Мельница судеб: Темная сторона.

Pov.Дамир. Да уж, мне, конечно. не повезло. Отец, наконец-то, исполнил свою мечту и избавился от меня, причем сделал это просто и элегантно. Он без затей стукнул о моем предполагаемом суициде в дурку. И вуаля... Я снова в вонючей душной палате, естественно, на привязи. Конечно, я виноват во всем сам, но как же мне сейчас обидно и больно. Почему в семье ко мне так относятся? Отца я не понимаю напрочь. Как можно, безумно обожая Ингу, так сильно ненавидеть меня? Я ведь его сын, да далеко не идеальный, но ведь и Инга не святая. Конечно, я никогда ее отцу не сдавал, хотя был в курсе ее проделок, но знаю-то я много. Да и сестричка меня оказывается тааааак любит... Я всегда защищал ее, частенько брал косяки на себя, пару раз отец меня даже в больницу отправлял за ее грешки, а она даже не разу не появилась в больнице, а ведь я здесь уже третий день. Мама... Там история и вовсе невесёлая. Я прекрасно знаю откуда ноги растут. Она смертельно обижена на отца: ее любовь к нему в юности не знала границ, а он обижал ее, изменял с каждой встречной. Я слишком похож на него, и свою обиду она вымещает на мне. Ее можно понять, но разве это справедливо? Я ведь не выбирал с каким лицом родиться. Из больницы мне уже не выйти, вчера на меня поставили штамп - "Не способен к социализации", а это приговор похуже смертного. Таких закрывают здесь навсегда, и хоронят на местном кладбище, я на нем был, жуткое место, там только детские мордашки на кривых крестах, да фотографии подростков и молодежи. В этом отделении пациенты до двадцати одного года, потом их положено переводить во взрослую психушку, но почти никого не переводят. Большинство здесь же и загибается от побоев, голода и препаратов, которыми нас, не стесняясь, пичкают и по делу и без. Бьют здесь страшно: заводят в процедурку, раздевают догола и хуярят ремнями. Меня после возвращения отпиздили уже четыре раза, в последний раз тупо запинали ногами всей толпой. И при всем этом присутствовал отец. Он смотрел и подбадривал санитаров, а в конце подошёл и тоже пнул. Это было так мерзко... Я сейчас буквально раздавлен. Я не Мишка, чтобы сопротивляться до последнего, за себя я не переживаю совершенно, а вот Андрэ... Его мне жаль по-настоящему. Я-то сдохну скоро, а вот ему со всем этим дерьмом жить. Настолько страшно мне ещё не было никогда. Как он справится с такой бедой? Он ведь совсем не из этого мира, со звёзд прилетел, не иначе. В палату с крайне довольной мордой заглядывает Маринка, и вот не лень же старой суке каждый раз тащиться сюда через несколько корпусов, только бы лицезреть меня на привязи. - Я же тебе говорила, что так и будет, - гундосит она, скаля в улыбке золотые зубы. - Сдохнешь тут и поделом, хорошо, что тебя, наконец, изолировали от нормальных людей. И мразь смеётся, громко визгливо, боже, как же я ее ненавижу! - Ты, кстати, скоро не один здесь будешь, - довольно скалится она, - любовничка твоего на соседней кровати привяжут. У него истерика случилась, прямо в больнице, теперь-то Ванечка его точно на цепь посадит. Таким, как он, среди приличных людей не место, - и она, царственно развернувшись, выплывает из палаты. А я... Я в полнейшем ужасе. Это невозможно. Ваня ведь не поступит так со своим младшим братом, несмотря ни на что, он любит и его, и Кира. Он поможет ему, не сдаст в дурку из-за какой то истерики. Слезы текут из глаз, а я даже не могу вытереть их. - Господи, помоги мне! - во весь голос кричу я, но понимаю, что он меня не услышит. В такие места, как эта больница, бог не заглядывает, это филиал Ада на земле. В палату заходит какой-то санитар, кажется, новенький. - Заткнись, а, - лениво говорит он, почесывая помятую, прыщавую щеку. - Чего орёшь, я только пожрал и спать лег. Ещё хоть один звук и уебу, понял меня, нарик проклятый. Хотя.. Для профилактики и сейчас получишь, раз уж я проснулся. Я закрываю глаза, не хочу смотреть, как он снимает ремень. Я молчу. А смысл орать? Парень здоровый и он не шутит, и впрямь сейчас уебет и даже не усомнится в правильности своих действий. Лучше молча перетерпеть порку и не нарываться. Для таких, как он, мы не люди, просто мясо. - Что здесь происходит? - вдруг слышу я и открываю глаза. Это так странно, незнакомый мне парень, немногим старше меня на вид, жёстко, и абсолютно не стесняясь, отчитывает медбрата, а тот молчит и только ежится, не решаясь ответить. - Ещё раз я такое увижу, немедленно пойдешь домой, тот же час уволю, - чеканит парень. - Я не позволю в клинике беззаконие творить. - Но, Руслан Игоревич, это же просто наркоман! И потом, он сам виноват, орал тут благим матом, спать мне мешал. - Наркоман что, уже не человек? - жёстко оборвал его парень. - А насчёт спать это ты и вовсе зря, ты сюда работать пришел. Хотя... Ты же вчера опять бухал! От тебя перегаром несёт. Марш домой, там проспишься. Сегодняшний день я тебе запротоколирую как прогул. Медбрат матерится сквозь зубы но уходит, а парень входит в палату. - Привет, - говорит он, - что случилось, почему ты кричал? Сергей тебя обидел? - Вам-то какая разница, - угрюмо спрашиваю я. - Что вам за дело до какого-то наркомана? Вам же так про меня сказали? А вы, кстати, кто? Я вас никогда не видел. - Разговариваешь ты адекватно, да и на наркомана не похож, - констатирует парень. - Тебя как зовут? Я Руслан Игоревич, с недавнего времени я заведующий этого отделения. - Заведующий? - Вытаращил я глаза. -Это как? Лет тебе сколько? И если ж ты заведующий, то почему допускаешь такое? Ты в курсе, что твои работнички с пациентами творят? Меня за три дня отпиздили четыре раза, в последний раз вообще ногами. - Меня не было в клинике, - смертельно побледнел Руслан, - я ездил в область подписывать назначение. Лет мне не так уж и мало, я работаю уже семь лет. О том, что здесь творилось раньше я наслышан, но неделю назад на собрании я категорически запретил бить больных. Как тебя зовут и почему ты здесь? - Меня зовут Дамир, - представился я, понимая, что терять мне уже нечего. - Я из не сумевших социализироваться. Меня привезли три дня назад, отец сдал. Он сказал, что я снова подсел и на фоне этого решил покончить с собой, но это неправда! Я уже давно чист, и рана на запястье - просто несчастный случай, нож соскользнул. - Весело. Значит так, слушай сюда. Сейчас я попрошу Алину отвязать тебя, и взять все необходимые анализы. Если ты действительно чист, будем разговаривать дальше. - Вы... Можете дать мне телефон? Я должен позвонить своему парню, это очень срочно, пожалуйста. - Сначала анализы, а потом поговорим, - довольно жёстко ответил Руслан и удалился. Ок, пусть так, мне бояться нечего, я давным-давно даже не курю. Алиночка прилетела мигом. Она, наверное, была единственной адекватной медсестрой в отделении, за что ее откровенно не любили в коллективе, зато обожали пациенты. - Ох, и повезло же тебе, - сказала она, отвязывая меня, - что Руслан Игоревич сегодня вернулся и сразу с обходом по отделению пошел. Марина Дмитриевна, правда, ему попыталась гадостей наговорить, но он ее быстро заткнул. Сказал, что не нуждается в рассказах о пациентах и во всем разберётся сам. Господи, какой же он крутой! Ой, а Алиночка, кажись, влюбилась, с улыбкой подумал я, глядя на раскрасневшуюся девушку, которая ловко брала у меня кровь. Через пару часов я трясущимися от волнения руками уже набирал номер Вани. Господи, только б он ответил! Естественно, анализы на наркоту были отрицательными, и мне выдали телефон, для того, чтобы я мог позвонить. Руслан Игоревич настоятельно порекомендовал мне найти свидетелей, которые смогли бы подтвердить то, как я получил свою рану на запястье. Ваня трубку взял сразу. - Алло, Дамир? Ты что сбежал? Где ты? - Вань, притормози. Я никуда не убегал, знаешь же, какая здесь охрана. Как Андрэ? Марина сказала сегодня, что ты хочешь сдать его в дурку! Прошу, не делай этого. - Успокойся, - хмыкнул Ваня. - Никто никуда твоего благоверного сдавать и не собирался. Это у Марьяшки фантазия разыгралась. Ну, устроил пацан истерику, и что теперь? Ты серьезно думаешь, что я способен за это сдать его в дурку? Спит твой женишок, я его валерьянкой напоил. Успокойся и расскажи, как ты смог достать телефон? Я с облегчением выдохнул. - Прости, что усомнился в тебе, брат, - тихо сказал я, - а насчёт телефона: с сегодняшнего дня здесь новый заведующий, очень классный мужик. Он не позволил санитару избить меня и, наконец-то, велел взять у меня анализы, а не определял степень наркотического опьянения на глаз. Он доказал, что я чист, а теперь мне нужны свидетели того, что я порезался случайно. - Держись, солнце, я завтра приеду, мы тебя не оставим, - твердо пообещал Ваня и положил трубку, а я внезапно улыбнулся. Наконец-то у меня появилась надежда.