what makes u feel alive ?

джуён вгрызается в чужое плечо – рубашка стянута с него, соблазнительно открывая участок почти белой кожи, – ладонью закрывая чужой рот – влажный до чертиков; губы оставляют следы, которые, джуён готов поклясться, прожгут в его коже дырки, – тот растягивается в улыбке издевательской, приоткрывается, полосуя зубами по линиям судьбы. — ты громкий. — шипит сквозь зубы – голос твердый, отдается по – не только его – телу дрожью. сынмин – «од» – под ним идет волной, запрокидывает голову назад; морщит нос, слегка скалится – джуён не видит, только чувствует рукой, – из-за неприятного ощущения холодного бетона под кожей. джуён усмехается, уголок губ вверх дергает: — это вам не на дорогих шелках трахаться, господин, — голос давит так, что скоро внутренности размолит в крошку. од дышит тяжелее, его от «господина» кроет так, что, мама не горюй, – никакие вещества такой эффект не дают. одуряющий до жути. по телу проходит разряд, когда одно джуёновское колено через его, господина ода, бедра перекидывается. он на эти же бедра садится, трется слегка, усаживая поудобнее, и смотрит так дьявольски-издевательски хитро, будто в душу глядит – а сынмин знает: он глядит. каждого черта, самолично посаженного в костер в одовских глазах, считает. — чёрт, — с сынминовских губ срывается, когда ладонь слегка в сторону отходит. пальцы ведут линии по щекам и подбородку, размазывают слюну – чтобы не повадно было в следующий раз так лизаться, словно пес слюнявый, – заставляя сынмина дрожать сильнее. — ага, ты мне еще напомни какого цвета мои глаза, — смеется чёрт, сжимая одовскую челюсть пальцами – следы потом останутся, сынмин уверен, — какого хера ты здесь забыл? шипение через зубы, точно в губы, совсем-совсем рядом с лицом; пряди чернильные из хвоста низкого выбились, щекочут так забавно, заставляя смеяться – они будто распаляют больше, дрожа под прохладным ветром, гуляющим по крыше. — по тебе соскучился, чёрт, — сынмин уже и не знает, ругается он или по имени обращается к нему – снайперовскому чёрту, чьи руки так красиво обхватывали винтовку, а после и его, сынмина, член. блять. выдох вырывается слишком неожиданно от воспоминания об этой сранной ситуации с быстрым сексом в его, сынмина, комнате. он тогда его – джуёна, чёрного чёрта, известного снайпера; киллера, которого нанял отец – встретил впервые; воздух застрял где-то в теле, душа же покинула чат, оставив лишь яркую табличку с говорящей надписью: « СЕКС » а снизу маленькая приписка: « выеби меня, пожалуйста » ох, блять. — ты такой нетерпеливый, — джуён шипит снова, слегка ерзает коленями по полу – сынмин знает, что сквозь его штаны отчетливо ощущается бетонная крошка, которая на этих самых коленях оставит следы – у сынмина так вся спина исполосована будет, он уверен. — блядский ребенок- — блядски высоким либидо и чувством прекрасного? — хрипло дополняет, смотря на вспыхнувший на секунду костер безумия в глазах. джуён и так безумен – сам говорил, что с такой работой сложно остаться в здравом уме, – видимо ебать девятнадцатилетнего мальчишку, который младше его на каких-то два года, это что-то простое. — сучка, — в плечо вгрызаются снова, — у тебя есть шесть минут, чтобы кончить, а потом я оставлю тебя здесь и разбирайся как хочешь, понял? в глазах мелькает, кажется, бешенство. не зря отец шутил про пену у рта у всех, кто хоть раз сам лично убивал людей – и не важно, что сынминовский отец, так-то, не лучше совсем, раз он эти убийства заказывает. — а потом что? — спесь спадает на мгновение, глаза бегают беспорядочно по такому знакомому лицу с острыми чертами, совсем-совсем не похожими на корейские – черт бы его побрал, этого европееподобного демона, — ты ведь придешь ко мне сегодня, да?... в глазах напротив сверкает что-то, что люди обычно называют нехорошим. сынмин задерживает дыхание – зрачки расширяются, улыбка сама тянется на губы. — посмотрим, господин, — дыхание застывает на секунду, сердце возобновляет бег галопом. в плечо снова вгрызаются, одна ладонь снова на губах, а вторая уходит гулять ниже. шесть минут, так шесть минут.