Книга теней

      В переулке воцарилась тишина. Воздух дрожал от напряжения, а мир вокруг сделался резче и насыщеннее, словно город вот-вот накроет грозовой фронт. Но погода не спешила портиться, а вот самочувствие колдуньи — да. Ноги подкосились, мир расплылся в красных пятнах, а чудовищная боль сдавила виски и прокатилась волной по телу, сгибая в мучительном спазме.       Остатки скудной трапезы выплеснулись на потрескавшийся асфальт. Линия горизонта резко изменила направление, но падения не состоялось: крепкие руки рыцаря, назвавшегося Рексом, удержали от столкновения с землёй.       Он выждал, пока рвотные позывы прекратятся, с профессиональной отстранённостью наблюдая за мучениями Рилай. Затем отточенными движениями вывернул её руки за спину. Металлические наручники щёлкнули на запястьях. Будто у неё оставались силы на сопротивление. Даже если красавец-аристократ заявит, что они радикалы, колдунье останется только принять неизбежное.       Сквозь шум в голове издалека донёсся топот шагов, быстрых, но неравномерных. Рыцарь перехватил Рилай поудобнее, второй рукой направив пистолет в переулок. Что сделали двое других, она не видела, но, кажется, тоже приготовились к столкновению. Из-за угла показался помятый и хромающий Генри.       Окинув взглядом паривший в воздухе кокон, троицу вооружённых людей и скованную напарницу, он сипло заорал, свободной от оружия рукой держась за помятый бок:       — Отпусти её! Что за херня тут происходит?!       На что получил простой и лаконичный ответ, абсолютно не соответствовавший действительности:       — Сложите оружие и назовитесь! Мы из Отдела Внутренней Безопасности! — рявкнул Рекс, и голос у него оказался под стать имени. Такого злобного и рычащего тембра колдунье прежде слышать не доводилось.       Охотник замешкался, без большого доверия взглянув на мужчин, но то, что каждый из них держал по собственному пистолету, а в придачу к ним Рилай, и значки, выглядящие вполне официально, убедили Генри опустить оружие, направив ствол в землю.       Этот Отдел, как видно, имел в Фортуне немалую власть, раз его название так легко остужало головы.       — Я охотник за головами, меня зовут…       Но ответить не успел. Вернее сказать, рыцарей, в сущности, не интересовали слова Генри; аристократ, очаровавший толпу, ждал, пока он опустит оружие, чтобы ненароком не пальнул в них из-за нервов. Быстрый отточенный жест рукой, слова силы, сложенные в четкий речитатив, и Рилай ощутила, как магия хлынула вокруг неё, Рекса и кокона из корней, невидимой волной окружив её спутника. Тот замер, недоуменно уставившись перед собой, дёрнул головой, словно пытаясь прогнать нахлынувшую сонливость, а затем его тело расслабилось, и руки опустились по швам.       — Вильгельм, забери его оружие, — распорядился иллюзионист, приблизившись на пару шагов. Всмотрелся в Рилай и качнул головой: — Что ж, вам, насколько я могу судить, забвение не требуется.       — Хочешь заставить волшебницу забыть, как колдовать? — Рекс позади неё ухмыльнулся, убрав пистолет в кобуру, и поудобнее перехватил колдунью, одной рукой придерживая за талию, чтобы не упала. Второй, выудив салфетку из кармана, грубовато протер её губы.       Третий рыцарь, названный Вильгельмом, в самом деле разоружил Генри — тот не оказывал сопротивления, лишь следил за его движениями мутным взглядом.       — Забвения ему хватит? — уточнил Рекс, кивнув на охотника.       — Не думаю. С момента контакта прошло много времени, а ещё стресс и боль, — иллюзионист задумался ненадолго, словно прикидывая про себя шансы на успех. — Заберём его вместе с волшебницей, почистим память в участке нормально.       В мутном от магического истощения сознании Рилай окружающая действительность казалась далёкой и несущественной. Случилось то, чего она опасалась намедни: слишком много сил оказалось растрачено из-за необходимости выкладываться на полную. А вместо отдыха и восстанавливающих медитаций колдунья продолжила испытывать организм, дожав последние запасы энергии в борьбе с иномирцем.       Ей доводилось слышать мнение, будто подобная шоковая практика порой позволяет волшебникам явить миру свой скрытый потенциал, став сильнее, но сама Рилай чувствовала лишь то, что явила миру свой завтрак. Не такое первое впечатление она планировала произвести на местных рыцарей.       Сквозь пелену мути до неё доходили обрывки слов, но следить за происходящим колдунья не могла — сил не хватало даже на то, чтобы держать голову поднятой. Оставалось только любоваться замусоренным асфальтом под ногами и ждать. Вряд ли она вообще устояла бы на ногах, если бы не Рекс.       Рилай слышала, как уводили её напарника. В ту же секунду со стороны переулка повеяло жаром: в воздухе разлился запах горелой плоти, и заревело пламя, словно кто-то открыл на полную огромную газовую горелку. Любопытство одолело колдунью, и она попыталась рассмотреть место, где в воздухе, опутанный корнями, висел иномирец. Но Рекс, державший её, выбрал именно этот момент, чтобы двинуться следом за Генри и его провожатым.       Путь до машины показался вечностью, хоть троица рыцарей и припарковалась как можно ближе, в нарушение всех законов нагло въехав на тротуар. Охотника разместили на заднем сиденье. Он почти моментально уткнулся лбом в переднюю спинку и тихонько засопел. Рекс без лишних церемоний усадил Рилай вплотную к Генри и сам опустился с другой стороны, так что она оказалась зажата между ними. Иллюзионист занял место по левую руку от водительского места.       К шее колдуньи прижалось что-то металлическое. С трудом сфокусировавшись, она обнаружила маленький кулон, зажатый в ладони Рекса.       — Сейчас моя очередь мыть машину, так что я не хочу прибавлять себе работы, если тебя снова вырвет. Не сопротивляйся, — сообщил он.       Помешкав секунду, Рилай послушалась, сочтя про себя, что рыцари не имеют ни малейшего повода вводить её в заблуждение. Она и так была беззащитна, хотели бы околдовать — сделали бы без всяких хитростей. По телу прошлась дрожь блаженства, когда амулет передал ей свою магическую силу, помогая измученному организму прийти в норму. Этого было мало, чтобы восстановиться, но здорово прояснило сознание и прогнало тошноту.       — Спасибо, — слабо отозвалась Рилай.       — Разбазариваете казённые ресурсы, коллега, — неодобрительно заметил аристократ и махнул рукой в сторону парочки горожан, рисковавших подойти слишком близко к переулку, откуда всё ещё доносилось пламя.       Те, словно вспомнив о чём-то важном, сразу же сменили направление.       — Никак нет, граф. Провожу профилактическую работу по недопущению порчи служебного транспорта, — весело отрапортовал Рекс.       — Доиграетесь, я назначу вас на склад, будете амулеты всему отделу наполнять, — фыркнул иллюзионист, но у колдуньи возникло стойкое чувство, будто эта угроза напускная. — Проводите первичное дознание, раз уж привели её в чувство.       Рекс смешливо отдал честь в зеркало заднего вида и развернулся вполоборота к Рилай, грозно глянув на неё сверху вниз. В правой руке рыцаря появился пистолет, зияющий чёрным воронёным дулом.       — Ну, красавица, рассказывай: кто ты и что там у вас произошло?       Вид оружия не помогал успокоиться.       — Меня зовут Рилай Болейн, я… — она помешкала, раздумывая, как вообще стоит подступиться к рассказу о себе, — работаю в клинике доктора Штейна. Я волшебница, практикую школу Природы.       — Значит, корни — твоих рук дело? — уточнил Рекс.       Колдунья ненадолго отвлеклась, отметив про себя, что он чем-то напоминал ей большую немецкую овчарку. На лице имелся длинный шрам, проходящий через лоб и висок и теряющийся под короткими тёмными волосами, что придавало его чертам грозности.       — Да, мне пришлось создать их, когда стало понятно, что пули не действуют. Мы с моим другом, — она указала взглядом на безмятежно храпевшего Генри, — искали маньяка. Того самого, из газет.       — Призрака? — подал голос названный графом, припомнив одно из прозвищ убийцы, и Рилай кивнула.       — Генри охотился на него за награду и попросил помочь. Я просто должна была выманить маньяка, и вчера мы наткнулись на жертву. Потом нашли место, где он бросил сумку с уликами, устроили засаду и попытались поймать. Генри в него стрелял, но…       — Но это йихт-линг, и пули ему все равно что слону дробина, — подчеркнул Рекс.       — Генри отстал, иномирец начал убегать, я полетела за ним, увидела, что он хочет выскочить к людям, и попыталась его скрутить, не зная, что это, но…       — Но он оказался кучей червяков, — вновь подсказал рыцарь.       — И я ударила его током, — закончила колдунья, вздохнув с облегчением. — Но Генри, наверное, всё равно успел понять, что что-то не так. Они боролись, и…       — Йихт-линг.       — Выпускал свои… щупальца? Так что он не мог их не заметить, хотя я и смогла скрыть, как колдую. Он непосвящённый…       Дверь открылась, и на водительское сиденье забрался Вильгельм, молча кивнул товарищам и завёл машину.       — Значит, ты у нас ничего не нарушала, а магию применяла в условиях необходимости, без свидетелей и под угрозой жизни? — уточнил Рекс.       Рилай неуверенно кивнула и отвела взгляд. С одной стороны, брать с собой Генри на поимку иномирца было не слишком разумно. Но с другой — у неё самой не было никакого опыта в подобных вопросах, так что в одиночку она даже не смогла бы устроить засаду, а скромный запас сил не позволял провести в зверином обличье весь день. Из двух зол — оставить опасного убийцу на свободе или рискнуть, попытавшись сохранить тайну, — колдунья выбрала меньшее.       Сложно сказать, рыцари поверили или предпочли вернуться к теме позже, но граф с едва заметным раздражением в голосе прокомментировал:       — Эта форма жизни полностью враждебна к людям и воспринимает нас только как еду и строительный материал для оболочек своих колоний. Их всегда убивают на месте при обнаружении. Остановить его было правильно.       Рилай перевела на него взгляд, рассматривая профиль в отражении зеркала. Им с Рексом на вид казалось не больше двадцати пяти-тридцати лет. Лицо первого покрывала густая щетина, загорелую кожу, огрубевшую от ветра и солнца, украшали шрамы, а одежда не блистала изысками: куртка, футболка и джинсы — ничего особенного.       Граф, напротив, был одет с иголочки, гладко выбрит и, несмотря на крепкие плечи, не выглядел человеком, привыкшим к физическому труду. Пальцы, отбивавшие ритм по приборной панели, длинные, аккуратные, как у пианиста, с ухоженными ногтями. А взгляд… ну, взгляд аристократа, не иначе.       Рекс из этой парочки, пожалуй, нравился ей гораздо больше, выигрывая за счёт того, что не являлся напыщенным снобом.       — Вы отмечались в Ордене? — граф вернул разговор к личности Рилай.       — Нет. Я только недавно прибыла в город, не имея никаких контактов здесь, так что просто надеялась повстречать кого-нибудь из Ордена. Я устроилась работать на Штейна, предположив, что вы, возможно, следите за ним, а значит, рано или поздно я пересекусь с кем-то из рыцарей. Вы же знаете, что он иномирец?       — Конечно. И план сработал бы, наверное, мы реально к нему частенько обращаемся, — Рекс одобрительно кивнул, продолжая держать её на прицеле.       — Доктор Штейн регулярно оказывает помощь Ордену и является нашим уважаемым другом уже много лет, — пояснил граф. — Странно, что он не упоминал вас вчера.       — Я не раскрывала ему себя, решила для начала понаблюдать, — Рилай легонько пожала плечами и поморщилась, почувствовав возвращение головной боли. — На тот случай, если он не состоит под вашим надзором и захочет меня убить, чтобы я его не сдала. Для него я обычная работница.       Автомобиль промчал по одному из воздушных мостов, соединяющих платформы, притормозив на секунду у съезда с противоположной стороны, чтобы постовой в милицейской форме мог проверить документы. От колдуньи ненадолго отстали. Она с наслаждением откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Кажется, успела задремать на несколько минут, так как остановка стала для неё неожиданностью.       Рилай встрепенулась, но успела увидеть лишь зев тёмного прохода на подземную парковку, в который аккуратно проскользнула машина, прежде чем двери за ней закрылись. Здесь их ждала пара комичных незнакомцев: рыжий верзила, на вид ирландец, и его низкорослый пухлый спутник в зелёном пиджаке. Припомнив несколько старых сказок, колдунья заподозрила во втором охраннике лепрекона, если те, конечно, в самом деле существовали. Желание посмеяться над колоритным дуэтом отбили винтовки в их руках.       — Всё спокойно, сэры? — осведомился ирландец.       — Да. Этого в камеру и усыпить, — граф указал на Генри, которого держал под локоток Вильгельм, а после перевёл взгляд на Рилай, — а ей противочарный амулет на шею и в допросную.       — Будет исполнено, вашбродие, — лепрекон отдал честь и вместе с товарищем выступил вперёд, принимая задержанных.       Встав позади, ирландец подтолкнул колдунью в спину, велев:       — Шагай вон за ту дверь, потом налево.       Скоро Рилай заподозрила, что её умышленно водили кругами. Или штаб Ордена представлял собой лабиринт, в котором диверсанты могли просто потеряться и умереть с голоду, прежде чем сделают своё чёрное дело. Кажется, они так и остались на подземном уровне, шагая по техническим проходам и этажам, пока колдунья окончательно не сбилась.       То и дело она улавливала вокруг себя чары: в стенах, воздухе, на дверях — и ежилась всякий раз, сама не зная, чего опасаться. Путь оборвался у стальной двери. Внутри нашёлся самый скучный набор мебели из всех, которые можно было представить: два стула, стол и настольная лампа.       — Располагайтесь с удобством, — ехидно предложил охранник, и Рилай ощутила его пальцы на своей шее, быстро затянувшие какой-то шнурок с серебряной бляхой. — Не советую пытаться его снять или творить чары, если не хотите, чтобы амулет взорвался вместе с вашей головой. Они у нас чувствительные.       На дрожащих ногах колдунья вошла внутрь и почти с благодарностью опустилась на стул. Охранник избавил её от наручников, но лишь для того, чтобы закрепить запястья на столе прочными на вид металлическими скобами.       — Постарайтесь тут ничего не испортить, — усмехнулся ирландец, — а то мебель у нас, знаете ли, дорогая.       Он кивнул сам себе, удовлетворённо хлопнул по столу и вышел, не оглядываясь. Замок лязгнул, и шаги стихли в коридоре.       Время близилось к полуночи. Рилай страшно устала, с самого утра ничего не ела и до изнеможения истощила себя заклинаниями. Нервы, взведённые, как струна, во время схватки, теперь требовали отдыха, порождая в конечностях слабость и дрожь.       И всё же, несмотря на это, колдунья собралась, строго приказав себе встретить дознавателя с гордо поднятой головой. Она не сделала ничего плохого, умудрилась почти не нарушить норм кодекса, поймала опасного иномирца и маньяка, спасла друга — у неё, чёрт возьми, были поводы гордиться собой. Нужно только чуть-чуть отдохнуть.       Эта мысль показалась до жути заманчивой. Глянув на столешницу, на дверь и снова на столешницу, Рилай аккуратно опустилась поверх рук, с наслаждением прикрыв глаза. Лишь на пять минут, чтобы унять усталость, ничего более.       Тишину прервал скрип засова. Может, дело было в чарах, а может, колдунья крепко задремала, но она не слышала и намёка на приближение людей, пока те не решили войти.       Первым в камере оказался молчаливый тип, Вильгельм. Их взгляды ненадолго пересеклись, пока он осматривал Рилай, но ничего интересного о нём сказать не вышло: обычный мужчина лет сорока, в неприглядной гражданской одежде, но с тяжелым и каким-то усталым взглядом.       Затем чётко поставленным шагом в комнату вошёл граф, наполнив воздух концентрированным высокомерием и чувством собственной значимости. Смахнув пыль со стула напротив колдуньи, он уселся, уложил на стол пухлую папку и щёлкнул кнопкой включения настольной лампы, нарочно повёрнутой так, чтобы свет, падая на документы, умудрялся слепить и задержанного.       Рилай прищурилась: яркий свет резал глаза. Поперёк горла вязким комком застыл новый приступ тошноты. До сих пор у неё не было ни малейшего понятия, в чьи руки она угодила, и больше всего колдунья опасалась услышать, что это радикалы.       — И так, мисс Болейн, — граф раскрыл папку, подозрительно полную для дела, заведённого, предположительно, только что. — Я хочу прояснить подробности, которых страшно недостаёт вашему рассказу в машине. Если вы никуда не спешите, разумеется.       Он бросил взгляд на наручные часы, делая вид, будто в самом деле переживает о её возможной занятости. Довольно неубедительно.       Устроившийся за плечом коллеги Вильгельм извлёк из небольшой сумки термос, поставил перед ними и разлил по паре жестяных чашек исходящий паром кофе. Одну из них, словно подбадривая, подвинул к Рилай. Только вот взять напиток она не могла: оковы плотно фиксировали руки.       — Мы начнём издалека и хотим, чтобы вы в деталях восстановили цепь событий, вследствие которых оказались тут, — продолжил аристократ. — Начнём с простого: где вы обучались магии и в каком отделении Ордена состояли на учёте?       Она помедлила с ответом:       — В Париже. Я жила там до переезда.       Граф не спешил добавлять пометки в журнал, но извлёк авторучку и чистый лист.       — Вы состояли на учёте радикального или консервативного отделения?       По спине пробежали ледяные мурашки. Этого вопроса — прямого и недвусмысленного — она опасалась с момента задержания. Влажные ладони прилипли к холодной столешнице, а сердце сорвалось в галоп.       Глубоко набрав в лёгкие воздух, Рилай прикрыла глаза и на выдохе произнесла:       — У консерваторов.       — И вы, разумеется, можете это подтвердить, назвав точный адрес отделения и имя рыцаря, который вас обучал?       В нейтральном тоне аристократа не звучало ни угрозы, ни обнадёживающих нот. Ничего, что позволяло бы сказать, «правильный» ли ответ она дала. Если эти люди — радикалы, то, сдав им адрес парижского отделения, Рилай предаст рыцарей, доверивших ей немаловажный секрет, но если солжёт, и перед ней консерваторы, то ничего хорошего из этого не выйдет уже для неё самой. Палка о двух концах, с которой ничего не поделать.       В этой незримой для остального мира войне она была всего лишь пешкой, от которой мало что зависело. Колдунья понимала: не стоило брать на себя слишком много, что её пытками или магией вынудят сказать правду, но всё равно испытывала безрассудное желание защитить тех, кто однажды спас ей жизнь.       — Я могу назвать имя. Это вам будет достаточно?       — И это имя, если оно настоящее, вполне быть может, будет принадлежать какому-нибудь ныне погибшему рыцарю, который не сможет подтвердить или опровергнуть этот факт. Не слишком надёжно, — заметил граф и сделал пометку на листе. Скрип ручки по бумаге ещё никогда не звучал настолько мрачно. — Я хочу знать, в каком отделении вы числились, чтобы иметь возможность связаться с ними и подтвердить ваши слова, потому что нас никто не предупреждал о переводе волшебника из империи. И, если вы не подчинитесь, я прибегну к более действенным методам получения информации. Вы этого хотите?       — Я не знаю адреса, — честно ответила Рилай. — Я всегда попадала туда через катакомбы.       Рыцари переглянулись, не выглядя удивлёнными.       — Ну, допустим. Верю, — граф даже не попытался утаить, что считал иначе. — Итак, где родились, проживали, у кого обучались магии? С какой целью переехали в Фортуну и почему не оповестили Орден по месту прошлого проживания?       — Французский регион, Париж, — повторила колдунья. — Жила в общежитии Парижской Медицинской Академии. Меня обучал рыцарь Шарль де Бовуар, — она ненадолго замолчала, но добавила: — Так он мне представлялся. У меня не было планов на переезд в Фортуну. Просто… Иногда я будто засыпаю, но не по-настоящему. Я чем-то занимаюсь в это время, но, когда прихожу в себя, ничего не могу вспомнить. Всё было… нормально. До недавнего времени. В часы забвения я училась, встречалась с друзьями, ничего особенного. Но перед выпускным экзаменом это случилось вновь, только вместо пары часов прошло два месяца, я находилась на пути в этот город и везла с собой странный, очень странный набор предметов. А ещё обнаружила на плече укус.       Рыцари вновь переглянулись, на этот раз уже не для красноречивого выражения недоверия к её словам, а чтобы в самом деле обменяться недоумёнными взглядами. Вильгельм по итогу пожал плечами.       Прежде чем продолжить допрос, граф прочистил горло.       — Частичное стирание памяти — это очень удобный способ удержания информации. Какими чарами я не принудил бы вас говорить правду, вы не соврёте, если не будете помнить, о чём именно должны лгать, не так ли? — он наклонился ближе, испытующе посмотрев на Рилай поверх стола. Голос стал звучать жёстче, резче, более не соответствуя пусть и напряженной, но всё-таки спокойной беседе. — Какую форму имеют эти ваши провалы в памяти? И каким образом вы попали в Фортуну? У вас есть связи, поручители?       — У меня есть кольцо, — колдунья вжалась в спинку стула. — Я не знаю откуда, пришла в себя уже с ним на пальце.       — Если есть кольцо, и оно прошло проверку в порту, значит, есть и серийный номер, по которому можно узнать заказчика, — граф пожал плечами, протянул ладонь и стянул с руки Рилай золотой пропуск. — Оно? — уточнил он, продолжив после кивка: — Когда начались приступы?       — Три года назад, сразу после того, как у меня пробудился магический дар.       С каждым произнесённым словом голос колдуньи становился тише, переходя на шепот к концу фразы. Вспоминать о том дне было чертовски больно, словно с души сдирали старый струп, рана под которым тут же наливалась кровью.       — Три года назад? Сколько вам сейчас? — уточнил граф, перо авторучки замерло над бумагой.       — Двадцать один.       — Поздновато вы созрели, — сухо констатировал он. — Как это произошло?       Незримая рука скорби сдавила горло. Дыхание остановилось, застыв в верхней части груди, остекленевшие глаза уставились на столешницу, но вместо стали Рилай видела вспышки воспоминаний. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, побелев в суставах.       Спустя минуту напряжённого молчания Вильгельм, после дозволительного кивка аристократа, приблизился. Ключ с тихим щелчком провернулся в замке оков, и те разжали хват, высвободив руки колдуньи. Рыцарь всунул в занемевшие пальцы ещё не успевший остыть кофе. Обжигающее тепло защекотало ладони, а соблазнительный аромат прорезал ментальный туман.       Рилай встрепенулась, сбросив оцепенение, и сделала первый хриплый вдох. Она подняла на Вильгельма взгляд, молча поблагодарив за помощь. Тот ответил кивком на кружку.       Первый глоток колдунья сделала, не задумываясь, простой ли это напиток или хитрый эликсир, развязывавший язык. Но вне зависимости от наличия магии в горьковатой жидкости ей стало легче.       — И? — напомнил о себе граф.       — Шесть лет назад моя семья бесследно исчезла, — пальцы сжались на кружке. — Меня не было два года, а когда я вернулась, то обнаружила погром и следы пожара. Констебли разводили руками, близких родственников, готовых забрать меня на обеспечение, не нашлось, и я воспользовалась одной из новых имперских программ, чтобы вместо интерната поступить на обучение в академию.       Рилай взяла ещё одну паузу, собираясь с мыслями, а её дознаватель не прекращал вести запись, не проявляя и капли сочувствия. О чём думал Вильгельм, сказать было трудно.       — В день совершеннолетия я впервые решилась заглянуть домой. Я хотела сделать это ещё раньше, но от стен веяло такой жутью, что мне не удавалось себя пересилить. А внутри, на самом видном месте, лежала свежая подарочная коробка с бантом и красочной открыткой, — колдунья прикрыла глаза, сморгнув проступившие солёные капли. — Там был палец моей сестры. Скелетированный. Я узнала по кольцу.       Она пыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком, но из груди вырвался надрывный звук, с которым слёзы сорвались вниз. Сгорбленные плечи задрожали в такт беззвучным рыданиям. Рилай плакала, забыв о гордости и приличиях, опустошённо глядя перед собой сквозь пелену горя.       Рыцари не вмешивались, давая ей время. Граф тихо прокомментировал Вильгельму:       — Сильный стресс вызвал пробуждение спящего магического дара.       Аристократ бросил взгляд на наручные часы, затем сделал пас рукой, сопроводив жест заклинанием, и колдунья ощутила, как по телу прокатилась волна тёплой умиротворяющей энергии. Дыхание выровнялось, истерика отступила, а в сознании прояснилось.       Дождавшись, когда она поднимет на него взгляд, граф задал следующий вопрос:       — В вашем роду были маги?       — Моя сестра, — голос колдуньи осип, но в остальном препон для продолжения беседы не осталось. Временный эффект, но она была благодарна за это. — Когда нам было по двенадцать, в ней пробудилась магия.       — Ваши родители поставили её на учёт в Орден?       — Нет, не думаю. Об Ордене я впервые услышала, когда сама начала неконтролируемо сыпать во все стороны молниями и огнём, а родители… Они просто запирали её на чердаке.       Граф потёр переносицу:       — И что, соседи не жаловались?       Рилай вздохнула:       — Она вела себя тихо, вряд ли они что-то видели. Это я пробудилась громко, повезло, что сэр Шарль оказался поблизости, и никто не пострадал. Клер не делала ничего из того, о чём мне рассказывали на уроках. Иногда заполняла комнату корнями или начинала бегать на четвереньках диким зверем, рычала, выворачивала суставы. И всё.       Вильгельм повернулся к графу, мрачно сверкнув усталыми глазами, а после медленно обошёл комнату по кругу, остановившись за спиной колдуньи, отчего та побелела, несмотря на действие чар.       Пальцы аристократа, перебиравшие авторучку, замерли на секунду.       — Вы уехали из дома, — граф сверился с записями, — спустя год после пробуждения сестры. Что послужило причиной отъезда? И где вы находились в это время?       Это тема не нравилась Рилай не меньше разговоров о семье. Она неуютно поёжилась, ощущая тяжёлый взгляд Вильгельма промеж лопаток, и сжала пальцы на остывшей кружке.       — Обстановка в семье была непростой. Родители часто ссорились, пытаясь понять, что делать с сестрой дальше. Для них существование магии стало таким же неприятным сюрпризом, как и для нас с Клер, — колдунья закусила губу. — У меня же от всего происходящего начались истерические припадки, поэтому я оказалась на лечении в психиатрической клинике.       — Рыцари парижского отделения взялись за обучение мага, у которого не всё в порядке с головой? — граф скептически изогнул бровь.       — Я вылечилась, — парировала Рилай. — Спустя год я уже чувствовала себя здоровой. Врачи наблюдали меня дополнительно, пока не убедились, что всё точно хорошо, и отпустили.       — Как они отнеслись к провалам в памяти?       — Наставник обещал помочь. Меня осмотрел состоящий на службе друид, не выявил никаких заболеваний, и сэр Шарль велел ожидать прибытия иных специалистов, которые могли бы внести ясность. Но ничем помочь не успел.       Некоторое время в камере разносился скрежет пера по бумаге, пока граф с громким щелчком не закрепил авторучку на внутренней стороне обложки. Сложив листы с записями в ровную стопку, он захлопнул папку. А затем поднялся, поморщившись, когда металлические ножки стула лязгнули по полу.       — Вильгельм, сопроводи её в камеру временного содержания, — бросил он через плечо, направившись к выходу.       Молчаливый рыцарь взял Рилай за локоть, деликатно, но с нажимом заведя её руки за спину. На запястьях вновь сомкнулись наручники.       — Я сделаю несколько запросов, — голос графа прозвучал из дверного проёма, — и утром мы возобновим разговор. Молитесь, чтобы я не увидел в ответах того, что мне не понравится.