Формула соседства

Утро 31 мая встретило Уэнсдей идеальным кофе и списком из двенадцати пунктов. Пункт восьмой: «Встреча с Синклер. 10:00. Бывшая фабрика «Серебряный звук». Сохранять профессиональную дистанцию. Контролировать параметры». Она зачеркнула последние два предложения с таким видом, будто они оскорбляли её интеллект. В 09:55 её чёрный автомобиль остановился у кирпичного здания в Индастриал-Хайтс. Инид уже была там, прыгая на месте от нетерпения. На ней были комбинезон цвета фуксии и кроссовки с светящимися шнурками. «Ты приехала! Я уже всё изучила! Соседи говорят, что здесь раньше делали пластинки для джаз-кабаре! Представляешь, какая акустика?» — её голубые глаза сияли, как два озера в солнечный день. «Я представляю коэффициент шумоизоляции и стоимость переоборудования системы вентиляции, — парировала Уэнсдей, открывая тяжёлую дверь. — Но да, акустический потенциал... интересен.» Они шагнули внутрь. Гигантское пространство, пронизанное лучами света из высоких окон, запылённые деревянные балки, призрачный запах старого дерева и металла. Это было именно то «вместилище души», которое искал Торп. «О, боже... — прошептала Инид, поднимая голову к потолку. — Это же идеально. Здесь можно устраивать выставки, слушать музыку... жить!» «Здесь можно хранить коллекцию стоимостью в несколько миллионов, обеспечив надлежащий климат-контроль и безопасность, — уточнила Уэнсдей, но в её голосе прозвучала некая уступка. — Да. Место имеет потенциал.» Внезапно из глубины зала донёсся шорох. Они переглянулись и пошли на звук. За грудой старых ящиков они обнаружили... Кента и Тайлера. Тайлер в майке и спортивных штанах демонстрировал Кенту, как правильно отжиматься с опорой на старинный верстак. Кент, с фотоаппаратом на шее, снимал его на телефон, пытаясь повторить. «...и следи за спиной, она должна быть прямой, как струна, — говорил Тайлер своим мягким, уверенным голосом. — Да, вот так.» «Струна... у меня сейчас всё внутри трещит, как развалюха, — простонал Кент, но улыбка не сходила с его лица. «Неплохой выбор локации для... тренировок, — раздался ледяной голос Уэнсдей. Парни вздрогнули. Тайлер мгновенно вскочил, как школьник, пойманный за курением. Кент, наоборот, только широко ухмыльнулся. «А, наши боссы! Мы... э... проводили разведку. Искали выгодные ракурсы для будущей съёмки объекта.» «Объекта? — подхватила Инид, подмигивая. — Или объекта твоих фотографий?» Тайлер покраснел так, что его уши стали цвета пиона. Уэнсдей наблюдала за этой сценой, и в её голове щёлкнул новый логический вывод. Эти двое были не просто коллегами. Их связь могла быть полезной для обмена информацией между агентствами. Тактическое преимущество. «Раз уж вы здесь, — сказала она, — составьте предварительный фотоотчёт. Акцент на масштаб, свет, архитектурные детали. И на... потенциал для физической активности.» Она едва заметно искривила губы. Пока Кент и Тайлер с энтузиазмом принялись за работу, Уэнсдей и Инид продолжили осмотр. «Знаешь, — задумчиво сказала Инид, проводя рукой по шершавой кирпичной кладке, — я представила, как Ксавье Торп стоит здесь. Один. Слушает тишину. И она ему нравится.» Уэнсдей посмотрела на неё. Не на помещение, а на неё. На то, как её пальцы чувствуют историю камня. «Тишина — это отсутствие звука. Его можно измерить в децибелах. А то, что ты описываешь... это субъективное ощущение умиротворения. Его нельзя включить в договор купли-продажи.» «Но именно за это люди и платят деньги, Уэнсдей, — мягко сказала Инид. — За ощущение.» Их взгляды снова встретились. На этот раз без паники, без падения. Только два разных мира, пытающихся найти общий язык в лучах пыльного солнца. Вечером того же дня Уэнсдей оказалась в неожиданной для себя роли — участницы семейного видеозвонка. На экране были Мортиша, Гомес и Пагсли, доедающий пиццу. «Дорогая, твой отец совершил преступление! — начала Мортиша с драматическим вздохом. — Он купил маринованных осьминогов у того самого поставщика, что и эта... Синклер! Мы должны бойкотировать!» «Мортиша, свет моей жизни, они были такие упругие! — взмолился Гомес. — И всего на 10% дешевле! Как я мог устоять?» «Отец, — вмешалась Уэнсдей, — это не преступление. Это рациональное экономическое решение.» «Видишь! — обрадовался Гомес. — Дочь меня понимает! Кстати, Венс, как там твой «охотничий трофей»? Нашёл дом для этого юного Креза?» Уэнсдей запнулась. Она привыкла отмалчиваться или говорить общими фразами. Но сегодня... «Есть перспективный вариант. И... я работаю над этим с агентом из конкурирующей фирмы. Временно.» На экране воцарилась тишина. Даже Пагсли перестал жевать. «С... соперником? — прошептала Мортиша, её глаза заблестели как у хищницы, учуявшей добычу. — Мужского пола?» «Женского. Её зовут Инид Синклер.» Гомес выронил оливку из своего мартини. «Синклер?.. Эстер Синклер?.. Та самая...?» «Её дочь.» Наступивший хаос было не описать. Мортиша требовала подробностей, Гомес пытался вспомнить, не покупал ли он ещё чего-нибудь запрещённого у семьи Синклер, а Пагсли с интересом уставился на сестру. «Инид Синклер? — переспросил он. — Блондинка? С дурацкими волосами? Её братья-близнецы — мои одноклассники! Они клёвые! Их отец чинит наши велосипеды!» Новая информация обрушилась на Уэнсдей лавиной. Мир, и без того сузившийся до размеров жилого комплекса, теперь сжался до размера школьного класса её брата. «Пагсли, — строго сказала она. — Это не имеет значения.» «Имеет! — возразил брат. — Если вы с Инид дружите, то её мама, может, пересмотрит свой отзыв о желе из чернил? А то мама уже третью ночь не спит, вынашивая план мести с использованием желатина и каракатицы.» Уэнсдей положила лоб на холодную столешницу. Война на кухне угрожала перерасти в полномасштабный семейный конфликт. В это время Инид, сидя на своём балконе седьмого этажа, разговаривала по телефону с матерью. «...и он просто милашка, мам! У него такие грустные глаза, но он так смешно шутит! — она говорила о Тайлере, но в мыслях у неё была другая пара глаз, тёмных и неулыбчивых. «Звучит очаровательно, дорогая, — голос Эстер звучал устало. — Кстати, этот... Гомес Аддамс. Твой начальник не знает, где он покупает эти осьминоги? Мюррей съел целую банку и теперь ходит и ноет, что не может найти ещё.» Инид замерла. Цепочка совпадений удлинялась. «Мам... а папа... он никогда не рассказывал о своём детстве? Может, у него был брат?» «Он всегда отмалчивался, — вздохнула Эстер. — Говорил, что это было давно и неинтересно. Почему ты спрашиваешь?» «Так... просто. Показалось.» Положив трубку, Инид посмотрела вниз, на балкон этажом ниже. Там горел свет. Она представила, что Уэнсдей сейчас делает. Составляет таблицы? Читает книгу? Слушает ту самую унылую музыку? Она не знала, что Уэнсдей в этот самый момент стояла у своего окна, глядя в ночь и слушая не блюз, а тишину над головой. Ту самую тишину, что стала для неё тревожной и многообещающей одновременно. И думала не о сделке, а о том, что мир, состоящий из логики и цифр, внезапно заполнился дурацкими комбинезонами, голубыми глазами и запахом старого дерева. И этот новый мир был пугающе... живым. Пагсли... Пагсли печатает...

Чат «Братья по несчастью» (Пагсли, Чарли Синклер, Джон Синклер)

Пагсли: Тревога! Моя сестра-зомби работает с вашей сестрой-радугой! Чарли: Инид? Серьёзно? Она вчера всю ночь напевала и прибиралась, пока мы с ней болтали по телефону. Это верный признак. Джон: Пагс, твоя не съела нашу? Они же как кошка с собакой. Пагсли: Пока нет. Но я видел её лицо после их встречи. Она не злилась. Она была... озадачена. Это хуже. Чарли: Значит, будем наготове. Если что, у нас есть аллергия на рыбу. Это наше тайное оружие. Пагсли: Договорились. Держу вас в курсе. Начинается операция «Сводные сёстры».