Субтильный

Олежа давится неуверенностью в себе, не в силах откашляться. его трясет–от нервов,от скопившейся усталости, от глухого раздражения на себя в первую очередь, а потом уже и на весь остальной мир,включая проклятого Звёздочкина.  Который мягко улыбается,кладет свои руки на чужие исхудалые и чересчур напряженные плечи,оглаживая их своим теплым спокойствием. Антон весь лучится какой-то уверенностью, ни в коем случае не наглостью! Он просто ведет, мягко и без давления, но ведет. Его голос слушают сотни, его словам внимают тысячи. И Олежа не винит их за то, он субтильный. И,честно признаться, сам готов в мгновение преобразиться в скулящего пса, умоляющего о внимании и ласки. Он часто невольно сравнивает себя с собачонкой–жалкой,но верной. пусть иногда и крикливой, ощетинившейся на окружающих, но всегда ласково подставляющей свою голову под чужие руки,подгибая уродливо свои уши.   его чувства–железный ошейник, ледяная цепь. держат в узде и не отпускают от хозяина дальше,чем на пару метров. от несправедливости ситуации хочется завыть.  Антон продолжает улыбаться,но делает это уже более озабоченно. из под пелены  эмоций уже не хочется разбираться, что его волнует и почему тот так неуверенно смотрит на Душнова. Олежа какое-то время бегает от правды по всей Москвы слишком долго, но в конце концов устает от этого марафона со своей совестью и принимает происходящее: его чувства –далеко не дружеская симпатия,а, будь она проклята, болезненная влюбленность. Но парень даже мирится с этой, казалось бы, крамольной мыслью, и даже зачастую рассуждает о ней сам с собой, а не запихивает ее пылиться в дальние углы собственного сознания. Он принимает это как данность и ненадолго расслабляется, пока внезапно не понимает, что изнывая от распирающих его чувств,эмоций и мыслей, он закипает. Антон норовит попасть вовсюда, затекает во все заломы тела Душнова, оседает в онемевших пальцах и остается утренней хрипотцой в голосе. Олежа не успевает даже ужаснуться этой новизне, как его бьет под дых колючая тревога, что любовь- это несомненно прекрасно. Но не когда ты влюблён в своего единственного, блять, лучшего друга. Эти чувства моментально задвигаются куда подальше, заседая в голове (и иногда в сердце), в конечном счёте оставаясь пылиться.  Иллюзионная  безопасность его внутреннего мира в миг рушится, когда Антон начинает вести себя незамысловато напряженно. Они начинают реже видеться, будто избегая друг друга. Олежа ищет вину в себе и клянется, что бросит учебу и придумает вакцину от чувств под названием «Антон-прости-я-влюбчивый-идиот»,потому что его чувства разорвали ту хрупкую связь между ними. Душнов практически вновь привыкает к рутинному одиночеству, но Звездочкин врывается в него оглушительно и громко, скандируя свое небезызвестное «Олег, давай поговорим». Удивительно, как один человек за короткий промежуток можно порушить привычную стабильность. Хотя, с Антоном иначе и быть не может. И тот в очередной раз выбивает землю из под ног недвусмысленным признанием в любви и извинениями в том, что избегал, а не сразу решил вопрос. Олежа распахивает глаза, думая, что оглох, либо же у него явно слуховые галлюцинации на фоне навалившегося стресса. Он беспомощно хлопает глазами,а когда чувствует на своих запястьях чужие пальцы, то оттаивает и из него течет поток не высказанных слов,он захлебывается в них, перебивает сам себя и когда словарный запас иссякает,стыдливо прерывается. Видит в глазах Антона облегчение и нежность. Всё остальное едва ли имеет вес,когда чувства выходят наружу с судорожным вздохом. Душнов смущен и счастлив,он ластится к Звёздочкину,заглядывая в его золотистые глаза и сгорает.заживо. в нём остается только белый шум,вместо фонограммы сердца,а на сетчатке глаза отпечатываются черты лица парня. Это безоговорочная капитуляция. Здравый смысл отсалютовал и покинул Олежу,на прощание махнув платочком и игриво подмигнув. Собака с хозяином,счастливая концовка «Хатико»,которой не доставало половине мира, тепло в сердце и сладостный трепет. Антон хватает его за ошейник и разрывает,уничтожает цепь. Душнов больше не цепной пес. Он больше вообще не собака. В его груди расцветают ирисы,маки и акации.  В Антоновых глазах распаляется пожар и поглощает полностью Олежу,но это не мучительная боль в агонии,это ответное возгорание. Они как спички стоят друг с другом рядом и поддерживают обоюдное тепло. В них не оседают,а умиротворенно плещутся чувства. Их тела–сосуды с этими чувствами. Они живут,чтобы не расплескать их,подобно атлантам,удерживающими небосвод. На плечах остаются контуры звёзд и иногда пролетающих метеоров–чужих губ.