Другая страница

Утром воскресенья Ирука на полдня заменял коллегу в штабе, выдавая миссии. Воскресенье часто было немноголюдным, но он все равно ощущал усталость. Слишком насыщенной была прошлая неделя. Райдо с любопытством сверлил его взглядом уже добрые полчаса и, дождавшись паузы в потоке шиноби, когда коллеги перестали заходить в их кабинет, не выдержал: — Ну как он? Ирука возвел глаза к потолку. — Да ладно тебе. Любопытно же. Давай подробности. Горячий? — Отвали. — Да брось. Я же твой друг. Делиться надо! — А ведь он прав, — вошедший в кабинет малознакомый Ируке дзенин подмигнул, — вы, Ирука-сенсей, если решите сдавать в аренду вашего омегу, только шепните. Я в долгу не останусь. Что вам нравится? Могу горячие источники оплатить на выходные. Ржавая шестеренка в голове Ируки повернулась, и он вспомнил: — Тобу-сан, вам миссия в Камень. На три недели. — А могли просто отказать, — поджал губы дзенин. Лицо Ируки выражало самое приветливое выражение из всех возможных. — Не выдумывайте. Берите свиток и не задерживайте очередь. Тобу-сан взял свиток и исчез в клубке чакры. Несуществующая очередь продолжила не существовать. Райдо спрятал смешок в кулаке и, передразнивая интонации дзенина, продолжил: — А могли стать богачом, Ирука-сенсей, поместье себе купить за полгода. На моря ездить и все такое. Ирука не отреагировал на шутку: — Это его сломает. — Нет. Он бывший АНБУ, они такого дерьма видели, — тоже всерьез ответил Райдо, но потом снова скатился в дурашливый тон: — Да не скажу я никому. Интересно просто. С ним же мало кто их наших общался. Какой он? Ирука задумчиво вспоминал, каким замученным увидел Какаши в том дворе распределения омег, насколько тяжело им пришлось в течку, и сейчас он видел, что периодами того пошатывает от истощения. Попал к нему омега явно не в лучшей форме, с кучей травм, которые приходил лечить Генма. Истощенный, отходящий от последствий применения препаратов. А знакомые воображали, как они кувыркались в постели. Это всегда так? Другим видно только фасад твоей жизни, блестящий и красивый. А то, что внутри всякое дерьмо — это, вероятно, только для своих. Раздумывая над тем, насколько свой Райдо, чтобы выслушать правду, Ирука ответил: — Он красивый. Слова опустились в тишине комнаты, как тяжелые капли дождя на иссушенную землю. Но явно не утолили чужого любопытства. — Я только что понял, что ты единственный, кто в Конохе знает, как выглядит Какаши без маски. — Райдо смешно похлопал ресницами. — От одного до десяти — на сколько? — На десять, — без колебаний ответил Ирука, и Райдо изумленно на него вытаращился. — Быть не может. Ты Ино-чан ставил шестерку в прошлом году, а она же первая красотка штаба. Ирука пожал плечами. — Врешь ведь… И знаешь, что не проверить. А ты можешь попросить его… — Нет, — отрезал Ирука. — Не хочет маску снимать — не будет. Райдо посмотрел на свой список миссий и сделал философское заключение: — Ты под его дудку пляшешь, вот так кончилась наша дружба. Все, прощайте долгие годы общения и душевных разговоров. Я знал, что когда-нибудь одна красивая омега встанет между нами… Договорить он не успел: в него полетел журнал учета миссий. Смеясь, друзья переглянулись. Положив журнал на стол Ируке обратно, Райдо заметил тихо: — Будь осторожен. Все знают репутацию Хатаке. Говорят, у Анко с ним проблемы были. А она спецдзенин. — Я читал его дело, — сухо ответил Ирука и не стал вдаваться в детали. В глазах деревни виноват всегда был омега. Во многом, что с ним случалось. Только Ирука, узнав Какаши, не видел в нем строптивого типа, который наглел и нарывался на наказания сам. Он подозревал, что тот позволял ситуации заходить так далеко и не говорил об этом никому, потому что на то были свои причины. Часть его досье была засекречена Тсунаде. Это о чем-то говорило. Заметив, что Ирука изменился в лице, Райдо присел на край стола. — Он настолько тебя зацепил? Ирука посмотрел на него и откинулся на стуле, решив быть честным. — Вчера он мыл полы, когда я с работы пришел. Просто мыл полы, Райдо. А я полвечера… — В коленно-локтевой его представлял? — Смешок вышел заговорщицким. — Так вы еще не… Все говорят, что ты его повязал. Маа-чан, твоя коллега с Академии, вчера в столовой говорила, что он в синяках ходит, а ты, оказывается, крутой альфа-самец. Скрутил его и повязал. Страдальческое выражение лица Ируки многое сказало Райдо. Он нагнулся к Ируке, прошептав на ухо: — Говорят, Данзо-сан, как узнал, страшно злился. Он тебя считал мямлей, мол, не сможешь его заставить под себя лечь. Говорят, готовил кого-то другого ему в хозяины, из своих. А тут новость пошла, что поздно уже. Смотря, как кровь окончательно отхлынула от лица Ируки, Райдо замолчал. — Прости, подумал, тебе лучше знать. Мало ли. Я не скажу никому, если что. Машинально кивнув, Ирука понял, почему в тот день Какаши пришел к нему на работу. Сразу после течки. Не потому, что… На душе стало муторно и тоскливо. Он тоже использовал его. Действительно — почему нет. Ирука — удобный тупой альфа. Им можно управлять. «Он мог сказать мне правду. Объяснить, что есть риски. Разве я бы не помог. А так… Он просто поиграл со мной…» Перед глазами встал образ промокшего Копирующего и собственная глупая улыбка. Тепло в груди, расцветавшее тогда целый день, грело сердце Ируки. Доработал Ирука оставшиеся часы с трудом. Домой он шел расстроенный и опустошенный. — Чай подай. Обед готов? С Наруто позанимался? Чувствуя по тону Умино, что тот говорит с ним как хозяин, Какаши подобрался. Явно что-то изменилось в настроении чуунина с утра. До этого он говорил с другой интонацией — как с равным. А в последнее время вообще ласково. Будто приручить пытался. Хотя, возможно, так и было. — Да, изучали природу чакры. Обед на столе. Какаши читал книгу на диване и не встал приветствовать Ируку у двери, как раньше. Последнего это отчего-то задело. — Зонт возьми! Поставь сушиться обувь. Загибая страницу как закладку, Какаши поднялся с дивана. Он неспешно выполнял поручения Ируки. А тот молча злился. — Долго копаться будешь?! — Что-то случилось? — прямо спросил Какаши. — А должно было? — Альфа в Ируке почти рычал. И тогда впервые Ирука увидел, как что-то изменилось в лице Какаши. Омега в нем отозвался на этот тон. Смотря, как Какаши замер, парализованный стремлением избежать гнева своего альфы, Ирука осознал, что несмотря на отсутствие вязки, омега в Какаши воспринимает его как своего альфу. Кажется, Какаши это понял тоже. Он отшатнулся инстинктивно, выходя из зоны ближнего боя, пытаясь подавить собственную реакцию на агрессию. Его альфа готов был драться. Они замерли. — Не играй со мной. Ты мне врешь. Кто там тебя хочет? Данзо-сан? Какаши побледнел. Ирука тяжело сглотнул. Гормоны мешали думать. Он чувствовал себя взвинченным и неудовлетворенным. — У тебя гон. — Нет, еще две недели… — Уже говоря это, Ирука понял, что Какаши прав. Что-то спровоцировало сбой в его цикле. Кто-то. И сейчас этот кто-то явно не мог ему помочь с этим. Брать другого омегу, когда все в деревне думают, что у тебя свой, и когда его жизни угрожает опасность, Ирука не мог. Кажется, Какаши тоже уже оценил варианты. Он шагнул ближе. — С ума сошел! Отойди от меня! — Я тебе должен. Ирука злился и переживал за него одновременно. — Я не хочу тебе навредить. Губы Какаши под маской сложились в тонкую улыбку. — Не беспокойтесь об этом, Ирука-сенсей. Он сдвинул протектор с Шарингана. — Отдыхайте. Подхватив безвольное тело, Какаши посмотрел на Наруто. — Сходить за Генмой-саном? — Да. — Хорошо. Я почти закончил второй рисунок с этой глупой надписью про семью. Вы же не моя семья. Неужели он не понимает этого? — Он идеалист, Наруто. Какаши отнес Ируку на диван. — И сейчас ему больно. Давай за Генмой, быстро. Ирука отреагировал на личное. Какаши чувствовал его боль. Но в масштабах всего, что было в жизни Копирующего, он пока не понимал, куда отнести эту боль — в чужое или свое.

***

Просыпался Ирука с тяжелой головой, жаждой и ломотой в теле. Генма сидел рядом у постели. Судя по комнате, они были в его квартире. — Какаши? — Это был первый вопрос Ируки, который осознавал, что, кажется, попал под гендзюцу и помнит примерно ничего. Слова Генмы это подтвердили. — Держал тебя под гендзюцу первый день, и когда ты выходил из него — снова. Шаринган — чакрозатратная вещь, и … — Слишком долго он пользоваться им не может. — Да. — Во второй? — Клон из молнии. Продержался шесть часов. — А Какаши? — Отрубился. — На третий я закинул тебе препаратов, которые гасят гон. Ты не в пике был, среагировал. А до этого вообще ноль реакции. Редко у меня такое было. — А сейчас где он? Генма неопределенно махнул в сторону своей ванной. Ирука понял, что там кого-то рвет. — Я хочу его увидеть. Смотря в сложное лицо медика, Ирука сел на кровати, а затем шатаясь пошел в чужую ванную. Он стал подозревать, что его колотит не от истощения, а от нервов, и эмоции, что он испытывает, — страх, беспокойство, отчаяние. Все в нем твердило, что в нем нуждаются, что это его омеге сейчас плохо. «Он же не родился таким. А я, кажется, дышать не могу нормально, пока его не увижу… Ками-сама». Сквозь абсолютно ватную голову пробилась пугающая мысль о том, что это худший год в его жизни. «А если я его привязал… через клона из молнии — это так сработает? Он же все помнит». Какаши сидел на полу, прислонившись виском к стене. Ирука подал ему стакан воды, что остался на тумбе у раковины, а затем сполз рядом с ним на пол. — Шаринган? Глаз был закрыт, но, судя по всему, так оно и было. — И таблетки для поддержания чакры, — голос хрипел, — Генма говорит, надо кончать их жрать. Побочки. Организм уже не вывозит. Как ты? — Соображаю, — честно поделился Ирука и спросил: — А ты? — Хреново, — ответил Какаши, и Ирука был рад тому, что тот не стал бравировать. Это была некая линия доверия для шиноби — показать свои слабости. — Что было? — он действительно не помнил вообще ничего. Впервые за свою жизнь такое было в гоне. — Ну, кухни у тебя теперь нет, — тихо поделился Какаши. — Ты хорош в суитоне. Мы затопили соседей. Ирука смотрел в пол. Они сидели рядом, и он чувствовал, что ему, кажется, все-таки повезло. — Чему ты улыбаешься? — Какаши глянул на эту странную улыбку с удивлением, он ожидал другой реакции после сообщения о проблемах с квартирой. — Ты в порядке, — тепло ответил Ирука. И осторожно уточнил: — Могу обнять тебя? Какаши смотрел на него какое-то время. Его поддерживала стенка, холодный кафель остужал пульсирующий висок. Он аккуратно сполз на колени к Ируке, положив голову так, чтобы ноющая сторона оказалась внизу. — Клон… Ты помнишь его воспоминания? — Да. — Какаши криво улыбнулся, закрыв глаза. — Узел… Моя физиология на это не рассчитана. Чуть не сдох. Ирука покраснел. — Я тебе не навредил? — Ты ко мне пробивался сквозь барьеры и дотон, поднятый посреди квартиры. Это было безумие. Гендзюцу слетало, если ты чувствовал меня рядом. Генма говорит, так бывает у Истинных. Я толком не разбирался. Было некогда. А я все-таки дзенин. Вероятно, в другое время Ирука бы заулыбался в ответ на подтрунивание о рангах. Мол, чуунин, а заставил старшего побегать. Но сейчас все, что занимало Ируку, — это ощущение доверия и близости, которые вызывал лежащий на его коленях человек. Ирука понимал, Какаши старался ему не навредить. Если бы решил драться всерьез — собирали бы сейчас Ируку, вероятно, по частям. И не факт, что собрали бы. Он осторожно перебирал влажные от испарины волосы. — У тебя истощение чакры. И что-то еще? Ты мне не ответил. Послышался голос Генмы с прихожей: — Данзо-сама… Какой неожиданный визит… Дело в том, что… Голос и шаги приближались, Генма явно говорил громче обычного, стараясь их предупредить. Ирука растеряно глянул на Какаши. Они шумели слишком сильно для стабильной пары, и это привлекло внимание. Рано или поздно их пришли бы проверить. В их случае — не стали ждать дольше положенных приличиями трех дней. Чьими-то стараниями, вероятно. Какаши повернулся, спустил штаны Ируке и молча взял его член в рот. Ирука не смел смотреть в лицо вошедшему главе Корня. Он чувствовал, как пылает его лицо. Нервно сглатывая, Ирука инстинктивно сжал в кулаке светлые волосы Какаши, и в этом тяжелом молчании слышались только звуки напряженно сглатывающего горла. Генма, покашливая, пробормотал: — Все под контролем, он уже стабилен. Нам лучше оставить их… — Как так вышло, если они стабильны, Генма-сан? Такой беспорядок. Шесть этажей внизу затоплено. Про себя Ирука застонал. «Шесть этажей?! Чем я расплачусь?!» Кажется, он простонал не про себя. Поняв это, Ирука стал пунцовым. Данзо посмотрел на него спокойно, и злость в его взгляде стала ледяной. — Кажется, вы нашли правильный подход к этому строптивому омеге, Ирука-сенсей. У меня будет к вам предложение. — Он не продается, — задушено ответил Ирука, понимая, что язык Какаши не помогает ему думать. — Это не вопрос денег. Озвучу его позже, когда вы освободитесь. — Последнее слово кололось глубоким презрением. Данзо не уважал омег. А мужчин, ложащихся под других мужчин, в принципе не считал людьми. Он ушел, провожаемый Генмой. Какаши выпустил член изо рта, снова садясь так, чтобы стенка помогала ему сохранять вертикальное положение. Ирука невольно испытал сожаление, когда член остался без внимания. Он закончил рукой сам. Губы Какаши были припухшими, и, смотря на них, Ирука облизнулся. Он потянулся его поцеловать, но Какаши отстранился. — Он тебя убьет. — Я понял. — Нужен другой план. — Ты можешь встать? — Набери ванную. Ирука приподнялся, включил кран и посмотрел на Какаши, который явно что-то обдумывал. Ему пришла мысль, что Райдо был прав, — тот был бывшим АНБУ, а это значило, что при необходимости Какаши может сделать действительно все. Как и было написано в личном деле — «Убийца друзей». Он мгновенно разыграл карту, заставив Данзо уйти. Пустил пыль в глаза, перешагнув через себя. И сейчас не выглядел смущенным или выбитым из колеи. Кажется, Ирука был единственным, кто переживал за свою сексуальную агрессию. Но он решил оставаться верным себе. — Ты не ответил на мой вопрос. — Почему это важно? — Какаши посмотрел на него устало. Он явно додумал какой-то свой план. И не спешил делиться с Ирукой. — Я понимаю, что в АНБУ игнорируют боль и страхи. — Ирука смотрел ему в видимый глаз, замечая мелкие морщинки и общую серость лица. — Но ты живой человек. Его раскрытая ладонь коснулась щеки, Ирука осторожно массировал большим пальцем висок у Шарингана. Какаши невольно склонил голову в эту сторону. — Мне важно знать, если тебе больно. Какаши искал что-то в его взгляде. То ли пытаясь понять Ируку, то ли изучая, не лжет ли он. — Это всего лишь секс, — помедлив, ответил Какаши. — Ты хочешь секса? — Нет. — Ирука потянулся и стал целовать его, фактически прижав к стене. Он не давал отстраниться, удерживая в ладонях лицо Какаши, целуя нежно, словно пытаясь искупить вину за то, чего не помнил. — Ты мой Истинный. — Я не верю в это. Ирука чувствовал кожей то, что он сказал. Эту странную отчаянную убежденность. Он ласкал его сквозь тонкую ткань домашних штанов. Затем, склонившись, взял в рот. — Это не решит ничего… — Какаши вздрагивал в его руках. Он реагировал очевидным возбуждением. Но явно сопротивлялся самой мысли о том, что ему нравится. Ирука уложил его на пол, придерживая под шею, понимая, что любые резкие движения скорее всего вызывают у него приступы боли и головокружения. — Ты решил меня трахнуть прямо тут? — глухо спросил Какаши, не сопротивляясь, и Ирука перестал сосать его член, с трудом отстраняясь. У него шумело в голове после всего, и недавний гон сделал рычаг возбуждения очень коротким. — Прости… — Он сел на пол рядом и замер, не зная, что делать с тем, что испытывал, и тем, что его отталкивают. Какаши смотрел на него пару мгновений. У него двоилось в глазах после частого использования Шарингана и истощения чакры. Он лежал на полу и не мог подняться, но протянул руку и осторожно сжал ладонь Ируки. — Помоги мне сесть. А лучше давай в ванну. Надо привести себя в порядок и начать действовать. Ирука не реагировал, погруженный в себя. — Ты мне не навредил. — Какаши погладил костяшки его пальцев. — Видишь, кожа содрана. Это не от того, что ты меня достать пытался. Даже под гоном, ты все время меня берег. Этой рукой ты поймал падающее со стены бра — отбил так, чтобы не приземлилось мне в голову. Какаши умолчал о том, что в этот момент Ирука с упоением трахал его клона. Чуунин, кажется, очень остро реагировал на собственное чувство вины. Какаши не помнил в своем окружении таких чутких людей — внимательных к чужой боли. Были миссии, товарищи. Кто-то умирал рядом. Или не умирал, если ты успевал вовремя. Но никто никогда не спрашивал его — как ты? Для чего люди задают эти вопросы? Им же, по сути, все равно. Ирука был на его памяти первым, кто, спросив, действительно ждал ответа. Его поэтому выбрала Тсунаде? За вот эти идеалистичные представления? Что с ним теперь делать? Что делать с тем, кто абсолютно убежден, что ты важен? И что делать с собой — если даже для себя ты никогда не был на первом месте? Ирука отреагировал на эти осторожные прикосновения и отмер. — Я тебя привязал? — Нет. Он собрался — сработала дисциплина — и помог Какаши подняться с пола, раздеться и лечь в ванну. Скинув одежду, Ирука шагнул туда же. — Ты мог уйти. — Ты себя не помнил. Генма сказал, не может тебя стабилизировать. Это грозило уничтожением этого дома. — Тогда почему ты не веришь в то, что ты мой Истинный? Я люблю… Шершавый тихий голос Копирующего Ирука едва расслышал: — Прошу тебя. Не сейчас.