Трансформеры: Наследие Искр

Вечер на базе автоботов растекался по металлическим стенам тихим гулом энергии и отголосками далёких звёзд. Аня, закончив домашнюю работу раньше всех, отправилась на поиски тишины и нашла её в обществе самого большого из обитателей базы. Оптимус Прайм склонился над голопанелями, и свет от них отбрасывал синие блики на его исполинскую фигуру, делая его похожим на гору, изучающую древние руны. — Оптимус? Что-то не так? — тихо спросила Аня, взобравшись, как кошка, на край его рабочего стола. Его оптические сенсоры, цвета летнего неба, мягко сфокусировались на ней. В них мелькнула тень, похожая на улыбку. —Всё в порядке, Аня. Если хочешь, можешь составить мне компанию. —Не против, — она устроилась поудобнее, её хвост с пушистой кисточкой на конце нетерпеливо подрагивал. — А что ты читаешь? —То, что ты уже успела найти в архивах. Осколки истории Кибертрона. — Его голос был низким и тёплым, как отдалённый гром. — Я ценю любознательность. Но в следующий раз постучись, хорошо, Инру? — Инру? — Аня насторожилась, как будто это имя было ключом к потаённой двери. — А кто это? Оптимус понял, что произнёс имя, давно похороненное в пепле памяти. Но отступать было некуда; некоторые двери, будучи приоткрытыми, уже не должны захлопываться. —Инру... была моей второй Искрой. Она любила оранжевый и серый. У неё были волосы цвета грозового неба и уши, похожие на лепестки. И хвост, — он посмотрел на Аню, и в его взгляде была бездна тысячелетней тоски. — Но она погибла от руки Старскрима. Давным-давно. Я пытался её спасти, но поток энергона унёс её бездыханное тело в недра Кибертрона. Я не смог... А ты похожа на неё. Такая же решительная и любопытная. — А кто был первой? — спросила Аня, и её собственный голос показался ей тихим эхом в этом зале печали. —Райн... Он исчез. Пропал вместе с Раусом... Искрой D-16. —D-16? —Так звали Мегатрона... до того. Он был мне братом. А теперь... ты знаешь, что он творит. Аня задумалась, её пальцы сжали край стола. Внутри неё что-то зажглось — твёрдое и ясное. —Знаешь... Я сделаю всё, чтобы они вернулись. —Это невозможно, — его голос был не резким, а полным тяжести принятой истины. — Если Искра, нашедшая своего бота, погибает... её сущность навсегда остаётся в Колодце Искр. —А если Искра так и не нашла своего бота? — не сдавалась Аня. —Тогда она возрождается в теле кибертронца, но память о прошлой жизни стирается. Лишь у немногих, горстке, составляющей менее процента, воспоминания прорываются сквозь пелену. Это редкий и болезненный дар. —Ммм... А можно почитать ещё? Про историю Кибертрона? Она... очень живая. —Конечно же, можно, — он протянул ей несколько голопанелей, и его палец, размером с её торс, был невероятно аккуратен. Аня взяла их, и вечер медленно растворился в тишине, наполненной шепотом забытых миров. --- Тем временем Алла, закончив уроки, отправилась в своё маленькое путешествие по лабиринтам базы. Она двигалась бесшумно, как тень, и именно это позволило ей подслушать обрывки разговора, плывущие из-за угла. — Она похожа на Сапфир... — это был встревоженный голос Арси. — Донельзя. Думаю, Рэтчет именно поэтому и держится от неё подальше. Та же манера держаться, тот же стиль... Боюсь, повторится история с Элис и Кроссхейрсом... Бамблби в ответ издал серию тревожных, жужжащих звуков. —Понимаю... Но всё равно... Если Рэтчет снова оттолкнёт её, история Элис повторится. Хотя... может, и нет. Алла ещё не привязалась к нему по-настоящему. Их диалог прервал новый голос — резкий, налитый раздражением, как перегретый маслом. —Какого квинта вы опять о НЕЙ толкуете? Я же говорил! — это был Рэтчет. —Прости... Но ты сам понимаешь, чем это может обернуться, — парировала Арси. —Ещё одно слово о Сапфир... и я перекрою вам все шлюзы, — прошипел он. И затем добавил, обращаясь в пустоту коридора: — И я не люблю, когда подслушивают, Алла. Арси и Бамблби резко обернулись. Алла, прижавшись к стене, отшатнулась и пустилась наутёк, унося в сердце оброненное имя. Сапфир. —Так вот оно что... — прошептала она, и это имя стало для неё загадкой, требующей разгадки. Спустя час она постучала в дверь медибая. Ответа не последовало. Она аккуратно проскользнула внутрь. Комната Рэтчета была его точным отражением — стерильный порядок, испещрённый следами одержимой работы. — Привет? — она снова взобралась на его рабочий стол, как маленькая птица, ищущая пристанища на утесе. — Что надо? Говори быстрее, — он не отрывался от сложного механизма в своих руках. —Да так... Просто поговорить. —Поговори с другими. —Они заняты. А Барбарисик спит. Мне скучно. —Мне что, форму самоката принять, что ли? — в его голосе зазвенела сталь. —Нет... Я имею в виду просто поговорить. С мамой я пока общаться не хочу, сама понимаешь... — Аргх! Ладно! О чём? — он с силой закрутил какую-то гайку. —Ну, например... Как у тебя дела? Как прошёл день? —Ужасно. Все мешают и шумят, будто у них нет дел поважнее! —Ясно... У меня дома то же самое. Мама не понимает. Вечно пропадает с каким-нибудь отчимом. А брат средний меня не слушает и постоянно орет, — её голос потонул в грусти. — А сколько у тебя их было, этих... отчимов? — его интерес, казалось, пробился сквозь стену раздражения. —Не помню. После того как папы не стало, мама... хотела сделать с собой ужасное. Один раз я её остановила. Просто сказала: «Мама, я хочу кушать». Мне было лет пять, — она обняла колени, становясь совсем маленькой. — А братья... от них же? —Ваня — от того, кто любил слишком много девушек одновременно, — она не успела договорить, как Рэтчет фыркнул. — Дай угадаю. Ушёл к другой? Алла кивнула. —А младший? —От идиота... которого я до сих пор ненавижу. Тогда у меня случилась первая паническая атака. Елисей чуть не стал заикой... А этот урод даже сейчас не признаёт его своим сыном. — Понятно. Знал я, что люди в основном — козлы. Хотя адекватные тоже попадаются. Если очень повезёт. —И то верно, — она вздохнула. — А что это ты делаешь? —Чиню шестерню трансформации для Бамблби. Какой-то десептиконский умник выстрелил ему прямо в торс и задел механизм. — Хм... — Алла прищурилась. — А можно мне, пожалуйста, схемы устройства ботов? Анатомию людей я сама найду. — Эм... Панели там, — он мотнул головой в сторону стола. Алла нашла нужные данные на голопанелях, на своём телефоне открыла изображение человеческого тела и принялась сверять их с фанатичным вниманием алхимика, ищущего философский камень. —Хм... Организм Искр — гибридный... А вот у бота... — она водила пальцем по схемам, её лицо озарялось вспышками понимания. — Так... Шестерня трансформации находится... здесь? — она ткнула в область левого бокового порта на схеме кибертронца. Рэтчет кивнул, всё ещё не понимая её цели. —У людей здесь левая почка. Если её удалить, человек сможет жить. Получается, у ботов так же... —Эм... Ты понимаешь, что это бессмысленно? — наконец выдавил он, решив, что она окончательно сошла с ума от скуки. —Знаю. Но вдруг пригодится? — в её глазах горел огонёк, говоривший, что она уже выстрола в голове какой-то невероятный план. — Знаешь что? — Рэтчет с обречённым видом отложил инструмент. — Лучше уж выучи нормально анатомию ботов. Раз уж с человеческой ты, видимо, на «ты». —Поняла. А ты поможешь? —Ладно... — он сдался, сгрёб несколько панелей и пододвинул их к ней. — Начинаем с основы. Каркас... — Вау... — прошептала Алла, и её глаза засияли, как два маленьких солнца, отражающие сложные схемы. —А здесь расположен двигатель... Вижу, тебе нравится? — в его голосе, к его собственному удивлению, проскользнула тень теплоты. Алла в ответ одарила его такой лучезарной улыбкой, что на мгновение даже стерильный воздух медибая показался теплее. —Что ж... Кажется, мне есть чему тебя научить... маленькая искорка. И он продолжил рассказ, а за стенами базы ночь опускалась над Землёй, не подозревая, что в металлическом чреве скалы зажигается новый, очень странный и очень упорный огонёк. Барбарисик мирно посапывал в сумке, и вечер, вопреки всем ожиданиям, прошёл тихо и без происшествий, если не считать тихую революцию, начавшуюся в голове у девочки.