ZONE 83

Years ago

      Комната встретила сперва полумраком и сыростью. Три парня стояли у входа, переглядываясь в темноте, и втроём одновременно втянули воздух. Они сами выбрали этот квест. И не просто уровень выше среднего, а самый жесткий, тот, что отмечен на сайте красным предупреждением и тысячами восторженно-ужасных комментариев.       В коридорах их встречали актёры, загримированные до невозможности. Один выбегал из-за угла и начинал буквально ползти следом. Другой вдруг падал с потолочной конструкции, висел на ремнях и протягивал руки. Первый парень постоянно матерился, но потом громко смеялся, когда понимал, что снова повёлся. Второй от каждого резкого скримера дёргался всем телом, а потом толкал друга и говорил ему не ходить впереди. Третий пытался изображать храбрость, но иногда ловил актёра за руку, хотя ни разу этого не замечал. В какой-то момент их заперли в узкой комнате с мигающими лампочками. На полу лежал расчлененный манекен, в колонках звучал голос, который говорил им, что охота начинается, и что в здании есть нечто, что уже выбралo себе жертву.       Квест был построен на идее побега из лаборатории. По сценарию группа подростков проникла в якобы заброшенное здание, где когда то проводились эксперименты над механизмами и прототипами роботов. Система запускается, двери закрываются, и теперь им нужно выбраться из комплекса, заполненного ошибочными проектами и испорченными андроидами.       Им приходилось ползти через вентиляцию, искать ключи, прятаться в шкафах от актёров, изображающих сломанных роботов. Несколько раз по коридору проносилось что-то металлическое, как будто на роликах или с тяжелыми шарнирами. Звук был настолько реалистичным, что один из них даже спросил, не используют ли они настоящие конструкции, а не людей. Но ребята, понятно, считали это частью шоу.       Им нравилось всё. Они были напуганы, но это было хорошее, бодрящее ощущение. Адреналин и смех смешивались во что то, что грело изнутри.       Когда ближе к финалу зажегся красный аварийный свет, указавший путь к последней зоне, они помчались туда вприпрыжку. Им казалось, что сейчас должно состояться главное, финальный сюрприз, ради которого и стоило терпеть весь этот ужас.       Они ворвались в просторное помещение. А там — четыре огромных аниматроника, выше человеческого роста, шире, массивнее, с деталями, поблескивающими даже в красном свете.       Парни остановились на месте. Реакция была одновременно испугом и восторгом. Это было то, ради чего они сюда явились. Чтобы увидеть легендарных аниматроников, которых весь город обсуждает с бурным восторгом.       Они стояли в нескольких шагах, огромные, тёмные, выключенные, но от них веяло чем-то невидимо неправильным. Слишком реальными формами. Слишком живым присутствием.       В ушах загудела полная тишина, такая плотная, что казалось, будто кто-то выключил звук во всём здании. Ни скрипов металла, ни дальних шагов, ни хрипящих реплик из динамиков. Даже их собственное дыхание звучало будто приглушенно, вязко.       Они стояли перед огромными фигурами, не решаясь приблизиться, и чем дольше длилась тишина, тем сильнее казалось, что кто-то наблюдает за ними изнутри этих неподвижных масок.       Минуту или две никто не двигался. Затем дверь позади них тихо щелкнула.       Сквозь проём вошёл человек, одетый в форму ночного охранника. Истёртая рубашка, слегка помятые штаны, на груди пластиковый бейдж с чужим именем. Впрочем, больше всего внимание притягивало другое. Кожа актёра была покрыта полностью фиолетовой краской. Даже руки. Даже шея. Складки возле глаз. Он выглядел так, словно его окунули в ведро краски и оставили высыхать.       Актёр закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул, словно увидел перед собой не группу клиентов, а банду хулиганов, устроивших беспорядок.       Он посмотрел на них долгим раздраженным взглядом и заговорил.       — Ну что это такое, я не понял. Вы опять разгуливаете где хотите.       Никто сразу не понял к кому он обращается.       — Ваши корпуса стоят пустые, а вы тут носитесь по коридорам. Кто вас выпускал? — он щелкнул пальцами, приблизившись. — Эндоскелеты должны быть внутри тел. Ясно? Внутри. А не шариться по помещению как бездомные.       Он говорил слишком спокойно. Не как актёр, который пытается напугать, а как усталый рабочий, который уже десятый раз улаживает бардак.       — Никто вас в гости не звал. Вернулись быстро, — он указал на аниматроников позади них, предлагая залезть обратно внутрь.       Парни переглянулись. Не было ясно, реагировать на него по роли или спросить, что вообще происходит. На секунду стало даже смешно, но смех так и не сорвался. Что-то в голосе мужчины давило на грудь.       В этот момент раздался глухой, тяжелый звук. Один из аниматроников сдвинулся. Не дёрнулся, не подался вперёд. Он сделал ровный, четкий шаг. Колено из металла клацнуло, голова чуть наклонилась.       Их накрыло мгновенным напряжением. Настолько сильным, что в секунду сжались плечи, дыхание сорвалось, а ноги сами отступили назад. Казалось, что этот шаг был не частью шоу, а чем-то, что не должно было происходить.       Аниматроник замер перед вторым движением, но от это стало только хуже.       Актёр фыркнул и бросил через плечо.       — Ну вот. Проснулись наконец. Давайте, занимайте места. Перед сменой проверка должна быть закончена.       Пауза была почти физически тяжелой. Они не знали, как реагировать. Играть? Спрашивать? Бежать? Смеяться? Но комната оставалась такой же мёртво тихой. И аниматроник так же стоял, слегка повернув голову.       Охранник так и не уходил. Стоял у двери, облокотившись на косяк (специально перекрывал путь назад?). На лице у него было то странное выражение человека, который одновременно раздражён и устало смирился с происходящим. В красном тусклом свете казалось, что фиолетовая краска на нём блестит, как влажная кожа.       Он поглядывал то на них, то на аниматроников, проверяя, кто первым сдвинется с места.       Глухая тишина давила на виски так, что складывалось ощущение, что сейчас треснет голова. Чувствовалось, как в воздухе оседает пыль. Свет мигал.       А потом…       Аниматроники одновременно зажужжали внутри. В груди у каждого раздался щелчок. Он был настолько громким, что прошёлся по коже мурашками, как удар током. И их брюха раскрылись. Панели разошлись в стороны, будто раздвигающиеся рёбра. Внутри виднелись металлические механизмы, блестящие, сложные, похожие на внутренности огромного зверя. Там были зажимы. Несколько. Жёсткие, выгнутые, похоже, что созданные специально, чтобы захватывать человеческое тело, прижимать его к конструкции, не давая выбраться.       Аниматроники стояли неподвижно, но само раскрытие панелей выглядело как приглашение. Как открытая пасть.       Один из парней вздохнул, нервно, но с попыткой вернуть хоть какую-то нормальность. Он поднял руки, пытаясь всех успокоить.       — Ребята, это же квест. Правда. Это часть шоу. Мы же знали, куда пришли, — он хохотнул, хотя голос слегка дрогнул. — До этого было страшнее, согласитесь.       Он шагнул ближе, наклоняясь, чтобы рассмотреть механизм.       — Смотрите, всё безопасно. Они хотят, чтобы мы типа залезли внутрь. Знаете, как финал квеста. Мы же видели такие штуки в рекламе.       Охранник рассмеялся. Не зло — по-доброму. Даже слишком по-доброму для атмосферы, которая царила в помещении. Словно он на мгновение перестал быть частью роли.       Он сделал шаг, чтобы стать ближе к ним, и мягко сказал:       — Бояться тут правда нечего. Всё продумано под вас. Чётко и надёжно. Многие так заходили, никто не жаловался, — он чуть наклонил голову. — Не вы первые и не вы последние.       Слова прозвучали спокойно, уютно, дружелюбно. И от этого стало только страшнее.       Парни стояли ещё какое-то время, поглядывая друг на друга, пытаясь понять, насколько далеко готовы зайти. Лампочка над их головами продолжала мигать, подгоняя. Красный свет делал аниматроников похожими на огромные живые тени.       Сомнение медленно уступало логике, адреналину, уверенности, что это всего лишь хорошо поставленное шоу. Тем более они уже прошли через весь квест. Было бы странно останавливаться именно сейчас.       Первым шагнул самый младший. Осторожно, почти не дыша, он подошёл к раскрытой металлической груди кролика Бонни и потрогал край конструкции. Холодный металл обжёг кожу, но он усмехнулся и сказал, что внутри действительно есть место. Другие подошли следом, двигаясь уже смелее, подталкивая друг друга.       Они влезли внутрь.       Места правда хватало. Полость была создана так, чтобы человек мог стоять внутри, упираясь руками в холодные стороны корпуса. На мгновение даже показалось, что это комфортно, будто это действительно часть квеста — интерактивное погружение.       Когда металлические рёбра закрылись, звук был мягким.       Щёлк.       Закрыто.       И только в этот момент они наконец одновременно облегчённо выдохнули, почувствовав, что их не раздавило, не ударило током, не поймали за ноги — ничего. Всё обошлось. Они стояли внутри огромных металлических тел, чувствуя, как изнутри доносится лишь слабое гудение.       Охранник широко улыбнулся и поднял руку, медленно помахав им. — Наконец-то вы там, где должны быть.       И ровно в эту секунду всё перевернулось. Сложилось ощущение, что воздух замёрз. Что комната на миг выдохнула вместе с ними, только наоборот.       Сначала внутри каждого корпуса что-то щёлкнуло. Звук был другой. Хищный, глубокий, металлический. Он не принадлежал человеческой конструкции. Потом резкое движение. Не рёбра, а именно брюшная пластина с глухим ударом захлопнулось, как ловушка, а железо сразу за этим ожило.       Медленно, с точностью, откуда-то снизу поднялись длинные металлические штыри. Они двигались не рывками, а спокойным движением.       Первый вскрик разорвал тишину. Потом второй. Третий.       Сталь входила в тело неторопливо, нежилась в каждом сантиметре плоти. Рёбра аниматроников прижимали их так крепко, что невозможно было даже отшатнуться. Железо скользило вверх, прокалывая живот, грудную клетку, лёгкие.       Воздух наполнился влажным треском, когда кости начали поддаваться. Кровь вырвалась мгновенно. Багровая, густая, потекла по внутренним стенкам корпусов и, стекая вниз, капля за каплей ударялась о пол.       Гул механизмов заглушал отчаянные попытки вдохнуть. Их пальцы цеплялись за железо, оставляя едва заметные тёмные следы. Тела дёргались, каждый рывок становился слабее, судороги превращались в едва заметные подрагивания. Крик перешёл в хрип. А потом в пустоту.       Охранник смотрел. Не мигая и всё также улыбаясь, наблюдал за хорошо выполненной работой.       И когда всё стихло, когда последние звуки боли растворились в воздухе, корпуса медленно закрылись полностью, спрятав то, что осталось внутри.       Их глаза по очереди загорелись. Холодный голубоватый свет прорезал полумрак, точно как вспышка на рентгеновском снимке.       Только медведь оставался тихим и неживым, его взгляд и без света был намного тяжелее остальных, намного хищнее.       Комната преобразилась из декорации в живое пространство. Свет их глаз падал на стены, на пол, пересекался, переливался, создавал ощущение движущихся теней даже там, где роботы стояли неподвижно. Казалось, теперь эти существа смотрят именно на тебя.       Охранник выпрямился, оценивающе оглядел каждую фигуру, проверяя результат. Затем удовлетворённо хмыкнул и громко хлопнул в ладони.       — Готово, — сказал он. — Добро пожаловать домой. — Никакого пафоса. Никакой попытки напугать. Он звучал слишком обыденно для такой сцены.       Он развернулся, не торопясь, даже не оглядываясь. Лишь слегка поднял руку в жесте прощания и так же неспешно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       Их будут искать. Конечно будут.       На таких квестах всё фиксируют, всегда есть сотрудники, владельцы. Придут родители, поднимут шум, подключат полицию, пересмотрят записи. Комнаты прочешут, подвалы проверят, чердак, вентиляции, всё здание по кускам разберут. Люди будут уверены, что пропавшие ребята где-то здесь.       Но кто догадается открыть аниматроников, стоящих в комнате без камер? Не просто постучать по корпусу или посветить фонариком между деталей, а именно открыть, разобрать, вскрыть их полностью?       Никто не станет портить дорогие устройства, созданные вручную. Никто не рискнёт ломать имущество, которое стоит как половина здания. Никто даже не допускает мысли, что внутренняя полость может быть приспособлена под человека.       Кто полезет внутрь роботов, если у всех в голове одна и та же фраза о том, что это просто механизмы?       Поэтому они будут здесь. Спрятанные и тихие. С новым содержимым за стальными панелями.

И очень, очень долго.

***

      Тэхён сидел в мягком кресле, которое казалось слишком удобным для такого места. Оно утопало под ним, создавая ощущение, что его навязчиво пытаются расположить с первых секунд. Кабинет был обставлен старой мебелью: массивный стол, пожелтевшие документы на нём, лампа с рассеянным жёлтым светом. На стенах висели афиши того самого квеста, от которого до сих пор морщились некоторые жители города.       Перед ним сидел мужчина в возрасте. Волосы с проседью, аккуратно уложенные. Пальцы часто постукивали по столу, словно он этим удерживал себя от лишних разговоров.       — Значит, Вы готовы работать ночами? — мужчина поднял взгляд от бумаг.       — Да, — ответил Тэхён. — Мне подойдёт любая смена.       Мужчина кивнул, он слышал это уже не раз, но именно эта уверенность ему понравилась.       — Работа непростая. Далеко не каждый остаётся. Ночью здесь тише, иногда слишком. Охране нужно быть собранной.       — Я понимаю.       Мужчина усмехнулся краем губ.       — Многие говорят, что понимают, пока не проведут здесь первую ночь. Но нам нужен кто-то, кто не сбежит. Кто будет относиться к делу серьёзно.       Он перелистнул папку, достал ещё одну.       — Технически всё просто. Вы следите за периметром. Камеры, двери, датчики движения. Наше оборудование старое, но рабочее, хотя иногда любит преподносить сюрпризы.       Тэхён слушал, едва двигаясь.       — Главное, — продолжил тот, — не позволяйте никому проникать внутрь. Люди до сих пор пытаются. Какая-то тяга к истории, любят лезть туда, куда не стоит.       Он устало выдохнул.       — Я не знаю, почему они считают, что тут что-то интересное. Ни тела, ни улик. Ничего не нашли.       — Вы говорите о тех пропавших? — осторожно уточнил Ким.       Мужчина отложил папку и скрестил руки на столе.       — О них. О компаниях друзей, которые приходили сюда, и о тех, кто пытался заснять интересные видео о местных легендах, но так и не возвращались. Я более чем уверен, что всё было подстроено. До сих пор ни одного следа. Полиция перерыла всё.       Он поднял взгляд, впервые пристально изучая Тэхёна.       — Так что, надеюсь, Вы понимаете… люди любят играться с легендами. Вечерами приходят подростки, блогеры, охотники за мистикой. Они уверены, что всё это шоу, и хотят проверить старые истории своими глазами.       — И моя задача — не пускать их внутрь.       — Верно, — мужчина откинулся на спинку кресла. — Владелец не хочет полностью закрывать это место. Наверное, очень сентиментальный. Говорит, что слишком много труда сюда вложено. Даже если квест не работает, здание для него ценное.       Он замолчал, словно сказал лишнее, а Тэхён едва заметно кивнул.       — Я справлюсь.       — Вы уверены?       — Да.       Мужчина протянул ему договор.       — Тогда подпишите. Можете приступать хоть сегодня ночью. Нам нужен человек быстро, а Вы… — он задержал взгляд на лице Тэхёна, будто что-то в нём цепляло, — подходите.       Тэхён взял ручку.       Для него это было не просто собеседование и не просто новая работа. Он понимал, куда идёт. Знал, что может ждать внутри, но виду не подавал.       Он просто подписал документы аккуратным почерком, поднял глаза и сказал:       — Меня уже ничего не удивит, я готов.       И уже в этот поздний вечер Тэхён подъехал к своему новому месту работы. Машина остановилась перед зданием, которое выглядело забытым настолько, что даже ночной воздух вокруг него казался неподвижным. Он вышел, захлопнул за собой дверь и окинул взглядом массивную вывеску, на которой краска облезла слоями.       Дверь поддалась с сухим треском. Тэхён вошёл и сразу остановился. Внутри темнота держалась плотнее, чем на улице, впитывала в себя слабый свет с крыльца. Запах ударил сразу, резкий, сырой, как если бы десятилетия застоялись в стенах. Он поморщился, поднял воротник куртки, но это не помогло. Пришлось нащупать окна и распахнуть их настежь. Холодный воздух ворвался внутрь, смещая плотный застоявшийся смрад, заставляя пыль подняться и на секунду закружиться в лучах фонаря с улицы.       Он прошёл дальше, чувствуя, как ступни прилипают к полу, где грязь и старая бумага слежались в неровный слой. Всё вокруг молчало. Даже воздух не дрожал, как бывает в жилых зданиях, здесь не осталось ничего живого.       Комната охраны находилась в дальнем коридоре. Тэхён толкнул дверь плечом, она громко скрипнула, словно возмущаясь, что её трогают впервые за долгие годы. Внутри стоял стол, на котором беспорядочно лежали старые папки, несколько пустых кружек, облупленный термос. На стене висел щиток с рубильниками.       Он включил свет. Лампы вспыхнули неохотно одиноким дрожащим огоньком, потом стали ярче. Стены местами пожелтевшие, местами тронутые влажными разводами. В углу стоял старый вентилятор, весь в паутине.       Затем он подошёл к панели с мониторами. Врубил питание, экраны по очереди ожили. Пошёл шум помех, снежный дождь кадров, но спустя несколько секунд камеры стабилизировались.       На первой — длинный коридор с фигурой старого аниматроника, который стоял, опустив голову. Свет от камеры выхватывал контуры механических суставов, неподвижных, но пугающе реалистичных.       На второй — холл, где когда-то гостей встречали яркие вывески. Теперь от них остались только металлические каркасы, торчащие из стен.       На третьей — помещение с реквизитом. Маски, костюмы, лежащие в кучах. Всё перемешано, похоже, что кто-то давно искал здесь что-то в панике и бросал вещи обратно без разбора.       Тэхён пересматривал каждую камеру медленно, переключал в привычном ритме, который выработал ещё до того, как получил эту работу. Он вглядывался в темноту, проверял тени, следил за мельчайшими движениями света, ожидая, что вот-вот что-то проявится там, где быть ничего не должно.       С каждой секундой помещение вокруг становилось менее чужим, но атмосфера не отпускала. Казалось, что здание приоткрыло дверь в свою память и ждёт, когда он сделает следующий шаг.       Он сел за стол, ощутил под ладонями неровность старой столешницы, вдохнул наполовину выветрившийся запах и медленно откинулся на спинку кресла. Первая ночь только началась. И что бы он ни говорил себе раньше, одиночество здесь ощущалось иначе.       Тэхён протёр лицо ладонью, усталость постепенно подбиралась к нему. Он позволил себе на минуту прикрыть глаза. Ночь длинная, ближайшие часы всё равно будут тихими, а звук вентиляторов и мерный щелчок на панели создавали странное ощущение уюта. Парень опустил голову на спинку кресла, позволив телу расслабиться. В этой тишине здание выравнивалось, перестав скрипеть и шевелиться.       Прошло несколько минут, может, больше. Его почти затянул полусон, когда в коридоре появилось едва уловимое эхо шагов. Тэхён не вздрогнул, но открыл глаза резко, внутренний механизм сработал точнее будильника. Он потянулся к мониторам. Переключил камеру. На одном из экранов в конце коридора показалась человеческая фигура, шаг уверенный, не метущийся, но слишком тихий для обычного посетителя.       Тэхён тяжело выдохнул, пододвинул кресло назад и поднялся. Тело всё ещё помнило расслабление, но разум мгновенно вошёл в рабочий режим.       Звук шагов замедлился, остановился прямо у двери комнаты охраны. И спустя секунду раздался чёткий, спокойный стук — два коротких удара.       Тэхён открыл дверь без промедления.       Перед ним стоял парень около двадцати трёх — двадцати пяти лет. Чёрные волосы слегка растрёпаны, жилетка охранника сидела так, будто он носит её не первый месяц.       Незнакомец по-приятельски улыбнулся, но в глазах мелькнула искорка удивления.       — Не прыгнул к потолку, — протянул он, почти хмыкнув. — Не послал, не захлопнул дверь. Интересно.       Тэхён смотрел спокойно, без попытки прочесть выражение лица незнакомца. Взгляд у него был ровный, как будто он рассматривал привычный объект, а не человека, появившегося здесь без предупреждения. Парень слегка поднял брови, изучая его в ответ, и тоже задержался взглядом чуть дольше.       — Чон Чонгук, — представился он, протягивая руку. — Твой напарник, вроде как. Держу другой конец здания.       Тэхён пожал его руку. Рукопожатие крепкое, холодное, но он не отреагировал ни эмоцией, ни вопросом. Он знал правила. Охранник здесь один. Всегда был один. По документам, по договору, по инструкциям. Но в его лице не дрогнуло ни мускула. Ни удивления, ни недоверия.       — Ким Тэхён, — спокойно произнёс он.       Чонгук заинтересованно сузил глаза, отмечая каждую реакцию нового охранника. Или её отсутствие.       — Рад знакомству, — сказал он всё так же мягко. — Ночь длинная. Если что — я рядом.       И его кроличья улыбка стала чуть шире, на грани испытания. А Тэхён стоял перед ним по-прежнему спокойно, будто то, что перед ним появился второй охранник, — обычная часть его смены.       — Раз уж ты новенький, — произнёс Чонгук, облокотившись на дверной косяк, — могу провести тебе небольшую экскурсию. Тут много интересного.       Он сделал паузу, словно намекал на что-то, что обычному человеку лучше бы не видеть.       Тэхён слегка кивнул. Ни капли сомнений, ни попытки отказаться.       — Покажи.       Чонгук улыбнулся ещё шире, теперь уже по-настоящему довольный. Он развернулся и повёл его по коридору, не оборачиваясь, но иногда замедляя шаг, чтобы проверить, идёт ли тот за ним.       Помещение за помещением оживали перед ними синими вспышками фонарей и тусклыми лампами под потолком. Чонгук говорил много, неожиданно много для человека, который работал в ночную смену.       Он показывал старые комнаты, вёл через раздевалки актёров, где на креслах всё ещё висели реквизитные жилеты, разорванные роботы-манекены, от которых ещё пахло дешёвой гримировальной краской.       — Здесь раньше делали сценки с «похищением». Люди визжали так, что сигналка срабатывала через полминуты. Приходилось отключать, — рассказывал Чонгук, проводя пальцами по двери, на которой сохранились глубокие царапины. — Понимаешь, в какой-то момент актёры сами начали бояться ходить сюда.       Он явно получал удовольствие от этих историй. А Тэхён слушал внимательно, не перебивая.       Они прошли мимо огромной комнаты со стеклянным потолком, через которую когда-то устраивали имитацию побега. Чонгук задержался возле одного из разбитых прожекторов.       — Вон там у одной группы нервы сдали. Парень просто выломал дверь плечом и убежал. Так мы потеряли одного актёра. Уволился на следующее утро, сказал, что больше никогда не притронется к гриму.       Он усмехнулся негромко.       Тэхён продолжал идти рядом, будто слышал подобные вещи каждый день.       — Ты спокойный. Прям… чересчур, — наконец сказал Чонгук, глянув на него чуть прищурено. — Обычно новенькие всё время дёргаются, на каждом шаге подпрыгивают.       — Привыкаю быстро.       Чонгук хмыкнул, в этой тихой реакции проскользнуло не понимание, а любопытство. Но ничего он не уточнил.       Коридоры постепенно сдвигались, ведя их в одну точку. И в конце этого пути был не офис, не склад. А большая дверь с выцветшей надписью «ZONE 83». Чонгук толкнул её плечом. Петли заскрипели, из комнаты повеяло холодом.       — Знакомься, — Чонгук потёр ладошки, — Бонни, Чика, Фокси и… — он замолчал на секунды две, вздыхая, — Фредди.       Они были выключены, спящие. Тёмные корпуса, тяжёлые конечности, пустые глазницы. На полу под прожектором сидел Фредди — огромная туша металла.       Чонгук сделал шаг вперёд и, на удивление, ни разу не взглянул в сторону Фредди.       — Местная достопримечательность, — проговорил он негромко. — Ради них сюда и лезут.       Тэхён подошёл ближе. Ни волнения, ни страха, только спокойный интерес, будто перед ним музейный экспонат. Он наклонился чуть ближе, рассматривая детали корпуса, прорези между створками, следы старых ремонтов.       Он остановился прямо перед медведем, проводя взглядом по массивным лапам, по наполовину отвалившейся шляпе.       И всё это время Чонгук наблюдал, пытаясь понять, почему новенький охранник стоит рядом с этими машинами так, словно знает их лучше, чем кто-либо.       Тэхён выпрямился, чувствуя на себе взгляд парня, но не отводя глаз от массивной фигуры Фредди. Потом медленно повернулся к парню.       — Почему ты его избегаешь? Ты так восторженно смотришь на остальных, а к Фредди даже не приблизился.       Чон чуть приподнял брови, не ожидая такого прямого вопроса. На секунду в его взгляде мелькнуло напряжение, но он быстро спрятал его за лёгкой усмешкой.       Он скрестил руки на груди, облокачиваясь о стену, и тихо рассмеялся.       — В интернете полно теорий. Люди обожают придумывать легенды. И знаешь, почти все они сходятся в одном: Фредди самый агрессивный. Самый непредсказуемый.       Он кивнул на сидящую фигуру.       — Говорят, что именно от него умерло больше всего людей. Мол, остальные просто выполняли программу, а этот работал с каким-то особым рвением.       Слова прозвучали легко, как пересказ городских историй, но всё равно чувствовалась какая-то неясная настороженность.       Тэхён молчал. Он слушал внимательно, глаза чуть прищурились, словно он примерял каждое сказанное слово. Потом тяжело выдохнул, как человек, которому неприятно слышать подобные выводы.       Он снова посмотрел на медведя. На огромные руки, на глазницы, на то, как неправильно он выглядел среди остальных. Казалось, что сидел здесь не от бездействия, а по собственной воле.       — Люди любят говорить то, чего не знают, — произнёс Тэхён негромко. — Они придумывают объяснения, не понимая, что в основе могла быть совсем другая причина.       Чонгук слегка дёрнул уголком губ.       — Ты будто защищаешь его.       — Я просто считаю, что слухи редко бывают правдой, — Тэхён говорил ровно. Такой тон зачастую появлялся только у тех, кто видел больше, чем может рассказать.       Чонгук медленно подошёл ближе, глядя на парня чуть приподнятым, настороженно-весёлым взглядом. На лице уже не было вежливой улыбки, с которой он пришёл в кабинет охраны, теперь в голосе появилась игривая колкость.       — Знаешь, — сказал он, оглядываясь на комнату, — ты похож на тех, кто устраивается сюда специально, чтобы подпитывать местные легенды. Ходить по форумам, рассказывать сказки, подбрасывать детали, чтобы люди чаще лезли внутрь. Прямо идеальный кандидат.       Фраза прозвучала с раздражающей уверенностью, будто он уже сделал выводы о человеке, которого видел всего полчаса.       Тэхён повернулся к нему, совсем слегка наклонив голову.       — А ты похож на того, у кого ложь в каждом слове.       Просто факт.       На лице Чона на мгновение дрогнула улыбка, он не ожидал такой прямоты.       Тэхён продолжил:       — Если ты не веришь во все эти сказки, то почему обходишь Фредди стороной? — он говорил спокойно, глядя прямо в глаза. — А если веришь… почему работаешь здесь? Почему заходишь в эту комнату без страха, если, по словам людей, он самый опасный? — он не повышал голос, просто задавал вопросы, которые врезались в тишину между ними так резонансно, что даже лампа под потолком стала излучать свет холоднее.       Чонгук открыл рот, чтобы что-то ответить, но Тэхён не стал ждать. Он развернулся и пошёл к выходу.       Войдя в комнату охраны, он сел в кресло, чуть отодвинув его назад, и развернул экран к себе. Пальцы привычно нашли переключатель камер.       Он видел, как Чонгук стоял в той самой комнате. Один, неподвижный, глядя не на Фредди, не на других, а прямо в сторону камеры. Прямо в сторону, где знал, что сейчас сидит Тэхён.       Несколько секунд они будто смотрели друг на друга через старый объектив. Они тянулись так тихо, что слышно стало собственное дыхание.       Тэхён моргнул, переводя камеру на соседний коридор. И когда он вернул её обратно, Чонгук исчез.       Ни звука, ни шага, ни следа на полу, ни тени. Пустота. Вымороженная и неправильная.       Тэхён только выдохнул через нос и чуть откинулся на спинку кресла. По прежнему икакого удивления на лице.       Так прошла его первая ночь. Странно спокойная, тревожная лишь для тех, кто не привык к мёртвым теням в коридорах и исчезающим людям в камерных зонах.

***

      Тэхён выглядел так, словно просто… есть.       Не живёт, не обживает пространство, а существует внутри него, как предмет мебели, который давно никто не передвигает. Свет в комнате почти всегда тусклый, но ему не нужно больше. Он не замечает, холодно ли, душно ли, хватает ли тишины. Всё это касается его только поверхностно.       Мысли у него всегда двигались размеренно, без толчков и резких всплесков, без того внутреннего сопротивления, что обычно ощущают люди. Он мог вспоминать события, мог анализировать, но не мог переживать.       Память была чистой, аккуратной, как архив. А внутри — ровная пустота.       Он давно не испытывал радости. Она не приходила внезапно и не просачивалась даже мельчайшим оттенком. Так же давно исчезли печаль, раздражение, злость. Эмоции остались только как понятие, как воспоминание о том, какими они должны быть. Иногда он просто вспоминал: вот здесь человек должен расстроиться, вот тут — рассмеяться. Но это больше походило на просмотр чужой жизни, нежели собственной.       Отдых тоже не приносил облегчения. Ему хватало просто закрыть глаза, чтобы ночь прошла. Он просто выключался, как механизм, которому дают паузу.       Тэхён существовал, потому что это нужно. Потому что так должен. Потому что так хочет тот единственный человек, который у него остался.       Мысль об отце проскальзывала иногда холодной, чужой тенью. Просто факт. Как пункт в списке дел.       Тэхён чувствовал лишь обязанность. Не в эмоциональном смысле, а скорее как программу, вписанную в него слишком глубоко. Он знал свою роль, знал, что всё ещё нужен. И знал, что до конца его пути далеко.       В комнате было тихо. Так тихо, что любого другого человека это бы раздавило. Но Тэхён не замечал. Он просто сидел и смотрел в пространство, которое не давило и не утешало.       Тишина была его естественной средой.       Его взгляд упал на телефон, лежащий рядом. Маленькая чёрная пластина, давно потерявшая для него любое значение. Он не пользовался им ни для общения, ни для связи, ни для чего-то ещё. Только носил с собой, потому что «по протоколу охранник обязан иметь устройство связи». Работа есть работа.       Экран внезапно вспыхнул.       Входящий вызов. Неизвестный номер.       Тэхён моргнул, скорее по привычке, чем по необходимости, и несколько секунд просто смотрел на него. Сначала хотел проигнорировать. Потом всё же протянул руку и ответил, поднося телефон к уху.       Сразу же послышался характерный низкий треск, будто голос прорывался сквозь старые динамики, забитые пылью. Затем — басистое, дребезжащее, неровное:       — …Привет… Тэхён…       Он даже не вздрогнул.       Голос звучал механически, тяжело, каждое слово давалось через помехи и слои искажений. Но в этих искажениях читалась осознанность, нацеленность, горячее внимание.       — Отсчёт пошёл… — продолжил голос, то проваливаясь, то усиливаясь. — Ещё прошлой ночью.Как только ты устроился… как только вошёл в здание. Пора сдаваться, Тэхён. Бегать нет смысла. Ни в другой город… ни… ни на другой конец мира.       Тэхён закатил глаза так лениво, будто слушал чей-то невероятно скучный пересказ школьных сплетен. Он медленно выдохнул и сжал переносицу пальцами. Он не был удивлён, не был потрясён, не был обеспокоен. Они нашли бы его рано или поздно. Он это знал. И они это знали.       — Ты правда думаешь, что этим меня напугаешь? — сказал он наконец, скучающе. — Давай без этого. Хватит тратить моё время на эту тупую, бредовую болтовню.       На том конце что-то скрежетнуло, похоже, что собеседник улыбнулся механической, металлической улыбкой, которую он не видел, но прекрасно узнавал по звуку.       — …Тэхён… — прошипел тот. — Мы ближе, чем ты думаешь.       Линия затрещала и оборвалась, оставив только тишину и тёмный экран.       Парень опустил телефон, посмотрел на него пару секунд, а потом спокойно отложил в сторону, как ненужную вещь.       Он знал правила этой игры. И никогда не играл в неё вслепую.       Следующая ночная смена наступила незаметно. Коридоры были такими же пустыми, с лёгким запахом металла и старой проводки. Всё было знакомым и безразличным, даже скрип двери в охранную не вызвал у него ни малейшей реакции.       Он сел в старое кресло, положил ладонь на панель, и в тот же миг по всему пространству взорвалась музыка. Не просто громкая, а оглушительная, резкая. Звуки били по стенам, по полу, по стеклу, вгрызались в воздух. Старые колонки хрипели, как будто вот-вот развалятся.       Но Тэхён только моргнул.       Он протянул руку и отключил систему, сбросив музыку одним движением. Тишина накрыла здание так резко, что казалось, будто даже тени вздрогнули.       Затем он включил камеры. Мониторы заплясали помехами, медленно выстраиваясь в стабильное изображение: помещения, коридоры, гардеробные, закутки техотдела. Ничего. Совершенно ничего. Все фигуры стояли неподвижно.       Тэхён перевёл взгляд на часы. Только начало смены. Впереди слишком много времени, чтобы тратить его на сидение в тишине.       Он достал старую, поцарапанную тетрадь. Иногда он делал пометки, иногда просто перелистывал страницы, проверял записи предыдущего охранника. Писал чётко и ровно.       Некоторое время он работал: просматривал схемы питания, делал вид, что сверяется с журналом, проверял заряд фонарика. Всё в своей тщательно отлаженной рутине.       Но спустя добрых двадцать минут его взгляд машинально скользнул к верхнему левому монитору. Он замер на секунду. На картинке из камеры, направленной на центральный коридор, что-то изменилось. Всё пространство было тем же, но одно отличие было невозможно не заметить. Совершенно невозможно.       В дальнем конце коридора, между двумя колоннами, стоял аниматроник. Не двигался, не смещался, но глаза у него горели.       Не мягким, тусклым светом, как у декоративных моделей, и не технической индикацией, а живым, осмысленным, холодным свечением, будто нечто наконец решил перестать скрываться за бездушным металлом.       Первые секунды Тэхён просто смотрел. Без страха, скорее с лёгким раздражением.       Парень чуть наклонился вперёд, изучая изображение, и свет в глазах аниматроника стал ярче. Приветствие или вызов?       Он выдохнул, опуская локти на стол.       — Ну, отлично… — и пальцы медленно потянулись к кнопке переключения камер.       На экране внезапно мелькнула резкая, но знакомая тень. Слишком лёгкая, слишком живая, чтобы спутать с кем-то ещё.       Чонгук буквально влетел в коридор, но не с агрессией, а с давлением того, кто знает, что может помочь. Он замедлил шаг перед Чикой, поднял руку и положил ладонь ей прямо на клюв. Плавно, осторожно, будто успокаивал ребёнка, а не металлических сто с лишним килограммов смерти.       Глаза Чики дрогнули. Свет внутри моргнул. Потом стал заметно тускнеть, пока полностью не исчез. Она расслабилась. Опустила голову. Медленно, плавно, послушно развернулась и пошла обратно в свой отсек, словно ничего и не было.       А Чонгук остался стоять. Он поднял голову к камере — точно к той, за которой следил Тэхён — и легко, непринуждённо помахал. И улыбнулся, так же искренне и бесстыдно, как в первую ночь, только теплее.       Тэхён только приподнял бровь, ничем больше не выдавая реакции. Он про стождал.       Дверь в охранную открылась так тихо, что обычный человек бы даже не заметил. Но Тэхён заметил ещё до того, как ручка полностью повернулась.       Чонгук вошёл неспешно, без прежней бравады, без попыток казаться опасным. Его шаги были мягкими.       — Эй, — выдохнул он и замер возле стола. — Я хотел ну… поговорить.       Тэхён не повернулся, лишь продолжал смотреть на мониторы. Но Чону это не мешало.       — Я был неправ в первую ночь, — начал он негромко, беспокойно перебирая пальцами край стола. — Точнее… слишком нагло. Ты просто работаешь, а я накинулся с какой-то ерундой. Обвинил, будто ты… — он вздохнул. — Ладно. Просто прости.       Тэхён моргнул, наконец переведя на него взгляд.       — Твои слова были не так уж и важны, — ответил он. — Меня они не задели.       Чонгук на секунду смутился, но быстро оправился — поднял глаза, посмотрел на него внимательнее.       — Да, я заметил, — хмыкнул он. — Но это не отменяет того, что я вёл себя как идиот.       Он завис на пару секунд, раздумывая, стоит ли говорить дальше, но всё-таки продолжил:       — Просто ты тогда спросил, почему я сторонюсь Фредди... Я не люблю об этом говорить. Вот и сорвался.       Тэхён чуть склонил голову, не меняя выражения лица.       — И сейчас тоже не скажешь?       Чонгук осторожно улыбнулся.       — Могу, но позже. Может, когда мы немного лучше узнаем друг друга?       Он прислонился к стене, сцепив руки за спиной.       — Я не хочу, чтобы ты думал, что я здесь собираюсь тебя скормить кому-то, — добавил он с кривой усмешкой. — Это было бы тупо.       Тэхён смотрел на него долго, непоколебимо, так внимательно, что большинство бы отвело взгляд. Но Чонгук не отвёл.       — Если бы ты собирался меня убить, — ровно сказал Тэхён, — ты бы не пришёл извиняться.       И только после этого в его голосе появилась едва заметная трещинка усталости:       — А если бы собирался, то сделал бы это тише.       Чонгук приподнял бровь, потом тихо фыркнул.       — Ладно, весомый аргумент.       Он на секунду замолчал, оглядывая комнату, убеждаясь, что больше ничего не двигается, что никто не вернулся.       — Я постараюсь не устраивать тебе таких сцен, — начал Чон, но сразу передумал, криво улыбнувшись. — Точнее… прости за то, что мы с Чикой тебя напугали.       — Напугали? — он даже бровью не шелохнул. — Я не видел ничего такого.       Чонгук приподнял уголок губ, будто услышал самый дешёвый и очевидный обман.       — Ага, конечно. Даже не вздрогнул, когда она на камере загорелась?       — Ну… — Тэхён чуть поджал губы, изображая лёгкое недоумение. — Может, у камеры сбой. Или ты…       — Угу, сбой, — перебил Чонгук, сужая глаза. — Лицо у тебя, конечно, как у каменной статуи, но по глазам было видно. Ты видел.       — Не видел, — упрямо повторил Тэхён. Причём впервые в его голосе проскользнуло что-то похожее на раздражённую попытку отстоять свою версию.       Это выглядело нелепо.       Чонгук склонил голову набок, внимательно изучая его, решая, сколько именно в этом спокойствии фальши.       — Тэхён, — сказал он тоном человека, который уже поймал кого-то за руку, — ты даже монитор ближе подтянул, когда она загорелась.       — Это рефлекс, — сухо ответил тот.       — Рефлекс: «увеличить экран и рассмотреть ещё лучше». Очень распространённый, да.       Тэхён сжал губы сильнее, явно понимая, что отпираться становится смешно. На пару секунд он отвёл взгляд.       — Ладно, — выдохнул он наконец. — Видел. Доволен?       Чонгук расплылся в такой самодовольной улыбке, что её хотелось стереть.       — Безумно. Честность тебе идёт.       — Это не честность, — буркнул Тэхён, возвращаясь к мониторам. — Это чтобы ты заткнулся.       — Ладно, ладно. Я ухожу. Но ещё вернусь, мне скучно там одному. Уверен, тебе тоже.       Чонгук только подмигнул и выскользнул за дверь, прикрыв её аккуратно, чтобы не хлопнула.       Спустя время Тэхён тоже вышел из комнаты охраны. Он шёл медленно, не торопясь, проверяя каждый угол.       Он открыл дверь гримёрки и вошёл внутрь. Комната выглядела так, будто её забыли закрыть десять лет назад и больше никогда не открывали. На столах валялись банки с засохшим гримом, помады, которые уже невозможно выкрутить, поблёкшие тени и растёкшиеся подтеки искусственной крови. Вся эта косметика покрылась плотным слоем пыли.       А вдоль стен висели костюмы. Некоторые ещё сохраняли форму, другие безжизненно провисли. На полу лежали маленькие роботы, больше похожие на детские игрушки, но с ножками и ручками, которые могли шевелиться. Некоторых уже разобрали, из других торчали провода.       Тэхён аккуратно передвинул пару коробок, поставил на место упавший манекен. Он не убирался, потому что это важно, он просто приводил вещи в порядок, потому что беспорядок мешал.       Но внезапный стук в входную дверь всё оборвал.       Он мгновенно выпрямился. Стучали не со стены, не из комнаты, а действительно в дверь.       Тэхён направился туда быстрым шагом. Никого он не ждал. Если это очередные недоблогеры, решившие затащить камеры в «запретное место», их нужно было остановить прежде, чем они попадут куда-либо дальше.       Он открыл дверь. На пороге стояла девушка в полицейской форме.       Она громко охнула, дёрнувшись назад, будто увидела что-то невозможное. Слова застряли в горле, и несколько секунд она просто смотрела на него, проверяла — не мираж ли это.       Тэхён едва заметно улыбнулся. В груди что-то медленно, неприятно сжалось, тянущее и ноющее — слабый отголосок тоски, который он обычно не чувствовал. Но рядом с ней эта тень вползала сама, без разрешения.       Джихё наконец выдохнула. Её губы дрогнули, и в улыбке появилось столько тепла, что любой человек почувствовал бы, как горло сжимает. Она шагнула ближе, заглядывая ему в глаза.       — Я… — её голос сорвался. — Не ожидала увидеть тебя здесь. — Глаза блестели по-другому, слишком искренне. — Я так скучала.       Тэхён смотрел на неё так же спокойно, как всегда, но внутри это чувство тянулось глубже, словно кто-то едва-едва открывал старый, наглухо закрытый ящик.       — Я тоже скучал, — произнёс он почти шёпотом.       Для него это было много. Слишком много, если знать, кто он есть сейчас и сколько осталось от того, кем он был.       Уголки губ Джихё дрогнули, она едва удержалась от того, чтобы подойти ближе и приобнять его. Её глаза потеплели ещё сильнее. Так смотрят только на тех, кого считают своим человеком, родным, пусть и не по крови.       — Знаешь… — начала она, чуть отводя взгляд в сторону, чтобы скрыть эмоции, — я правда удивилась, когда услышала, что кто-то устроился сюда охранником, — она снова перевела взгляд на него. — Захотелось познакомиться, посмотреть, кто вообще решился.       Тэхён кивнул. Он понимал куда больше, чем она могла себе представить.       — Но в прошлый раз у меня не получилось приехать, — она слегка виновато улыбнулась. — Сегодня подумала: всё, точно. И… вот.       Они постояли пару минут у двери, разговаривая о мелочах. Со стороны это выглядело бы почти обыденно, как встреча двух старых знакомых. Но между ними проскальзывало что-то глубже. Для неё он всегда был как старший брат, который заботился, защищал, говорил правильные вещи. А для него она была, пожалуй, единственным светлым пятном в мире, где всё давно погасло.       — Я заеду ещё, — сказала Джихё, отступая на шаг к машине. — И ты, пожалуйста, ну хоть иногда приходи ко мне. Или позвони. Я не хочу снова терять тебя из виду.       Тэхён снова едва заметно улыбнулся.       — Хорошо.       Она будто выдохнула с облегчением, кивнула, наконец развернулась и пошла к своей машине. Её шаги эхом отдались по бетонной площадке. Дверь хлопнула, двигатель завёлся, фары скользнули по фасаду старого здания, и она уехала.       Тэхён ещё некоторое время стоял в дверях, глядя вслед. Тепло в груди медленно, осторожно угасало, схоже с погасшей лампой, после которой остался тёплый след.       Он успел только закрыть дверь и выдохнуть, как, развернувшись, замер на месте. Прямо перед ним стоял Чонгук.       Тот ухватил его за руку, уверенно, но не резко, и потянул за собой. Тэхён не сопротивлялся, просто слегка приподнял брови, прекрасно понимая, что сейчас снова начнётся очередная «ночная программа» от назойливого, слишком активного второго охранника.       Они прошли по коридору, и вскоре вывеска «ZONE 83» мелькнула в свете тусклых ламп. Чонгук толкнул дверь, и они вошли внутрь. Все четыре аниматроника стояли на своих местах. Их глаза горели ровным, пугающе неестественным светом.       Тэхён тихо закатил глаза. Ни минуты покоя с этим болваном. Ни секунды тишины.       — Не бойся, — сказал Чон, всё ещё не отпуская его руку. В голосе была лёгкая улыбка, будто поддразнивающая, будто он прекрасно видел реакцию Тэхёна и наслаждался ею. — Со мной ты в безопасности.       От кого?       Тэхён хотел это спросить, но промолчал.       Чонгук мягко, почти бережно поднял его руку и протянул к Фокси. А Тэхён развернул голову к нему, поднял брови выше.       — Ты поднёс мою руку к самому устрашающему специально? — его голос был спокойным, но в интонации чувствовался лёгкий сарказм.       Чонгук рассмеялся тихо, но искренне.       — Может быть, — ответил он. — А может, я просто хочу, чтобы ты увидел, что они не такие уж и страшные. С ними иногда даже весело.       Фокси медленно наклонил голову набок, механизм внутри скрипнул, и он протянул свой крюк вперёд, здороваясь. Жест был неожиданно аккуратным.       Тэхён несколько секунд смотрел ему в глаза — в эти тусклые, но всё равно пугающе живые огни — а потом всё же провёл ладонью по металлической поверхности.       Фокси склонил голову в другой бок, отслеживая каждое его движение.       Чонгук смотрел на них обоих, а потом перевёл взгляд на Тэхёна с такой самодовольной улыбкой, будто только что доказал свою правоту. Но взгляд всего на секунду упал на безжизненно сидящего Фредди.       — Почему ты по прежнему такой спокойный? — он шагнул ближе к парню, желая прочитать что-то в его лице. — Ты не вздрагиваешь, не паникуешь, не задаёшь вопросов. Не пытаешься сбежать отсюда с визгом, как нормальные люди, — его голос сорвался. — Это подозрительно.       Тэхён смотрел на него долго, спокойно.       — Я просто видел в жизни достаточно, чтобы меня сложно было чем-то удивить, — негромко ответил он. — Такие истории, такие места… они не появляются из воздуха, — перевёл взгляд на Фокси, который всё ещё стоял рядом, слушая. — Прошлые охранники не убегали бы на второй день или не пропадали бы просто так. Я понимал, куда иду.       Чонгук на мгновение отвёл взгляд, словно эти слова ударили туда, куда он не ожидал. Его пальцы медленно разжались, но он не отходил.       — Тогда мне жаль, — сказал он неожиданно мягко. Почти шёпотом. Он сглотнул, делая шаг ближе, между ними остался всего метр. — Мне жаль, что ты пережил что-то тяжёлое. Или переживаешь сейчас, он моргнул, очевидно борясь с чем-то внутри. — Ты такой молодой, а выбрал именно это место. И даже не чувствуешь ничего. Это неправильно.       В голосе появилась тонкая, еле уловимая трещина.       — Я тоже прошёл через вещи, из-за которых уже не стану тем, кем был раньше, — он говорил медленно, каждое слово давалось нелегко. — Однажды всё рухнуло. Было что-то, что перевернуло всю мою жизнь. И я действительно не знаю, как всё исправить. Как выйти из этого.       Фокси позади тихо щёлкнул механизмами, подчеркивая пустоту паузы.       — У меня никого нет, Тэхён. Никого, кто сказал бы, куда идти дальше. Никого, кто бы хотя бы посмотрел на меня. Поэтому я и брожу тут, не опасаясь ничего. Хуже уже точно не будет.       Тэхён выслушал его молча. Не перебивая, не пытаясь вставить ни слова, просто стоял и смотрел. Следил за каждым движением Чонгука, за тем, как у него дрогнули губы, как он чуть отвернул глаза, стыдясь своей собственный откровенности.       Он и правда был молод. Слишком живой в этом мёртвом месте.       Ким шагнул ближе и медленно протянул руку, осторожно коснувшись его плеча. Тепло от этого жеста было почти неловким, но не из-за Чонгука, а из-за того, что подобное движение ему самому давно не давалось легко.       — Мне тоже жаль. Жаль, что мы вообще понимаем друг друга в таком контексте, — он чуть сжал плечо Чонгука, выражая поддержку, не жалость.       Потом выдохнул и посмотрел прямо в глаза:       — Я сомневался в тебе. Думал, что ты хочешь мне навредить. Поэтому и держался настороже, — парень говорил честно, ничего не приукрашивая. — А оказалось, что ты просто увидел во мне что-то знакомое. Такое же, как у тебя, — он отвёл взгляд на мгновение. — И захотел быть ближе. Потому что выбора у нас действительно нет.       Тэхён медленно отошёл в сторону, подходя к Чике. Она стояла неподвижно, но её кекс с глазами выглядел так по-детски нелепо, что уголки его губ снова чуть дрогнули. Он взял кекс из её руки и вернулся к Чонгуку.       — Держи, — он протянул ему маленькую игрушку. — Может… этот милый кексик поднимет тебе настроение.       Тэхён улыбнулся искренне, спокойно, без тени иронии. Просто тихое, тёплое участие.