Ты остался человеком

      Весь следующий день прошел похожим образом: Ген дважды ловил "обострения" своей течки и неловко подлезал к Сенку, а тот практически сразу спокойно оставлял работу и начинал с нежных поцелуев в шею, прикосновений к рукам и плечам, но не более, и помогал Асагири справляться руками. Он по-прежнему не смел требовать с него нечто большее, не всегда просил что-то в ответ, хотя Ген и сам охотно лез к нему, чтобы проявить ответное внимание — Сенку просто наслаждался тем, что у них установилось определенное доверие на таком уровне, и давал парню привыкнуть в комфортном ему темпе, ведь торопить события некуда.       В кругу своих друзей и остальных людей в целом в спорах, обычно, правым выходил Ишигами, но после той посиделки в раменной он послушал не себя, а именно Тайджу и Хрома, и растягивал этапы своих новых взаимоотношений до удобной Гену продолжительности, и порой делал это неосознанно, поскольку даже то, что он из собственных убеждений сначала отказал омеге в близости, имело значение. Огромное значение, ведь только посредством той попытки Сенку затолкнуть ему в рот таблетку вместо члена Ген, немного протрезвев, осознал, что является чем-то бо́льшим, чем просто куском мяса в глазах своего друга... хотя можно ли его так называть теперь?       В любом случае, ярлыки они друг на друга не вешали. Это было каким-то негласным правилом, чтобы не мучаться вопросом "Если мы спали, значит встречаемся?", а просто продолжать жить как раньше, лишь с небольшим изменением в то, что раз в месяц необходимо спать друг с другом из-за физиологии.       Физиология Гена, правда, заключалась не только в этих обострениях и желании заняться сексом, а ещё и в бесконтрольно льющихся слезах каждый раз, как их акт закончится, а иногда и во время него. Он мог просто реветь, а мог и улыбаться, пока плачет, потому что Сенку его очень забавил своими попытками словесно понять причину этих слёз или унять их тактильностью, но прекратить плакать никак не выходило. То, что слёзы — это вообще-то нормально Асагири понял в четверг, во время разговора с психиатром, как раз тогда, когда его нестабильный цикл решил оборвать симптоматику течки раньше, чем положенные семь дней.       - Рад видеть вас снова! Ну что, рассказывайте, как дела? — Укио подпёр голову рукой, глядя на садящегося напротив Гена со своей мягкой улыбкой.       -...всё...хорошо. Таблетки достают, голова кружится, но, впрочем, сойдёт.       - Мгм...как ваше домашнее задание?       -...я делал, почти каждый день. По паре минут всего, правда...       - Похвально! То, что вам хватало сил хотя бы начать — очень достойно. Вы превзошли все мои ожидания, если честно.       - Ага, но у меня...в общем, цикл всё-таки восстановился, и началась течка.       - О, это ведь хорошо, не так ли? Прямое доказательство того, что вашему организму лучше.       - Но это тяжело...       - Поделитесь?       - Да...в общем, мы с Сенку...ну, фактически переспали.       Укио замер в искреннем удивлении, приподняв брови и не удержав на лице профессионального, выученного спокойствия. Ему понадобились ещё какие-то секунды, чтобы отойти от сей новости.       - О-очень интересно...хаха, извините, вы действительно умеете удивлять. Вы хотите рассказать мне это подробно или как? Можем обсудить, если вас это беспокоит.       - Да там нечего рассказывать, просто подрочили друг другу по сути, целовались, но не в губы...об этом я, кстати, тоже думал, но сейчас не суть. После секса я пошел в душ, а в ванной ведь зеркало, ну, очевидно, я посмотрел на себя, и стало так...не знаю, тошно от себя. Как будто я не должен давать трогать себя, я ведь лечусь от последствий насильственных сексуальных актов, и вот это снова случается, пусть и не насильно. Как будто я оборвал весь...прогресс нашей с вами терапии. На меня ещё до кучи накатили воспоминания тогда...но я как-то сам справился, с помощью разговоров перед зеркалом, ну и...Сенку, конечно...       - Я улавливаю логику, но это не совсем верно. Ген, наши с вами сессии направлены не на то, чтобы вы перестали заниматься сексом вообще. Они нужны, чтобы вы приняли свой опыт, себя, и перебороли старые установки, и как раз-таки могли жить полноценно, невзирая на травму.       -...наверное...но разве это нормально? Может, после терапии стоило давать себя трогать, а теперь...я только откатываю всё назад, будто ничего не пытаюсь с собой сделать. А я пытаюсь, понимаете?!       - Разумеется, и я вижу ваши старания, они очень заметны. Но вы не думали о хорошей стороне наличия секса в вашей жизни на период лечения?       -...хорошей?       - Да, она тоже есть. В терапии вообще из всего можно извлечь пользу, даже из рецидива — возвращения острых симптомов заболевания.       - Нет, я не думал...а какая мне в сексе польза?       - Ну, мы ведь с вами сможем проследить вашу естественную реакцию на какие-то вещи, опираясь не на нечто эфимерное, а смотря как бы постфактум: случилось — мы обсуждаем. К примеру, можно более ясно видеть улучшения или ухудшения в реакции вашей психики на половые акты, что-то в этом роде.       - Звучит удобно...а ещё есть что-то?       - Нуу, скажем, Сенку помогает вам увидеть другую сторону сексуального опыта.       - Хм...вообще, так и есть. Он не бросает меня после секса и...ну... — Ген чуть замялся, и даже его забегавший взгляд не ускользнул от глаз Укио, но он не торопил, дав парню время собраться, наблюдая за тем, как слегка краснеют чужие щёки. —...мы обнимаемся, лежим вместе...в тот раз в ванной он просто сказал правильные слова, и мне помогло.       - Выходит, пока что на этой почве нет проблем?       - Как бы да, но нет. Всё равно есть, она касается только меня...я бы даже сказал, моего тела. Я плачу во время и после секса.       - Весьма очевидный исход, как я мог не предугадать хаха...а как вы себя чувствуете, когда плачете?       -...я без понятия...мне, как бы, только что было хорошо, а потом "бах!" — и накатывают слёзы с ничего! При этом мне не грустно, и зачастую даже не противно, но вот...чувствую себя странно. А Сенку это так раздражает хахаха, он сидит и трет мне мокрые глаза и щёки, а я смеюсь, одновременно плачу, и никак не могу остановиться.       Сайонджи тихо усмехнулся и чирканул что-то на своих бумажках, практически не отрывая взгляда от Гена, из-за чего подметил, как улыбнулся пациент при упоминании Ишигами и неловко заправил волосы за ухо. — Да, как я и думал. А вы раньше плакали во время секса?       - В бордели?       - Да.       - Плакал. Всегда. А...вы думаете, что это привычка такая?..       - Да, ваш мозг считает это самой логичной или просто привычной реакцией.       - И как мне это убирать, в таком случае?       - Ну, это мы можем убрать это, чисто технически, но не особо есть смысл, только если вам это очень мешает или есть сильное желание. Но вы не чувствуете себя плохо, так что судите сами.       - То есть?..       - Просто, понимаете, слёзы во время секса это одна из самых нормальных реакций. Например, перевозбуждение. Разве слёзы, в таком случае, будут ненормальными?       - Да нет, вполне себе...       - Вот. Это могут быть также физиологические причины, ну самое банальное: такие интенсивные физические нагрузки, как секс, активно стимулируют слёзные железы, и это происходит чисто рефлекторно. О, как при кашле, например, если вам будет понятнее! Или это может быть катарсис, то есть, высвобождение эмоций. У вас сейчас жизнь в постоянном, непривычном движении: восстановление организма, налаживание режима питания и сна, вам многому нужно учиться, вы многим занимаетесь, в том числе терапией, а она отнимает силы, ресурсы, и вы, разумеется, проходите через трудности, справляясь с этими факторами, а трудности — это всегда стресс. Накопившийся стресс не находит выхода в повседневной жизни, но зато во время оргазма, когда в мозг выплескивается множество гормонов, ваше тело расслабляется, и барьеры, которые ставятся вокруг эмоций, как бы автоматически снимаются, и эмоции выходят наружу. Кто-то смеётся во время оргазма, например...ха, не важно, простите, а кто-то, как вы, плачет. Обе реакции — крайность, но обе совершенно нормальны.       - Да, я понимаю...я попытался проанализировать тогда, что чувствую, но я не смог найти причину своих слёз, и...да и не чувствовал ничего плохого. Выходит, это может быть просто...как его, "катарсис"?       - Разумеется! Или это может быть из-за чувства незащищённости, или наоборот — чувства доверия и близости. Имеется в виду, что вы позволяете себе быть слабым с партнёром, и плакать при нём вам совсем не страшно.       -...мгм...я думаю, понял. И что, выходит ничего с собой делать не нужно?       - Да, не всегда ваша реакция — это автоматически проблема. Самое главное, поговорите об этом с Сенку, чтобы он тоже был в курсе и не бесился так, а то я представляю его лицо хаха. Полагаю, это был не последний раз, когда вы будете спать друг с другом, держите его в курсе.       - Да, я...кхм. тоже так думаю... — Чуть смущённо отозвался Ген, легонько покраснев, и сжал ткань подола своей футболки.       - Я, кстати, вижу, вы сегодня сняли с себя пару слоёв одежды.       - А, то, что я в футболке? — Укио кивнул в ответ. — Ну, да. Просто...тут я, кажется, чувствую себя относительно безопасно, я уверен, что вы ничего мне не сделаете. Вы всегда держите дистанцию, а трогаете с разрешения. Я понимаю, что это все элемент вашей профессиональной этики, и у вас нет выбора делать так или не делать, но я благодарен вам, искренне, как минимум за соблюдение правил.       Асагири сказал это без единой эмоции на лице, но соврать в таких вещах явно не мог, и нотка благодарности в его голосе все же промелькнула. Сайонджи тихо поблагодарил его в ответ, подметив в мыслях, что они уже на высоком этапе доверия для всего лишь нескольких сессий.       Остальное время их встречи прошло более-менее хорошо и безболезненно. Ген поделился последними событиями из своей и совместной с Сенку жизни, поделился тем, что начинает задумываться насчёт обучения и работы, сказал, что хочет получить в будущем права и съездить куда-нибудь. Всё это мелочи, о которых задумывается среднестатистический человек, но доктор Сайонджи был уверен в том, что эти слова в случае искалеченного травмой мозга — признак твердеющего стерженя, в основе которого лежат уверенность и возможность строить своё будущее, а это, обычно, вообще финальный этап терапии. Да и то, что Ген явился на сеанс в футболке, а не кофте, как никак — признак поднимающейся самооценки, даже если в остальном он выглядит также болезненно и побито. Каждая мелочь — это знак чего-то большего, и эту мелочь необязательно озвучивать, но необходимо видеть, чтобы отслеживать состояние пациента и понимать, в правильную ли сторону движется их терапия.       А курс они выбрали явно правильный, ибо за два месяца самых простых разговоров о жизни с щепоткой зубодробительного самокопания Асагири стал расцветать на глазах. Сессии окончательно перестали быть для него ужасными — в последний раз он наведался даже с улыбкой на лице — много болтал, всё менее скрытно рассказывал о себе, упомянал все больше деталей прошлой жизни без каких-то угрызений и подробнее рассказывал о нынешней, охотно отслеживал своё эмоциональное состояние, и мог ясно выразить свои чувства, почти искоренив из активного лексикона фразу "Я не знаю, что чувствую". На одной из сессий он даже смог заплакать, не виня себя за эмоции, и в огромной степени он был благодарен за это своему доктору, который не проявлял жалости или открытого сочувствия — только подавал салфетки, чтобы было чем вытирать глаза и лицо, и подначивал Гена продолжать говорить, а не затыкаться. Сайонджи не сочувствовал, он учил Гена сочувствовать самому себе, чего он, оказывается, совершенно не умел делать, но медленно и верно учился этому.       К концу октября Ген значительно поправился: его цикл стал постепенно нормализовываться, побочки от таблеток ощущались куда менее остро, а их активное действие наоборот вышло на первый план; его тело начинало восстанавливаться от истощающего образа жизни, привыкая к новому: здоровому и полноценному, хоть это и было тяжело. Зато, благодаря его усилиям, с едой проблем стало меньше: тошнота накатывала намного реже, обычно только вечером, а рвало уж совсем редко. ЖКТ медленно приходил в норму, из-за чего Асагири за два месяца набрал незначительные (хотя в его случае очень важные) два килограмма мышечной массы, и даже заметил это не сразу, но в один из дней он, переодеваясь, стоял в спальне перед шкафом. В его дверце было закреплено зеркало, и, зацепившись взглядом за очертания собственной фигуры, рассматривал себя полуголого, в одном белье, с одеждой в руках.       ...раньше его так раздрожала нездоровая худоба собственного тела, и он искренне хотел набрать вес, но, когда это произошло, восприятие вновь сработало не должным образом. Абсолютно не должным и отвратительным образом.       Казалось, что эти два килограмма — не два, как они есть, а все четыре или пять с половиной, ведь на таком худом теле даже незначительно набранный вес приводит к заметным изменениям. Ребра и ключицы все также торчали, но вот живот теперь был не впалым, а плоским, бедра совсем слегка округлились, но казались сугубо Гену уже огромными, впадины на его щеках немного ушли...       Два килограмма и столько последствий?..       Асагири рассматривал все это сначала с интересом, ведь изменения в собственном теле — это каждый раз необычно, затем смотрел с отвращением, ведь полнеть ему не хочется ровно также, как не хочется худеть, а затем смотрел уже с паникой, хватая себя за плечи в неосознанной попытке визуально сузить себя.       А когда он наберет три? Пять? Десять?! По-хорошему ему вообще нужно набрать больше десяти, чтобы дойти до нормы и весить хотя бы шестьдесят килограммов, а он трясется из-за набранных двух.       - Ген, ну ты скоро?! Я тебя уже минут десять...жду... — Сенку показался на пороге комнаты, прикрикнул, но утихомирился, как только увидел эту беспощадную панику во взгляде, направленном в зеркало. Смягчившись, он подошел к Гену и тронул его за плечо, чуть встряхнув в попытке вернуть в реальность. — Эй, Ген. Что с тобой опять?       -...С-сенку, я сильно набрал?       - Ну, для своего рациона ты набираешь в самый раз, не много, не мало — как надо. При быстром наборе веса появляются сильные растяжки и организму тяжело такое переживать, а у тебя вполне здоровый набор веса, ты так-то молодец.       -...мне надо сбросить.       - Только зря похвалил. Ты придурок?!       - Н-нет, мне надо сбросить, это ужасно...я не могу так!..это отвратительно, как я раньше не замечал?! И почему ты молчал?!       - О чём?! Ты почти два месяца лечишься от анорексии на нервной почве с этим дебильным посттравматическим расстройством, и в итоге решил откатить все назад?!       - Да! — Повернувшись к Сенку уже со слезами на распахнутых глазах и сбивающимся дыханием, Ген сжал свои плечи до побеления костяшек и покраснений на коже. — Отойди, мне надо в туалет.       - Никуда ты не пойдёшь. Я знаю, что ты собрался выблевать свой завтрак. Не получится. — Строго сказал Сенку, отступив к двери, чтобы Ген точно не улизнул.       - Свали, ты не можешь мне запретить! Или что, решил пользоваться правами, когда стало удобно?! — Ген схватился за предплечье парня, пытаясь сдвинуть его с места, но тут очевидно проигрывал в силе.       - Успокойся! Пущу, как только в себя придёшь и оденешься. Никаких тебе двух пальцев в рот, даже думать забудь о таком.       - Сенку, это ненормально! Выпусти меня сейчас же, какая тебе вообще разница?!       - То что ты хочешь сделать — вот это ненормально. Я тебя вожу лечиться уже третий месяц не за тем, чтобы ты в одночасье стал разрушать весь прогресс из-за своих нездоровых мыслей. Уйди от двери, живо! Давай поговорим, если тебе надо, я согласен на контакт, но только если ты уймешься.       - Если тебе жалко денег на врачей, можешь больше не платить! Я оставлю как есть. Не хочу набирать больше...и таблетки к чертям брошу, мне надоело, выпусти меня, выпусти, сейчас же выпусти!!! — Сорвался на крик Ген, сжав одежду на груди Сенку в попытке трясти или отодвинуть его. — Может, я и правда неблагодарный и не стою твоих стараний, нисколько. Можешь больше не пытаться. Я тоже не буду, это всё бесполезно. Абсолютно! И так было с самого начала. Я ведь говорил, что не понимаю, что ты собрался во мне спасать, а ты—       Его прервал удар. Точный и резкий.       Ген схватился за щёку. На ней не было следа или фантомной боли, поскольку пощечина не была слишком сильной, максимум — заставила чуть отвернуть голову. Этот удар вовсе и не был нацелен на причинение боли, скорее, был отрезвляющим средством, акцентом, чтобы Ген обратил внимание и услышал. Это было буквально олицетворением слова "Заткнись", которое часто употреблял Ишигами, только его более жёсткая, совершенная форма.       Слёзы в глазах сменились самым настоящим шоком, а дыхание стало рваным, но уже не таким сбитым. Ген убрал вторую руку от чужой одежды и безвольно опустил её, глядя словно в пустоту от непонятных ощущений, мешающихся с воспоминаниями.       - А теперь, Ген, слушай сюда. Разница мне есть, и она нихера не в деньгах. Мне есть разница во времени, которое ты убил на борьбу со своими болячками, а я не позволю тебе убить результат. Ты через призму своего больного мозга видишь чёрт знаешь что, глядя на себя, а я, да и любой другой нормальный человек, глядя на тебя, увидит прогресс и то, что лечишься ты успешно.       Асагири невольно отпрянул от него, уперевшись спиной в дверцу шкафа и закрыл рукой рот, тихо и надрывно всхлипнув. В животе страх скручивался в тугой узел, мешаясь едким с чувством вины и наплывом отвращения к каждой клеточке своего тела. Хотелось блевать само́й душой от всего сказанного только что, от своих желаний, от столь неприкрытой неблагодарности.       - Ты хочешь загубить себя сам, снова начать блевать сутками, хотя твое тело только стало привыкать, и для организма твои больные желания — огромный стресс. Эти два килограмма не трагедия, как ты не поймёшь?! По-другому твое тело не будет восстанавливаться! Ты падаешь в обмороки и у тебя хроническая усталость на семьдесят пять процентов только из-за этой нездоровой худобы. Ты ёбаный РПП-шник, Ген, тебе нужно набирать вес, а при таком диагнозе изменения незначительными быть не могут! Твое тело постоянно будет меняться. Постоянно. Надо привыкать к этому и учиться видеть здоровую сторону этих изменений.       Ген убрал руку от лица, желая что-то сказать, но его голос дрогнул лишь в жалобном скулеже́, а сам он бессильно сполз по дверце вниз, сев на корточки на трясущихся ногах.       Ишигами смотрел на него сверху-вниз, с беспокойством и толикой осуждения, но через полминуты выдохнул и присел рядом на пол, приобняв парня за голову и склонив ее к своей груди.       - Если тебе вообще интересно, я не хочу потерять тебя. Не хочу, чтобы ты умер раньше времени из-за своих диагнозов. Мне просто невыносимо смотреть на то, как ты мучаешься. Я... — в горле, словно ком, застряло слово "волнуюсь", и выдавить его Сенку так и не смог, посему лишь прильнул лицом к чужой макушке, что было едва ощутимо для Гена на фоне всех прочих ощущений.       -...я боюсь... изуродовать себя ещё больше. Мне не нравится ни одна форма моего тела...ни прошлая — больная, ни нынешняя — идущая на п-поправку...я не знаю, как буду выглядеть через месяц...д-два или полгода...я боюсь себя и своих действий...и слов. Я не знаю, как мог сказать тебе такое...       - Не знаю, насколько тебя успокоят эти слова, но хуже уже некуда. Только если не учитывать начальный этап твоего лечения, конечно. Хуже — это только вернуться к нему. Сейчас ты и правда выглядишь более здоровым и от этого...красивым, типа. Это не моя субъективная оценка или дурацкая симпатия, просто, объективно, здоровое тело — это всегда привлекательно и красиво.       Рука Сенку будто непроизвольно скользнула ближе к чужому животу, под которым ощущалась не дряблость или пустота, а плотная, хоть и довольно мягкая, прослойка мышечной ткани.       Асагири чуть дрогнул, потянув руки к рефлекторно втянутому животу из-за теплого прикосновения, но остановился в паре сантиметров от ладони Ишигами и опустил глаза ниже с пониманием, что Сенку действительно прав, ведь даже когда он выдохнул и расслабился — живот снова выглядел чуть впалым. Худым. Настолько, что тазовые кости выпирают. Настолько, что после рёбер идёт просто провал без шмыщц, будто черная дыра.       - Кх...прости меня...Сенку...прости!.. — Схватившись за плечи парня такой же мертвой хваткой, Ген уткнулся в его грудь ещё плотнее, расплакавшись навзрыд, но чужие руки теперь не ударили за это. Лишь осторожно обняли его, поглаживая по спине до тех пор, пока его рыдания не стихли и не осталась лишь мелкая дрожь в руках и остальном теле, а Ишигами добавил.       - Мне не за что тебя прощать, Ген. Извиняйся перед собой за то, что пытаешься угробить себя же, это будет намного действеннее.       - Но я виноват, сильно...       - Если не хочешь быть виноватым передо мной, не заставляй меня смотреть, как ты медленно умираешь.       -...ладно...       - Это не значит, что надо заткнуться и не говорить, когда тебе плохо, пока ты не надумал себе, придурок. Это значит, что надо лечиться. Ты меня понял?       - Понял...и все же, извини, мне стыдно, что я так неблагодарен...я ценю твое терпение, правда. Не знаю, что на меня нашло...я бы уже убил на твоём месте хаха...       - Честно, вот смотрю на тебя последний месяц в такие моменты, и мучает меня это желание на все десять миллиардов процентов, просто руки марать и сидеть потом не хочу, хах, так что живи.       Сенку провёл пальцами по волосам на двухцветном затылке, и внезапно коснулся губами чужого виска, ощущая под кожей колотящий пульс, который улетучивал те ужасные мысли о возможной смерти Гена из-за ухудшения здоровья. Всё было похоже на тот день в больнице, когда он считал чужой пульс, чтобы убедиться в том, что все в порядке.       Ишигами оборвал самого себя, чтобы не киснуть и не тонуть в злосчастных чувствах.       - Так что, все в силе? Поедем в ту раменную или ты передумал?       -...поехали...я просто возьму небольшую порцию, хах.

***

      Сенку уже неделю обещал показать Асагири свою любимую раменную, в которую ходил с детства, и в последний раз сидел там с Хромом и Тайджу, когда он пытался понять природу собственных чувств. Тяжело было выкроить выходной или хотя бы вечер, чтобы провести его вместе, но Ишигами смог, всё же пригласив Гена поужинать вместе.       Перед своим предложением он малость беспокоился, что вызовет у своего друга какую-то негативную реакцию или тот, не дай Бог, подумает, что это приглашение на свидание или что-то вроде того, но реакция Гена оказалась даже слишком спокойной. Просто пожал плечами и сказал "Давай", на что у учёного аж отлегло. Он просто хотел поесть с Геном вкусной еды и не создавать проблем, что, практически, получилось, не считая той ситуации в обед.       В раменной Асагири попросил его взять маленькую колу, только завидев её в холодильничках, и стандартную порцию лапши с овощами и курицей в кисло-сладком соусе, а Ишигами взял себе большую порцию любимого, самого острого рамена с яйцом и кимчи, уже чувствуя как сводит его щеки в предвкушении вкуса этой прелести.       На время готовки Сенку отвёл Гена чуть дальше, к барной стойке, где они уселись на высокие стулья, и Асагири в заметно более приподнятом настроении рассматривал зал, чувствуя себя на такой возвышенности весьма безопасно и комфортно, поскольку он видел все помещение, кухню, и, самое главное, выход, в случае чего.       - Я думал, буду чувствовать себя хуже, особенно от запаха еды, но нет, я даже... проголодался.       - Ну и хорошо, наконец-то хоть куда-то вышло тебя вытащить без происшествий.       - Я ходячая неудача, да? Хаха...       - Ага, самую малость, — со снисходительной улыбкой Сенку легонько пихнул Гена кулаком в плечо, на что тут отозвался тихим смехом и расслабленной улыбкой. — Ничего, во всех происшествиях, чаще всего, виноват не ты. За что на тебя злиться?       - Ну да, я их просто притягиваю, по мелочи. — Потерев свою шею сзади ладонью, Ген слегка сжал кожу и опустил глаза, слегка понурив голову. — Знаешь, я тут думал кое над чем...       - М?       - Чуть позже я хочу сделать тату.       - Ого...ладно, это внезапно. Ха, ну, и что за татуировка? В каком месте?       Ген просто повернул голову и указал на щёку.       - От шрама я все равно уже не избавлюсь, а если такие способы и есть, то они очень изощрённые, типа, с помощью жидкого азота или ложиться под скальпель...фу! Брр, мне до мурашек страшно представить, если честно хаха. А татушка — это менее болезненная процедура, она и скроет, и...какой-то имидж создаст, наверное. В любом случае, хотя бы не такой больной вид будет, как сейчас.       Сенку о чём-то задумался на пару секунд, а затем самому себе кивнул, вновь взглянув на Асагири с широкой улыбкой и потрепав его по макушке. — Если ты действительно хочешь, то вперёд! Моё разрешение тут не требуется, ты взрослый человек, скажу лишь, что, скорее всего, смотреться будет неплохо. Ну, и ты меньше будешь загоняться, а то достал уже.       - Хаха спасибо, правда. Ну, я думаю, нужно повынашивать эту идею ещё месяц или больше хотя бы потому, что я буду набирать вес, и неизвестно, как это на лице отразится...       Подошедший официант немного прервал их, поставив две тарелки, колу и приборы для еды на барную стойку. Он пожелал приятного аппетита и ушел под кивок Ишигами, который продолжил, откусив кусочек кимчи из своей порции.       - Не, это так не работает. Если впалость уйдет, то ничего не будет, или, даже если появятся небольшие щёки, то максимум что случится — размоются контуры или тату немного потеряет яркость, но есть такая штука как "коррекция тату". Мастер все поправит, и она будет как новая!       -...тогда, думаю, можно будет сделать и в ближайшее время. А что по деньгам? Это дорого? Я бы не хотел тебя сильно напрягать своей хотелкой, это далеко не необходимость...       - Да не, мелочи, ты же не всю спину забить решил или целый рукав, маленькая татушка на лице много стоить не будет, к тому же, есть у меня связи в одном салоне, через Хрома, может он и скидку выбьет хехе~       Немного успокоившись, Ген притих и, разломав деревянные палочки, накрутил на них немного лапши, втянул её губами с каким-то восхищённым вздохом, а его живот тут же отозвался тихим урчанием, требуя ещё пищи, которую он медленно и размеренно стал потреблять.       - Тогда ладно, ты поможешь мне записаться? Я решился, не вижу смысла ждать по каким-либо ещё причинам, типа "передумаю". Этот шрам меня давно достает, а, как ты сказал, "хуже уже не будет". Меньше себе нравиться я точно не стану, так сказать, ниже дна не упадешь хаха, а вот загоняться буду реже. Наверное...       От остроты во рту Сенку тяжело задышал и сморгнул слезинки на глазах, но затем облизнул губы и уверенно кивнул Гену. — Ха...уух!..фух...да, радует твоя решимость! Выбьем тебе время на сеанс, а сейчас ешь, пока горячее!       Прильнув губами к краю тарелки, Сенку жадно хлебнул острого бульона и шумно выдохнул, вытирая губы, и Ген последовал его примеру, немного отпив, но желудок это забивало быстрее, чем само содержимое, так что он продолжил неспеша наматывать лапшу и жевать ее вместе с курицей, причем, с огромным удовольствием, вплоть до полного насыщения, пока в его тарелке не остался один лишь бульон с зеленью и парой кусочков мяса.       - Фуууух...я всё, больше не лезет...но это было ааадски вкусно, Сенку! Я ни разу не пожалел, что мы пошли.       - Ты чё, больше не будешь?       - Не-а, я сейчас лопну...хаха.       Сенку, отставив свою порцию, в которой осталось лишь мясо, уже без бульона, подвинул себе чужую тарелку и хлебнул бульон ещё и из нее.       - Т-ты вроде такой стройный, куда в тебя столько лезет-то?..       - На халяву и уксус сладкий. Пей свою колу, а я добью твою порцию. Самый сок оставил! У меня на такой бульон не то что второе, третье пространство в желудке откроется!       - Обалдеть...понятно, как у тебя поддерживается нормальный вес при твоем рационе, состоящем из энергетиков и пакетиков лапши, хах...       - Ага! Срать я после такого, правда, буду дальше чем вижу, но это будет потом!       Ген искренне рассмеялся с чужих слов, открыв бутылочку своего божественного напитка, выпитую наполовину, и сделал ещё глоток с мыслью о том, что если бы не здоровый пример Сенку, то он бы наверняка так и не увидел причины хотя бы попытаться жить нормально. Рвение к жизни — это то, за что он любит и уважает его.