Дети ветра и огня

— Не надо, ты сделаешь только хуже! — Валка поймала руку Гильгельма за секунду до того, как топор перерубил бы шею рухнувшего Ужасного Чудовища.       Дракон поднялся, стремительно улетев.       Гильгельм грязно выругался, вырывая руку. Окатил ее презрительным взглядом и отвернулся, вскинув оружие навстречу следующему дракону.       Валка давно прослыла сумасшедшей дурой.       Если сначала кто-то пытался прислушиваться к ней, считая, что жена уважаемого Вождя не может говорить глупостей, то со временем Викинги перестали обращать на нее внимание.       Нападки драконов участились, Викингам некогда было разбираться с ее выходками и они просто отворачивались, уходя. Не смели сказать и слова женщине, которую выбрал глубоко уважаемый в племени Вождь.       Валка подняла голову, вглядываясь в ночную темень. С крыши дома на нее смотрела «свирепая тварь». То самое Ужасное Чудовище, которому она не дала перерубить шею. Дракон наклонил голову, тихо что-то проворчал и оттолкнулся от крыши, взлетая.       Валка почувствовала, как на губы наползла улыбка. — Пожалуйста, — едва слышный шепот разбил тишину ночи, потонув в реве драконов, боевых кличах Викингов и грохоте рушащихся зданий.       Но все спокойствие Валки разбилось вдребезги, стоило ей повернуть голову к родному дому.       Дракон! На крыше сидел дракон! Гораздо больше Чудовища! Просто огромный!       Валка в оцепенении стояла, наблюдая, как массивные крылья без труда проломили крышу. А потом понеслась, не чувствуя ног.       Иккинг! Она оставила Иккинга там! Правильно ей говорят, она не более, чем глупая дура! Кто оставляет ребенка в доме, выбегая в самую гущу боя?!       Валка толкнула дверь плечом, вбегая в дом, схватила тупой клинок, висящий на стене. Что угодно, если это поможет отпугнуть дракона или привлечь его внимание!       Замахнулась, мигом позабыв о своем миролюбии, но замерла, не в силах закрыть рот, распахнувшийся в крике, так и не покинувшем пережатое горло.       Дракон ворковал над Иккингом.       Огромная, свирепая тварь, мирно урчала, наклонив свою морду к ребенку, и протягивала ему блестящий коготок на крыле, который дите приняло за игрушку.       Она знала. Она не зря надеялась. Драконы не свирепы, они всего лишь отвечают на злобу Викингов той же злобой!       Шум привлек внимание дракона и он дернулся, случайно задев когтем малыша.       Иккинг расплакался, на его подбородке набухла крошечная капля крови.       Слишком пораженная тем, что увидела, Валка выставила клинок в сторону дракона, оглядываясь на сына.       Но дракон вновь удивил еë.       Он не зарычал, скорее заворчал тихонько, наклоняя голову вбок, будто присматриваясь к ней. Узкие зрачки расширились, являя Валке разумный, почти человеческий взгляд.       Она замерла, глядя в янтарные глаза дракона.       Что-то дрогнуло в груди, а потом стукнуло, заполняя все ее естество.       Они были похожи. Как бы безумно это не звучало, Валка чувствовала, что они были очень очень похожи.       Не внешностью. Душой.       Она окончательно опустила клинок и дракон приблизился, обдувая ее голые плечи горячим воздухом… — Валка, беги! — громогласный крик в мгновение разрушил все.       Дракон отскочил, его зрачки стремительно сузились. Стоик замахнулся секирой и рептилия зарычала, выпрямляясь во весь рост. Из его рта вырвалось пламя, на Валку пахнуло жаром.       Иккинг!       Она подбежала к кроватке, выхватывая свое дитя, спасая от огня.       Пламя стремительно пожирало стены и пол. — Стой, не делай этого! — Валка крикнула, отвлекая дракона и Стоик ускользнул от разрастающегося драконьего огня. — Валка!       А она замерла, глядя в глаза дракона.       Тот принюхался, вновь заворчал. Валка отвернулась, закрывая телом малыша, зажмурилась на мгновение.       Две огромные лапы сомкнулись вокруг ее талии и она ощутила мощный толчок. В ужасе распахнула глаза, прижав Иккинга к себе ещё крепче. Её муж стоял посреди охваченного пламенем дома и она видела в его глазах отчаяние. — ВАЛКА! ИККИНГ!       Взмах крыльев. Второй. Земля удалялась со страшной скоростью! Даже если бы ей удалось сейчас вырваться — шансы выжить стремились к нулю для неё и их вовсе не было у Иккинга — годовалого малыша, ещё не оторвавшегося от материнской груди. — Стоик! — нашла в себе силы на крик она, — Стоооииик!       Дракон стремительно взлетел, унося с собой жену и ребенка Вождя, и оставив после себя лишь объятый пламенем дом.

***

      Валка не знала сколько они летели. Она только крепко прижимала к себе Иккинга, вслепую нащупывая меховую шкурку, в которую он был обернут и мягкие, совсем нежные волосики на голове малыша.       Руки дрожали и она вслушивалась в дыхание ребенка, убеждаясь, что он ещё жив.       В ушах отдавался только свист ветра, даже хлопков драконьих крыльев не было слышно. Дыхание перехватывало, перед глазами стояла кромешная тьма.       Дракон уносил их.       Валка не знала куда. Она старалась не думать об этом, только бесполезно пыталась кутать ребенка в меховую шкуру, надетую на нее саму, да надеялась, что дракон не вздумает вдруг отпустить ее талию, сбросив их с огромной высоты.       Но хватка драконьих когтей не спешила расслабляться, отпуская их в свободный полет. Лапы дракона сжимались все также осторожно, а полет был настолько ровным, что Валка в какой-то момент подумала, что уже умерла и это все — лишь ее предсмертное видение.       Но она не чувствовала боли или смертельного дыхания Хель, только холод, пронизывающий ноги в шерстяных штанах и обитых изнутри мехом ботинках. Верхняя часть, прижатая к дракону, совсем не мёрзла. Чешуйчатый живот был теплым, почти горячим, и Валка невольно подивилась тому, что даже на таком холоде, летя высоко в небе, драконы совсем не замерзают.       Удивительные создания.       Полет был столь долгим, что Валка начала уставать. Но она не позволяла себе заснуть, крепко сжимая озябшие пальцы вокруг малыша. Ног уже практически не чувствовала.       Как вдруг у неё ухнуло в животе, в груди все сжалось. Ветер со свистом бил в лицо вынуждая зажмуриться и прижать Иккинга к груди обеими руками.       А потом под закоченевшими ногами образовалась твердая поверхность и она рухнула на колени.       Вокруг по прежнему была кромешная тьма, Валка не могла разглядеть абсолютно ничего, беспомощно озираясь по сторонам. Только слабое дыхание Иккинга на шее давало какую-то заземленность.       Сбоку ярко вспыхнуло, она зажмурилась. Перед глазами летали белые пятна, Валка с трудом приоткрыла правый, нещадно щурясь.       Рыжее пламя осветило морду дракона и небольшой участок вокруг.       На нее смотрели глаза, такие же яркие, как рассветное небо. Рот дракона был приоткрыт, пламя бурлило в глотке, не вырываясь наружу, только роняло вниз небольшие искры.       Валка смотрела, совершенно очарованная.       Дракон глядел в ответ с любопытством.       Он не пытался сжечь ее. Он освещал ей путь. Каким-то неведомым Валке образом дракон понимал, что люди плохо видят в темноте!       Спохватилась она только когда Иккинг в ее руках заворочался, невнятно ворча. Тут же отняла от груди, вглядываясь в лицо, ощупывая маленькое тельце. Ребенок был в порядке, более того, Валка с удивлением поняла, что он спал! Ее малыш заснул, пока дракон нес их по небу, не удивительно ли? Тем не менее, кожа мальчика была холодной и слегка покраснела, хотя Валка и пыталась спасти дитя от ветра.       С трудом поднявшись на ноги она повертела головой, оглядываясь. Огонь дракона освещал совсем крохотный участок, так что Валка могла разглядеть свои пальцы и личико Иккинга, но не более.       На пробу сделала несколько шагов и под ее ногой что-то хрустнуло. Ветки!       Дракон с явным недоумением смотрел, как она, содрав с себя шкуру и укутав в нее Иккинга, положила его на землю, принявшись собирать ветки в одну кучу. Их оказалось очень много, они валялись прямо под ногами, хотя вокруг не было видно деревьев.       Сбросив все в одну кучу, Валка утерла пот со лба. Что ж, она хотя бы согрелась.       Глаза дракона, и без того круглые, округлились ещё больше, когда она подошла. — Можешь зажечь? — спросила она, мягкими движениями указывая поочерёдно на рот дракона, а затем на сами ветки.       Потребовалось повторить несколько раз. Рептилия подумала пару секунд, очевидно, осмысливая пантомиму, а потом дыхнула слабым, рыжим огнем. Поток пламени был похож на туннель и Валка покачала головой, понимая, как же многого викинги ещё не знают о драконах.       Огонь жадно пожирал ветки и она подхватила Иккинга, располагаясь поближе к костру. Света теперь было больше, так что можно было получше разглядеть дракона, который унес их из деревни.       Огромная рептилия песочного цвета, с янтарными глазами, что сверкали в пламени костра. Голова с причудливыми отростками, крылья, да не одна, а сразу две пары! Валка никогда такого не видела.       Так странно, но она не испытывала к нему ненависти. Возможно, у нее просто не было на это сил? Или же, все было проще, и она никогда не умела ненавидеть? Слабохарактерная — по меркам викингов — она не умела ни повышать голос, когда того требовала ситуация, ни вступать в споры, предпочитая отмалчиваться.       Холодный ветер продувал спину и Валка изо всех сил закрывала Иккинга. Малыш был слишком слаб и легко мог замёрзнуть. Передняя часть горела от жара, а спина была ледяной от холода.       Движение огромного существа нельзя было не заметить. Она подняла голову, но дракон передвигался слишком быстро, а темнота скрадывала его движения. Спину обдало теплом, ветер мгновенно перестал донимать. Дрожа всем телом от неясного чувства, разливающегося в груди, Валка повернула голову. Дракон оказался совсем близко, склонив свою голову к ней.       Женская ладонь, совсем крохотная на фоне драконьей морды, освещаемая лишь переменчивым светом костра, потянулась ближе. Валка прижала Иккинга другой рукой, прикрыла веки, опустив голову.       Теплая чешуя под ладонью казалась чудом. Сухая, горячая, совсем не мерзкая, какой ей казалась та, что уже была снята с туш мертвых драконов.       Зелёный встретились с янтарным, Валке показалось, что ее на мгновение ослепило. А потом дракон наклонился ниже, подныривая под человеческую ладонь.       Валка провела, гладя рептилию, как гладила бы соседского кота. Когда дракон издал урчащий, мурлыкающий звук, из груди больной птицей вырвался смех, нервный, неприятно скрежущий уши.       Те, кого Викинги убивали десятками и сотнями. Те, с кого снимали шкуры, чтобы продавать их торговцам. Те, кого считали не более чем свирепыми тварями, не способными ни на что, кроме убийства. Эти чудесные создания оказались тёплыми и умели мурлыкать. Эти создания были умнее и человечнее людей. Дракон, что мог в любой момент убить и Валку и Иккинга, просто выдохнув поток своего жаркого пламени или сбросив их обоих в воздухе, да даже если бы он просто летел дальше, не останавливаясь, Валка может и выжила бы, но вот ребенок точно бы замёрз насмерть. А это создание опустило их на землю, помогло развести костер, да ещё и прикрыло от холодного ветра своим телом…       Так кто же тогда был свирепой тварью?       Смех сменился рыданиями. Валка прижимала Иккинга к себе и рыдала, оплакивая каждого убитого викингами дракона. Ей было так больно за этих прекрасных созданий, что всего лишь отвечали на гнев Викингов своим. Викинги разбивали драконьи яйца и без жалости давили птенцов, разоряя любые найденные гнезда. Драконы отвечали тем же, поджигая дома Викингов и утаскивая их за собой. Эта война не имела смысла. Не имела она и конца.       Иккинг завертелся, протягивая крохотную ладошку к ее лицу. Она прижала ее к себе. Ее сыночек, ее милый, добрый малыш. Он ещё не познал жестокости викингов. Иккинг родился маленьким, недоношенным и знахарка Олуха пророчила ему непростую судьбу. Иккинг не был викингом. Она чувствовала это. Материнское сердце невероятно чутко воспринимало любые слова викингов о своем малыше. Его не приняли в деревне. С рождения не приняли. Что будет с ним дальше, в деревне, полной жестокости и захваченной войной с драконами? Был ли этот дракон не трагедией, а спасением?       Мысли лезли в голову, слезы беспрерывно текли по щекам. Ей хотелось выть от несправедливости.       Валку вдруг потянули назад, мягко, осторожно. Она повернула голову, в щеку ткнулась теплая чешуя. Дракон тихонько заурчал, его хвост лег на ее ноги точно зимнее одеяло. Морда терлась о лицо, дракон как-то жалобно урчал внезапно показавшись Валке растерянным и печальным.       Она позволила себе откинуться на крепкую чешую и большая голова тут же склонилась, заглядывая в ее глаза. Дракон смотрел на нее совершенно по-человечески, с той же жалостью и непониманием.       Печальная улыбка растянула уголки губ, она положила руку на щеку дракона и прислонилась лбом к теплой чешуе. — Прости… Пожалуйста, прости.       Так она извинялась за все бессмысленные убийства викингов…