Моя жизнь

Три недели в бетонной коробке пролетели, как один долгий, монотонный день. Мой мир сузился до цикла: сон, тренировки с мечом и против манекена, изучение английского по учебникам, которые оставил Мори, скудная еда, приносимая безмолвным слугой, и снова сон. Я почти физически чувствовала, как обрастаю коростой одиночества. Тигр внутри метался и скулил, требуя свободы, простора, хоть какого-нибудь намека на жизнь. В ту ночь мне снова снился кошмар. Приют, электрический стул, запах горелой плоти. Я проснулась в холодном поту, сердце колотилось где-то в горле. В темноте я нащупала плюшевую пантеру и прижала ее к груди, стараясь дышать глубже. Без Сенсея рядом кошмары возвращались с удвоенной силой. Утром, выполняя упражнения с катаной, я заметила незнакомую тень за дверным глазком. Я мгновенно замерла в стойке, лезвие направлено на потенциальную угрозу. Дверь открылась без стука. Вошел Мори. Он был в своем обычном костюме, но сегодня от него пахло не только лекарствами, но и холодным утренним воздухом. В его руках был небольшой конверт из плотной, желтоватой бумаги. «Кажется, ты достаточно отдохнула от внешнего мира, Ацуши-кун,» — произнес он, его голос прозвучал почти небрежно. Он бросил конверт на стол. «Пора немного... размяться.» Сердце у меня екнуло — от страха или от предвкушения, я сама не знала. Я медленно опустила меч и подошла к столу. «Задание простое,» — продолжил Мори, удобно устраиваясь на стуле. «Конверт. Его нужно доставить в чайный дом «Алая Камелия» в старом квартале. Передать в руки хозяйке, г-же Фудзико. Никому другому. Путь несложный, я отметил его на карте. На все про все — два часа.» Я взяла конверт. Он был легким, почти невесомым. Но в его легкости была вся тяжесть моего первого шага в настоящий мир Мафии. «Что внутри?» — спросила я, поворачивая конверт в руках. Улыбка Мори стала шире. «Лучше тебе этого не знать. Незнание иногда — лучшая защита. Но если тебе станет совсем уж любопытно... скажу лишь, что это не деньги и не наркотики. Это нечто гораздо более ценное. Информация.» Я кивнула, кладя конверт обратно. Информация. Слова Сенсея эхом отозвались в памяти: «Используй врага до самого конца... Заставь совершить самоубийство». Информация была тем оружием, которое могло заставить человека сделать это. «Почему я?» — задала я второй вопрос. «У вас есть курьеры.» «У меня много курьеров. Но у меня только один младший брат, чью лояльность и способности я хочу проверить лично. Кроме того,» — он посмотрел на меня пристально, — «старый квартал... не совсем наша территория. Там бывают... любопытные глаза из АДА. Мне нужен кто-то незаметный, но способный постоять за себя и груз. Ты идеально подходишь.» Мысль о столкновении с кем-то из той самой таинственной организации заставила меня внутренне сжаться. Но я лишь кивнула. «Я понял.» «Хороший ответ. Запоминаешься ты не криками, а делами. Удачи, Ацуши-кун.» Он вышел, оставив меня наедине с конвертом и картой. Час спустя я была на улице. После недель затворничества солнечный свет резал глаза, а звуки города оглушали. Я шла, засунув руки в карманы простого темного худи, капюшон натянут на голову. Конверт был надежно спрятан во внутреннем кармане. Вакидзаси — под курткой, пристегнутый к поясу специальной клипсой, которую я смастерила за эти недели. Я двигалась быстро, но не спеша, как учил Сенсей — сливаясь с толпой, не привлекая внимания. Я постоянно сканировала окружение, отмечая про себя возможные угрозы — одинокого мужчину, слишком долго стоявшего у витрины, женщину, которая несколько раз мелькнула в поле зрения. Я чувствовала, как Тигр напряжен, но молчал, его зрение и нюх были моими. Старый квартал встретил меня запахом старого дерева, жареных каштанов и чего-то затхлого. Я свернула в узкий переулок, сверяясь с картой. Чайный дом «Алая Камелия» должен был быть в конце. Именно тогда я почувствовала это. Чужой взгляд. Тяжелый, пристальный. Я не обернулась, лишь ускорила шаг, свернув за угол и прижавшись к стене. Сердце заколотилось. Я заставила себя дышать ровно. Из-за угла послышались шаги. Не один человек. Двое. «Врагов нельзя за спиной оставлять живыми». Я отпустила дыхание. Страх никуда не делся, но его теперь теснила леденящая ясность. Я представила лицо Сенсея. «Выгляди так, будто знаешь, что делаешь». Я сбросила капюшон, оставив вакидзаси в ножнах, но расстегнула клипсу для быстрого доступа. И просто вышла им навстречу. Это были двое крупных мужчин в простой одежде. Но в их глазах читалась не случайная угроза, а целеустремленность. «Мальчик, — произнес один из них, — кажется, ты что-то везешь не по адресу. Дай это нам, и мы тебя не тронем.» Я улыбнулась. Той самой, невинной улыбкой ангелочка, которой меня учили. «Простите, господа, но я просто ищу чайный дом. Не подскажете, где «Алая Камелия»?» Они переглянулись, и в этот миг я сделала шаг вперед. Не атакуя. Просто сократив дистанцию. «Не умничай, щенок,» — рыкнул второй, делая выпад, чтобы схватить меня за куртку. Все произошло за секунды. Я не стала обнажать меч. Вместо этого, я использовала его ножны. Резкий, точный удар твердым деревом по запястью. Хруст. Крик. Пока первый корчился от боли, я присела и сделала подсечку второму. Он грохнулся на мостовую, а я, не теряя темпа, нанесла ему ребром ладони по шее. Не чтобы убить. Чтобы выручить. Первый, все еще сжимая сломанную руку, попытался достать нож. Я выхватила вакидзаси. Лезвие блеснуло в тусклом свете переулка. Я не стала резать. Я просто уперлась острием в его горло, прямо под челюсть. «Кто вас послал?» — мой голос прозвучал тихо и холодно, как сталь в моей руке. Он затряс головой, глаза полые от страха. «Не... не знаю... Нас наняли... просто отобрать конверт у парня в темном худи...» Я прижала острие сильнее, и на коже выступила капля крови. «АДА?» Он снова затряс головой. «Клянусь! Не знаю!» Он не врал. Я почуяла это. Это были просто наемные громилы. Я отступила на шаг, убрав клинок. «Передайте тому,кто вас нанял. Следующий раз я не буду так милосердна. А сейчас... исчезните.» Они не заставили себя ждать, подняв своего оглушенного напарника и пустишись в бегство. Я стояла, слушая, как их шаги затихают в лабиринте переулков. Рука, сжимавшая вакидзаси, дрожала от выброса адреналина. Но внутри была странная, леденящая пустота. Я не испытала ужаса. Не испытала торжества. Только холодную уверенность, что я сделала то, что должна была. Я протерла клинок о штанину, вложила его в ножны и снова надела капюшон. Через пять минут я уже стояла у дверей чайного дома «Алая Камелия». Мне открыла пожилая женщина с лицом, покрытым сеточкой морщин, и глазами, видевшими слишком много. «Я от Огая-ниисамы,» — тихо сказала я, протягивая конверт. Она молча взяла его, кивнула, и дверь закрылась. На обратном пути я никого не заметила. Я шла, чувствуя тяжесть вакидзаси у пояса. Он больше не казался мне чужим. Когда я вернулась в свою бетонную комнату, там уже ждал Мори. «Ну?» — спросил он, поднимая на меня взгляд. «Задание выполнено,» — коротко доложила я. «Были... небольшие трудности. Двое. Решено нелетальными методами.» Он внимательно посмотрел на меня, его взгляд скользнул по следам уличной пыли на моей куртке. «Хорошо,» — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая нота одобрения. «Фудзико-сан подтвердила получение. Ты справился.» Он повернулся к выходу, но на пороге остановился. «Ацуши-кун. Ты сегодня пролил первую кровь. Пусть и немного. Запомни это чувство. К нему придется привыкнуть.» Дверь закрылась. Я осталась одна. Я подошла к раковине, включила воду и стала смывать с рук чужую кровь и уличную грязь. Вода была холодной. Я посмотрела на свое отражение в темном стекле душевой кабины. Из него на меня смотрел не испуганный ребенок из приюта. И не ученик Нацуме. Из него смотрел кто-то другой. Тот, кто только что сделал свой первый, но далеко не последний шаг в тень.