, я бы непременно вручила тебе свой платок.       — П-правда? — неловко замялся Невилл. — А мне кажется… это было глупо. В прошлый раз, когда я попытался постоять на своём, в меня бросили «Ступефаем».       — Н-да, идти против волшебника с голыми руками — порой не лучшая идея, — усмехнулась Тонкс. — Но я оценила твой жест, честно.       Тучка, словно стёртая рукой, сразу сошла с лица Невилла — он стал по-настоящему солнечным. Тонкс внимательно всмотрелась в его черты и внезапно поняла: повзрослев, он будет обладателем мужественной, уверенной привлекательности, и запросто переплюнет всех своих сверстников.       — Дело в том, что я могу больше положиться на свои руки, чем на палочку. Я порой так нервничаю… что просто ничего не выходит. А мои руки никогда не подводят.       Дора сразу вспомнила его широкие кулаки и согласно закивала. Вот такие руки без проблем поднимут меч Годрика Гриффиндора.       — Поэтому мне ближе Гербология, — продолжил Невилл. — Почва, растения, уход за ними… когда никто не смотрит. Это проще, чем ошибаться в волшебстве — и становиться посмешищем у всех на виду.       — Не переживай, Долгопупс, — мягко сказала Тонкс. — У каждого есть свой конёк.       — Тебе легко говорить… ой, — он поёжился, будто ляпнул лишнего. — Я не хотел язвить! Просто ты правда… ты действительно талантливая во всём, Дора.       — М-нет, ты что, я отнюдь не умница-разумница, — покачала головой Тонкс. — А неусидчивая и вспыльчивая ведьма. Когда у меня что-то не получается, рядом со мной лучше не находиться — я могу разнести половину комнаты на эмоциях. — Она усмехнулась, предаваясь воспоминаниям. — Моя хорошая успеваемость — это скорее результат того, что подруги вовремя брали меня на «слабо», плюс моё упорство… и куча потраченных денег на компенсацию уничтоженного школьного реквизита. Некоторое время моему папе даже приходилось работать в две смены — из-за меня.       Невилл позволил себе скромную улыбку. Как бы это ни звучало, но бесконечные маленькие взрывы из-за учебных неудач — это и стало тем, что их объединило. Они немного погуляли вместе. Долгопупс провёл Дору вдоль прилавков с лечебными и декоративными травами, объясняя, какие из них полезны для стимуляции роста, а какие — для успокоения. Он помог ей собрать соломенную куклу, которую Тонкс собиралась отправить родителям к ночи Гая Фокса — с ленточками, веточками рябины и даже крошечным колпачком.       — Дора, — неуверенно позвал её Невилл, указывая в сторону поля. — Скоро возводят новый лабиринт. Ты… не хочешь попробовать его пройти?       — Хочешь, чтобы мы зашли в него вместе?       — Н-нет, раздельно. — Он задержал воздух в лёгких, чтобы казаться больше, как бы собираясь с силами. — Я хочу пройти его сам, просто я буду увереннее в себе, если в нём будет ещё кто-то, кого я знаю. Ну и… я не хочу оставлять тебя, вдруг эти Уизли снова появятся.       Не то чтобы Тонкс не хотелось повеселиться — просто ей следовало найти Поттера, а лабиринт мог длиться вплоть до часа. Невилл по запинке в её ответе понял, что Дора подбирает слова для отказа, и поражённо опустил плечи. Но тут она углядела Гарри — он и Рон стояли в очереди к следующему туру лабиринта.       — А знаешь что, Долгопупс? Отличная идея! Кто первым дотронется до приза или окажется ближе к нему — тот угощает сливочным пивом! Пари?       Невилл задорно угукнул и, рассказывая по пути, какие растения образуют лабиринт, повёл Дору к очереди. Когда они разделились, чтобы занять начальные позиции, Тонкс постаралась встать поближе к Гарри, однако между ними всё равно оставалось приличное расстояние.       «Ну что, Тонкс, проверим твою интуицию!» — размялась Тонкс, готовясь если не найти Поттера, то первой дойти до спрятанного сокровища. В любом случае, в ней разгорался азарт.       Раздался выстрел хлопушки, оповещающей старт. Участники вошли в зону игры, и вокруг них разрослась живая изгородь, отделяющая конкурентов запутанным узором. Дора сразу взяла направление, которое, как ей казалось, вело к Поттеру — ей всего лишь нужно было двигаться вперёд и налево по диагонали. Только сначала один поворот завёл её в тупик, другой повёл, как назло, назад. Третий вовсе образовал петлю, которая не отпускала Дору, пока она не сделала семь кругов. Спустя несколько ошибок хорошее настроение начало улетучиваться, уступая место раздражению, а затем — тревоге.       — Сдаётся мне, тут я уже была… — пробормотала она вслух. Вокруг становилось слишком тихо. Каким-то образом стены зелени глушили звуки — и музыку фестиваля, и даже шаги других участников. — Но, чёрт побери, как отличить наверняка?!       Тонкс перешла на бег трусцой. И снова — тупик. Резко развернулась — и стены будто замкнулись. Зелёные, высокие, слишком одинаковые. Они обступали её, наседали, будто собирались сомкнуться. Она едва заметила по тени тонкую щель для побега, но в следующий миг тело будто потеряло равновесие, и Тонкс рухнула на колени.       Зелень под ногами, зелень вокруг. Одинаковые паттерны, приводящие мозг метаморфомага к замыканию.       — Симметрия, чтоб ей пусто было! — вырвалось с хрипом.       Это был её личный триггер, точка кипения, главный объект неприязни. Антоним разнообразия, что доводил метаморфомага до трясучки. Тонкс на дух не переносила идеально упорядоченные архивы, где один ряд похож на другой, разве что с разной нумерации. По этой же причине она не выдерживала симуляцию борьбы с Пожирателями, где все в одинаковых масках, одинаковых плащах. Здесь — то же самое.       Тонкс закоротило на земле, но ненадолго — тут же в голове включился «аварийный предохранитель», выработанный тренировками мракоборца. Прошла всего лишь минута, может, две, за которые Дора успела испугаться, накрутить себя, как дурочка, только чтобы собрать волю в кулак как боец и начать действовать.       — Так, — выдохнула она. — Ты сильная, мать её, потомственная ведьма, а не дама в беде. — Она тяжело дышала, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы снова не свалиться от вертиго. — Ты можешь преобразовать уши под эхолокацию. Ориентируешься не глазами, а по отражённым звукам. Вот и всё. Работаешь.       В голове начали прокручиваться разные варианты выхода из лабиринта. Тонкс выпрямилась, с закрытыми глазами откинулась назад, в зелень живой стены, позволяя сухости листвы и колкости веток вернуть себе ясность мысли. Но чего она не ожидала, так это того, что её кто-то найдёт первым.       Сбоку, буквально в полуметре от неё, заросли вспыхнули. Пламя было жидким, расползающимся — оно охватило переплетённые ветки, и с них начали срываться обугленные листья, падая на траву огненными каплями и тут же гаснув. Из выжженной дыры — чёрной, шершавой, и ещё дымящейся — протянулась мужская рука. Длинные пальцы оперлись о проём, скользнули по листве на уровне глаз Тонкс.       Сердце сорвалось с ритма. Дора оцепенела. Её прошил тонкий, холодный озноб, прошедший от копчика к затылку. Ещё минуту назад ей хотелось, чтобы её нашли, теперь же — ни за что на свете! Ладонь дёрнулась к кобуре под свитером. Сжала палочку и пыталась унять дрожь, которая предательски разрасталась по телу. Хотелось исчезнуть, вжаться в кусты, раствориться в зелени — и тело, повинуясь воле, начало камуфлироваться, сливаясь с фоном.       Кто, кто обладал такой аурой, способной заставить её дрожать, поджав хвост?       И вот — из тьмы обугленного проёма появилось лицо. Сначала — в профиль. Движения были слишком медленными, слишком точными. Будто и не волшебник вовсе, а хищник, скользящий вдоль периметра, проверяя: не затаилась ли добыча за кустом. На Дору лёг прицел холодно-зелёных глаз.       — Профессор Люпин! — всхлипнула она, выпуская напряжение.       — Мисс Грюм, — голос был низким, с явным беспокойством. — Я услышал, как вы плачете. Вы в беде? Испуганы? На вас кто-то напал?       Она порывисто замотала головой. Хотелось крикнуть: «Это вы меня едва не напугали до усрачки, профессор!», но опухший от волнения язык не шевелился. Поразительно — как только Дора признала его, страх тут же испарился.       — Тогда в чём дело? — не унимался Люпин, по-прежнему участливо обсыпая её вопросами. — Вы ранены?       Она повела губами, на этот раз передавая отрицание мимикой. Римус заметно расслабился, выяснив, что Доре ничего не угрожает.       — Тогда отчего вам плохо?.. — он чуть пригнулся, чтобы заглянуть ей в глаза.       Дора в упор не понимала, почему ей устроили допрос с пристрастием, как подул холодный ветерок, который остудил влагу на лице. «Я что… плачу?!» — с недоверием она поднесла пальцы к лицу, ощупывая немые слёзы.       — Ну ничего себе я переволновалась… Только не говорите дяде — он меня прибьёт за такую слабость. — Она попыталась пошутить, но улыбка вышла натянутой. Тонкс огляделась, снова поёжилась и вернула взгляд к Люпину на фоне выжженной дыры. — Не волнуйтесь. Мне нужна минута, максимум — две, и я смогу двигаться дальше. Так-с, получается, это сколько лабиринта вы выжгли?       Римус не оценил её юмора — в его глазах она по-прежнему не выглядела в порядке. Профессор внимательно оценил состояние Доры, её реакцию на лабиринт и понял, что к чему.       — Давайте-ка выбираться отсюда, мисс Грюм.       — Говорю же, мне нужно немного времени. Я просто… не могу видеть всё это… — Она обвела пальцем одинаковые зелёные стены. Как назло, проделанная Люпином дыра уже начинала зарастать.       — Я могу повторно прожечь выход и вывести вас прямо сейчас.       — Да ни за что! — достаточно громко остановила она его. — Выведите меня как проигравшую неудачницу — и я никогда не прощу себе этого позора.       — Упрямитесь, — произнёс он тоном человека, смирившегося с её характером. — Поверьте, никто бы вас не осудил. Но раз вы настаиваете, то оставайтесь. — Он молчал пару секунд, и в этих секундах читалась борьба между желанием защитить и умением отпустить. — Задам лишь один вопрос: если я хотя бы немного помогу, подскажу направление в начале — вы примете такую помощь?       — А вы знаете, куда идти?       Люпин уверенно кивнул.       — О-о, вот оно что, значит. А я догадывалась, что вы любите жульничать, профессор. — Тонкс боднула его кулачком по предплечью, но её смешок быстро потух, едва снова взглянула на непроницаемые зелёные стены. Она разочарованно заворчала. — Всё ещё не могу сдвинуться с места.       — Я понял вас. В таком случае, позвольте вас слегка подтолкнуть.       Дора ожидала этот шаг — нет, ждала его! Перед её носом возникла заветная, аккуратно развернутая плитка шоколада.       — Ешь шоколадку в день — и не будет проблем, — придумала она на ходу рекламный слоган, отламывая квадратик и закидывая его в рот. Сладость моментально расплылась по языку, стало сладко и приятно.       — Лучше? — спросил Люпин, дожидаясь, когда подействует утешительный эффект угощения. Он вроде и полуулыбался, но его взгляд оставался серьёзным.       — А то!       — Тогда настало время выдвигаться… — Он обошёл её мягко, почти неслышно. А затем неожиданно поднял руку и осторожно накрыл ладонью её глаза, не касаясь кожи. — Развернитесь направо. Сделайте два шага вперёд. Затем — за угол. После чего держитесь правой стороны. Моя рука будет отвлекать ваше зрение по принципу шор.       — Это мне скорее напоминает тренинг на доверие, — с улыбкой произнесла Дора. Она последовала его инструкции, помогая себе ориентироваться на ощупь. Теперь Тонкс почти не видела пути, но совершенно не ощущала тревоги.       — Вам довелось проходить командные упражнения?       Дора едва не проговорилась. Язык сам готов был выдать, «ещё как, на подготовке агентов», но она вовремя прикусила его. Челюсть дёрнулась, но молчание сохранилось.       — Профессор Люпин, а как вы оказались здесь? Я имею в виду не в лабиринте, а на ферме?       — Привёл группу учеников.       — О! Не ожидала. Я полагала, в таких походах на подхвате именно Хагрид.       — Боюсь, у профессора Рубеуса сейчас не лучшие времена, Дора… — голос Люпина чуть стих, едва уловимо. Он не стал углубляться в детали, но в тоне прозвучала осторожная деликатность. — К тому же, после фестиваля я собирался зайти в Хогсмид и прикупить пару комплектов тёплой одежды. Как вы однажды справедливо заметили, пиджак у меня действительно один. А в нём в шотландских горах, боюсь, даже с магией утепления легко заработать воспаление лёгких.       — Мне до сих пор стыдно за мои слова, — Дора замедлилась, ощутив укол вины. — Честно.       — Не стоит. В мой адрес и не такое было сказано. Я привык.       — Но я не хочу уподобляться другим, — настояла она.       «Как и не хочу, чтобы необоснованные глумления со стороны других стали для вас чем-то обыденным…»       — Я знаю, Дора, — мягко ответил он. — Поэтому не берите это в голову. И двигайтесь дальше. Напоминаю — направо.       Она кивнула, послушно шагнув в заданном направлении. На пару секунд Дора закрыла глаза — полностью, доверившись ощущению под ногами, шороху их шагов, еле уловимому древесно-табачному запаху Люпина, и тому странному, тревожно-приятному ощущению, которое он вызывал у неё просто своим присутствием — особенно когда шёл позади. Дурачась, девушка даже специально споткнулась, чтобы податься вперёд и испытать сухое тепло его ладони на лице — всего на мгновение, но зато какое запоминающееся!       — Профессор, а это считается за отработку? — игриво спросила она, не в силах молчать в его присутствии.       — Мисс Грюм, мне кажется, я уже говорил и не раз: наши внеурочные занятия носят иной характер.       — Называйте это как хотите. Ну так что, считается?       — Мне всё ещё необходима демонстрация вашего понимания предмета…       — Будто в прошлый раз вы не заставили меня сортировать коробки с журналами. Коробки, профессор.       — Тогда было исключение.       — Вот видите! Значит, выходит — отработка.       Он приглушённо рассмеялся, хрипловато и тепло.       — Выходит, что так.       Они шагали дальше, всё ещё в одном направлении, без спешки.       — А знаете, профессор… Раз вы заговорили о «понимании предмета», мне бы хотелось приходить к вам не только отвечать на вопросы, цитировать учебники да махать палочкой. Но и обмениваться мыслями по сложным или актуальным темам.       А ведь Тонкс действительно было важно, чтобы Римус заметил умную Дору. Не ту, что вечно спотыкается о собственные ноги, отнимает баллы у факультета и попадает в нелепые истории. Волшебнице хотелось прощупать его интеллект, поднять какой-нибудь провокационный вопрос. Что-нибудь, что, скажи она в приличном магическом обществе, непременно вызвало бы скандал.       — Взять, например, тему животных начал, — с видом невинной ученицы предложила Тонкс. — Что отличает волшебников от животных? Или маггл Дарвин оказался прав, и мы всего лишь… мартышки с палочками в руках?       «Профессор же держит пару темных тварей в шкафу?». Да, её определенно манила идея порассуждать с Люпином о звере внутри.       И, к её неприкрытой радости, предложение выбило Люпина из колеи. Он чуть сбился на шаге, оступился — и пальцами прошёл по её скуле, едва коснувшись. Дора замерла, словно пойманная в моменте, но не успела насладиться им до конца: профессор быстро развернул её к себе. В его взгляде не было больше мягкости. Только тревожное внимание, будто он собирался взвесить каждое слово, прежде чем поверить.       — Мисс Грюм, — произнёс он почти шёпотом, — есть ли причины, по которым вы хотите обсудить именно эту тему?       Он говорил так, будто готов обсудить всё на свете — кроме этого. А жаль. Очень жаль.       — Никак нет, профессор, — отказалась она от своей затеи, желая угодить ему. — Просто мне захотелось пофилософствовать, копнуть глубже в вашей компании. То-то и всего.       Они простояли так с минуту, вглядываясь в друг друга, каждый пытался понять, что другой имел в виду, что было сказано между строк. Ветер теребил её волосы и его пиджак, над их головами неслись взбитые белоснежные облака.       — Дора, — нахмурился Люпин. — Почему ваши волосы — розового цвета?       Вопрос повис в воздухе — как выстрелила хлопушка, и зелёные стены лабиринта вросли в землю будто на обратной перемотке. Колдовство спало, и Дора и Люпин оказались посреди пустыря в окружении других участников забавы. В самом центре поля, в метрах тридцати от них — довольный Невилл, сияющий, с сундуком приза в руках, задранным над головой. Его щеки пылали от восторга.       Все захлопали в ладоши победителю.       — Вы что-то говорили, профессор? — кокетливо уточнила огненно-рыжая Тонкс.       Люпин вернул своё внимание к ней и нахмурился ещё больше.       — Нет, мисс Грюм. Мне явно что-то показалось в тенях, чего не было.       «Как и мне, профессор. Как и мне»       Желая побыстрее сдвинуться с точки неловкости, Дора и Римус подошли к Невиллу с поздравлениями, после чего договорились вместе побродить по фестивалю, включив Рона и Гарри.       Забавно: со стороны всё выглядело так, будто Римус выступал шапероном для гриффиндорцев — тем самым скромным сопровождающим из викторианских романов, который следил за тем, чтобы юные умы не забывались. На деле же Тонкс чувствовала совсем иное: шаперонами были именно гриффиндорские мальчишки. Именно из-за них она сдерживала себя, а соблазн был почти физическим — податься ближе к Люпину, закинуть фразу с намёком, посмотреть чуть дольше. Но нет, Дора приструнила порывы и не позволила проскользнуть ни одной романтической дурости по отношению к Люпину.       День незаметно клонился к концу. Подходило время возвращаться в Хогвартс.       — Профессор Люпин! — окликнула его Дора. — Напоминаю, ваша корзина с покупками всё ещё пуста. А ведь вы собирались утепляться, помните? Или вы совсем заблудились в компании юных бездельников?       — Хм-м, действительно, — почесал он щетину.       Расстроенным Римус явно не выглядел. Было совершенно очевидно: сегодняшний день он счёл удачным — и отложить покупки на другой раз было для него сущей ерундой.       — В обмен на помощь в лабиринте, вы не против, если я подберу вам что-нибудь? — Дора выразительно кивнула в сторону прилавков с шерстяной одеждой. — Опережая ваши возражения: во-первых, у меня превосходный вкус. Опупенный, ну просто лучший. А во-вторых — что бы вы ни говорили, я всё равно не останусь у вас в долгу. Двух зайцев одной «Бомбардой», как говорится. Соглашайтесь!       Давила на него Тонкс с тем самым напором, против которого уставший профессор уже знал, что сопротивляться бесполезно. Люпин взвесил шансы на успешную отговорку… и капитулировал.       — Сдаюсь на милость непогоды и вашего темперамента.       — И вы не пожалеете! — подмигнула Тонкс, воодушевлённо хватая его за рукав и увлекая за собой.       Дора долго перебирала вещи в лавке, щупая шерсть, рассматривая плетения, вглядываясь в оттенки — слишком яркие она сразу откладывала в сторону, зная, что Римус смутится. Ей хотелось найти нечто с налётом старомодной элегантности, что он всегда ценил. К тому же Тонкс не хотела утомлять профессора примерками и серией неопределённых выборов. Цель Доры — выудить с первого раза именно ту вещь, которая непременно впишется в гардероб профессора. И… вот он! Кардиган, на которым, казалось, вышито имя Люпина. Скромного, чуть усталого, но всё же с теплотой и глубиной.       — Примерьте. Грюмий глаз даю, вам подойдёт. — Уверенно впихнула она Римусу свой выбор.       В её порыве крылось нечто большее, чем просто забота о том, чтобы он не простудился. Словно она подбирала ему не защиту от холода, а кусочек уюта, что профессор редко позволял себе.       Люпин на секунду задержал взгляд на Тонкс, будто слышал то, что она не сказала вслух. Потом, не возражая, принял обновку. Кардиган на Римусе оказался длинноват, рукава чуть сползали на ладони, а широкие карманы были прямо для рук, ищущих тепла в холодный вечер. Основа шерсти — приглушённо-серо-коричневая, но в её вязи заметны тонкие полоски выцветшего бордо, болотного зелёного и охристого — цветов, что подходили его глазам и делали образ невероятно уютным.       По-хозяйски поправляя на Люпине ворот и приглаживая ткань на плечах, Дора оценивающе оглядела его с ног до головы. Фасон свободной вещи не портил его фигуру, как она ожидала, а лёгкий запах табака и старых книг, который казался неотделимым от профессора, только усиливал ощущение какого-то спокойного, взрослого тепла. Дору посетила мысль, что она однозначно укрылась бы от осеннего ветра в этом кардигане. «Нет, не так — я бы с радостью укрылась от холода в руках этого мужчины. Неважно, во что он одет».       — Мисс Грюм, — начал Римус. — Вы не были у меня в долгу — как ваш профессор, я обязан заботиться о вашей безопасности. Выручая вас в лабиринте, я не ожидал ничего взамен. Однако я несказанно рад, что вы помогли мне с выбором — без вас я бы совсем запутался, и в результате взял бы что-то неподходящее. Теперь мне кажется, что это я ваш должник.       Тёплая, расползающаяся изнутри радость приятно разлилась по груди. Ей льстило, ой как льстило, что он доверился её вкусу, мало того, одобрил его.        И где-то на самом дне этой радости таилась и признательность Анджелине, что она осталась в Хогвартсе.