Все мои я

      Алекс

      Будь я героем книги, я бы написал: «Вы даже не представляете, как прекрасно — впервые услышать». Но я всего лишь среднестатистический человек, чьи самые яркие события в жизни — рождение, первый класс, выпускной, первый секс, свадьба, дети, внуки и, в конце концов, смерть. Порядок можно менять, а список делать чуть короче или чуть длиннее, но суть от этого не меняется. Однако речь сейчас не об этом. Речь о том, как я впервые услышал. Да, я глухой. Нет, я не попал в аварию, не сунул себе спицу в ухо, и даже мать не огрела меня сковородкой по голове. Я таким родился. Бывает. Только вот не надо меня жалеть с ходу! Бедненький, несчастный, всю жизнь в абсолютной тишине! Во-первых, почему это я бедненький? Всё у меня нормально! Более того — хорошо. Я бы даже сказал — заебись. У меня есть любящая мать, сотни лучших друзей, да и вообще — я красавчик! Да, от скромности я не умру. И что? Во-вторых: не верьте сопливым мелодрамам! В моей жизни не было никакой абсолютной тишины — как и в жизни любого человека, который не слышит. Мы не ловим звуки в привычном смысле, но многое ощущаем: шаги, вибрации машин, пульс, дыхание. И да, внутренний голос тоже есть, только он у нас не «звучит». Скорее это поток мыслей, жестов, образов. И поверьте: несмотря на это он всё равно не затыкается. Но услышать впервые так, как слышат люди, родившиеся здоровыми, — это странно и страшно. Да и кто бы не испугался?       Мне было десять, когда мама решилась на операцию. Простой слуховой аппарат не справился бы с моим дефектом слуха. Но кохлеарный имплант — другое дело. Хирургическое вмешательство прошло успешно. И сейчас вы, наверное, ждёте, что я расскажу, как очнулся от наркоза, сгорая от предвкушения и чувства всепоглощающего счастья. Спуститесь на землю, мечтатели. Первое, что я ощутил, — странное давление за ухом. Ещё головокружение, лёгкую тошноту и тупую боль в висках. А потом, наверное, вы ждёте, что нахлынули звуки? Вот вы наивные. Нет, конечно. Имплант включают не сразу — нужно время на заживление, настройку, адаптацию. Мой включили только через две недели. И вы думаете, я тогда охренел от звука голоса дорогих мне людей, растрогался, ускакал по радуге на единороге? Успокойтесь. Всё было не так. Совсем не так.              Ну вот, теперь опять придётся объяснять. А я не люблю объяснять — это скучно. Да и зачем вам это? Лучше бы я рассказал, как впервые навернулся с мотоцикла… или как чуть не спалил гараж. Но вы, похоже, не отстанете. Ладно, слушайте.       Одним словом — мозг глухого с рождения человека не умеет слышать. Он не знает, что такое звук, и не понимает, как его обрабатывать. Когда имплант впервые включают, в голове творится хаос. Всё, что я тогда услышал, не было звуками в привычном для вас смысле. Это была какофония из шипения, треска, вибраций, каких-то невыносимо острых писков. Будто кто-то взял и включил в голове радио на тысячу каналов сразу. Помню — мама что-то говорит. Губы двигаются, а из них вырывается поток шума. И ты понимаешь, что вот — перед тобой человек, самый близкий, а услышать его невозможно. Слова теряются, распадаются на куски, и каждый кусок режет по мозгу. Я тогда прижал пальцы к уху, пытаясь вырвать этот проклятый имплант, — лишь бы вернуть глухоту. Изъян, который вдруг стал местом, где можно спрятаться от ужаса орущего мира.       И так, я охреневал пару недель подряд, пока мозг, благодаря аудиологической терапии, не пришёл в себя. (Интересно, как мозг может «прийти в себя»? Или выйти? Это ж мозг! У него нет ног! Он не ходит и не берёт такси, когда устал.) А потом я вдруг осознал, насколько механически звучит мой собственный голос… точно робот-пылесос, застрявший в углу! Шо вы глазами хлопаете, как совы на лампочку? Почему это я не могу говорить? Я не немой. Хватит тут драму разводить, как в мексиканском сериале! Я вам больше скажу, я ещё и петь могу! В душе я ору так, что кот, засранец пугливый, под диван катапультируется в соседней комнате, а соседи, крестясь, латынью бесов изгоняют, думают, что у них полтергейст завёлся. Другое дело, что до операции я свой собственный голос никогда не слышал. Как я, спрашиваете, говорить научился? Не без усилий и благодаря специалистам по сурдопедагогике и логопедам. И как, любопытные мои, есть ещё вопросы? Спрашивайте, не стесняйтесь! Я парень открытый, как дверь в деревенский туалет.       Но мы отклонились от темы. Когда я наконец-то смирился с мыслью, что мой голос — это гремучая смесь Дарт Вейдера и старого граммофона, меня осенило. А почему бы не сделать из этого фишку? Ну, типа голос как голос, зато какой запоминающийся! Можно даже монетизировать, озвучивать роботов в мультиках или пугать детей на Хэллоуин.       Но, честно говоря, настоящий писец начался не тогда, когда я впервые услышал, — а когда решил покривляться, изображая робота перед тем симпатичным мудаком на мотоцикле…