Мельница судеб: Темная сторона.

Pov.Стас. Интересно, что в письме, думаю я, сладко улыбаясь Эпистрату. Крохотная белая карточка, которую я нашел после отъезда Кости и Вани возле старого дуба, вернула мне веру в дружбу. Утро, так близкие зовут Кира, позаботился обо мне, оставил весточку, доказал, что я ему не безразличен... - Не спасёт тебя улыбка, - лениво говорит Эпистрат. - Презренным ты быть не перестанешь. Блондины не люди, таких лишь на дубу пороть, вот там, на цепях ты смотришься идеально. В моей душе все аж переворачивается от ненависти. Как же все это бесит! Неужели то, что я блондин, делает меня каким то чудовищем, которое все ненавидят и боятся? Да, меня в обители опасаются и стараются обходить стороной. Недавно меня наказали за то, что у бабки Лизаветы сливки стухли. Я, мол, проходил мимо и поглядел своими проклятыми глазами цвета неба на бабкину кринку. Сливки пропали, а мне пришла пизда, уж извините меня за непарламентские выражения. Меня поставили на "голод" - это одна из наиболее жестоких форм наказания, принятых в обители. Тем кого ей подвергают остаётся лишь посочувствовать. Шесть порок в день разными девайсами, голод и тяжкий труд, вот что это такое. Плюс живёшь ты все это время в хижине и ходишь в одних портах, вне зависимости от времени года и температуры на улице. В общем, веселуха ещё та. И все это я перенес просто потому что у меня глаза голубые. Когда наказание закончилось, я "вышел в свет" и узнал потрясающую новость, в обители были Иван и Костя и увезли Кира. Слышали бы вы, как ругался Эрполат! Чувства я испытал двоякие. Да, я был невероятно рад за брата, по крайней мере, он останется жив, а вот с другой... С другой я снова остался один. Не скрою, я очень обрадовался, когда он приехал. Я в первый раз за долгое время перестал чувствовать тотальное одиночество, мог просто поболтать с кем-то, поделиться новостями, разделить боль... Я понимал, что ему здесь не место, что он попал сюда по ошибке, и очень хорошо, что Ваня его забрал, но так не хотелось оставаться одному... Чувства захлестывали меня с головой, и я уже не понимал, рад я за брата или ненавижу его, за то что он меня бросил... В полностью расхристаном состоянии я отправился собирать жёлуди, чтоб ночью потушить их в котелке, и вдруг увидел в корнях дерева тщательно спрятанную бумажку. Интересно, кому понадобилось играть в шпионов? Бумажка была тщательно укутана в целлофан и ее явно спрятали, а не занесло сюда ветром. А вдруг это... Трясущимися руками я достал сверточек и спрятал его в ошейник. Ну да, когда меня поставили на "голод" заодно одели и ошейник, тем самым опустив до уровня псины. И его не сняли до сих пор. Епистрат сказал: " Так походи, умнее будешь". Меня ошейник здорово раздражал, но сейчас оказался к месту: на мне ж одни порты, они широкие, в них записку не спрятать. Сильно осложняло мое положение то, что теперь вся обитель была утыкана камерами, после того как парни забрали Кира, незнакомцам сюда попасть немыслимо, да и жителям стало непросто: каждый шаг теперь перед глазами высших и наказывается крайне жёстко. И если кто-то увидит, что я читаю таинственную записку, то я могу просто напросто и не выжить. Для того чтобы прочитать записку я и лыблюсь сейчас Эпистрату. У него в домУ камер нет, как и у всего высшего звена обители, поэтому придется с ним переспать, а уж когда он уснет, у меня появится шанс наконец-то узнать, что же написал мне Кир. Отчего я так уверен, что это он оставил мне письмо? А потому, что на пленке я обнаружил крохотную буковку К сделанную из скотча. Значит, он не бросил меня, сумел найти время, чтобы написать пару слов. Как классно! К счастью Эпистрат у нас далеко не половой гигант, и кончилось все довольно быстро. Глядя на храпящую тушу с лёгкой брезгливостью, я встал и отправился в душ. Да-да, несмотря на то, что рядовые братья живут в избах, для высшего звена в обители предусмотрены все удобства. Быстро смыв с себя чужие прикосновения и убедившись, что мой нежданный любовник спит, я наконец вытащил свёрток.. Записка была краткой и по делу: "Стас, ты должен бежать, не место тебе в обители. Вот телефон и адрес папы Гоши, он поможет тебе, примет и даст крышу над головой. Если мне не веришь, ему позвони и уходи. Автостопом доберешься до нашего города, это ведь не так уж и далеко, за сутки приедешь. Гоша очень добрый и обязательно приютит." Внизу криво написан ряд цифр и адрес... Да ведь это же просто глупость какая-то! С чего незнакомому Гоше меня принимать в свой дом? Он меня даже не видел никогда. Я знал, кого имеет в виду Кир, он мне все уши прожужжал о доброте мужчины, который стал для Валика отцом, но это ж не значит, что он станет и мне помогать. Ещё пару недель я провел в сомнениях. Что я буду делать, если подамся в бега? Я ведь несовершеннолетний, официальный воспитанник Эрполата, он мой опекун. Да меня первый мент назад привезет, и мне придет хана - моей кровью удобрят землю под священным дубом. Бежать в никуда так страшно... А в помощь какого-то Гоши я не верил. Это Кир маленький и глупый, хотя по возрасту мы и ровесники, он в сказки верит и в то, что взрослые всегда помогут и защитят. Может, в его случае это и работает, но меня защищать точно никто не будет, ну и что с того, что у нас с Киром один отец, а Гоша воспитал Валика, и что ему теперь всех сыновей Петра собирать? Наверное, я так и не решился бы на побег, если бы не то, что произошло вчера. Меня вызвал к себе опекун, и я понял, что-то не так. Эрполат мной интересовался мало, старался не замечать и ничем среди рядовых не выделял, с тех самых пор, как выяснилось, что я блондин. Я жил в обители как Презренный, то есть пахал и получал за каждый вздох. За последние пять лет Эрполат ни разу не приглашал меня в Апартаменты. А когда я пришел, то узнал такое... Оказывается, Эпистрату настолько понравилось делить со мной ложе, что теперь он желает скрепить связь нашу клятвой кровавой пред лицом Идолов. Если честно, я охренел. Господи спаси, только этого мне и не хватало. Если это случится, то мне кабзда. Я ведь не первый, на кого Эпистрат внимание обратил. И знаете, где его предыдущие обожэ? Могу ответить. Ублажают клиентов в турецких борделях. Парни нашему ловеласу крайне быстро надоедают и как только он теряет интерес, бывший отправляется туда, где не может рассказать об обидных осечках, которые иногда случаются у Великого в постели . И естественно, назад парни уже не возвращаются. Я лично могу припомнить около десяти имён бывших Эпистрата, и все они исчезли из обители. Быть следующим я не хочу. Предстать перед Идолами мы должны завтра, а сегодня я, наконец решился. Сейчас я быстрым шагом несусь по лесным тропкам в сторону города. Мне нужно на автобус, я решил ехать к Киру. Навряд ли Гоша согласится мне помочь, но ведь есть, допустим, Валик. Я могу попросить его устроить меня на мельницу: а что, я молодой, сильный, почему бы и нет. Городишко маленький, сниму комнатку у какой-нибудь бабушки. Боюсь ли я того, что меня вернут? Нет. Завтра, когда Эпистрат начнет искать "суженого", на берегу нашей не самой большой, но очень быстрой речки найдут мой крестик и записку, в которой я пишу, что не хочу быть с Эпистратом и выбираю смерть. Камер на берегу нет, тела утонувших никогда не находят из-за течения и огромного количества придонных ям, да и кому я нужен? Даже несостоявшийся жених просто выматерится и найдет себе другого обоже, на чем дело и кончится. Одежду я спер тоже у Эпистрата, залез на антресоль и достал чемодан с нарядами его юности. Взял самые обычные джинсы, свитер и куртку. Навряд ли, он каждую тряпку свою помнит, да и проверять полезет не скоро. Неожиданно мой старенький телефон завибрировал в кармане и я испуганно подпрыгнул. Что за черт? О том что он у меня есть не знает никто. Я украл его у одного из высших лет пять назад, он совсем крохотный, один из первых миников и я постоянно ношу его с собой. Номер я, естественно, не давал никому, кроме... Кира! Но он никогда не стал бы звонить, побоялся подставить. Дрожащей рукой я достаю телефон и вижу... Номер Гоши... Он навечно впечатался в мою память. Что за черт, что ему надо? Тем не менее, я решаю ответить. Интересно, что он мне скажет, надеюсь что с Киром все хорошо...