Учиха: Связаны кровью

Тишина и лунный свет, подобно тяжёлому покрывалу, опустились на замок Даймё, когда последние клубы тумана, будто призраки, растаяли в воздухе. С крыши, где ещё недавно реяли тени смерти, спускались Изуна и Юна — их шаги гулко отдавались на черепице крыши, а дыхание, вырываясь облачками пара, смешивалось с остатками холодной зимней ночи. Последствия тумана всё ещё давили на Юну, словно невидимая рука сжимала её лёгкие. Чакра её истощилась — Пожирающая Мгла, последний дар Кагэи, оставила свой след, и Юна чувствовала, как её силы тают с каждым вдохом. Она стиснула зубы, пряча слабость за маской спокойствия, но её глаза выдавали усталость, которую она не могла скрыть. Изуна шёл впереди, не оборачиваясь, но Юна чувствовала: он слушает каждый её шаг. Он знал, что она держится из последних сил, но не сказал ни слова. И за это она была ему благодарна. Внизу, в центре двора, разворачивалась финальная сцена: Делион, чья фигура казалась тенью, скользящей между поверженными врагами, одним точным ударом рассёк горло последнему приспешнику Асано, и тот рухнул на колени, захлебываясь собственной кровью. Мадара, подобно статуе, высеченной из гранита, стоял над поверженными телами. Его меч, всё ещё влажный от чужой крови, покоился в руке, а длинные чёрные волосы, слегка растрёпанные ветром, струились по плечам, подобно тёмным крыльям. Его взгляд скользнул по двору, оценивая обстановку, но, едва заметив спустившихся Изуну и Юну, он шагнул навстречу. В его движении была властность, но в глазах мелькнула тень беспокойства — редкий проблеск, который он позволял себе лишь для тех, кого считал своими. В воздухе витал запах железа и пепла, и каждый вдох казался пропитанным предательской тяжестью. — Вы целы? — голос Мадары, твёрдый, но с едва уловимой ноткой тревоги, разрезал утреннюю тишину. — Я слышал крики. Взгляд Мадары мгновенно нашёл Юну. Она выпрямилась, стараясь дышать ровно, и встретила его глаза, не позволяя себе опустить голову. Она не хотела показать, как сильно подкашиваются ноги – то ли от недавно пережитого боя, то ли от потери чакры. Юна знала, что Мадара будет смотреть на нее под микроскопом на этой миссии, и, если она хочет остаться в его отряде, провалиться она не имела права. Изуна выступил вперёд и остановился, вытирая кровь с катаны рукавом. Его тёмные глаза всё ещё горели азартом боя, но голос был ровным, и в нём чувствовался оттенок вины: — Мы в порядке, нии-сан. Мы уничтожили обоих пользователей Завесы. Один был на крыше — поддерживал технику. Я разобрался с ним. Юна… — он бросил взгляд на неё, и в его тоне мелькнула нотка уважения, — …Юна сражалась с сенсором Асано. Насколько я понял, с ней тоже покончено. Мадара повернулся к Юне, его взгляд, словно лезвие, прошёлся по её фигуре. Она старалась скрыть дрожь в руках и от этого крепче сжала свою катану, но глаза Мадары, проницательные и неумолимые, заметили всё. Он шагнул ближе, и его голос стал чуть мягче: — Хорошо сработано, — сказал Мадара, переведя взгляд на Юну. — Ты вычислила невидимого сенсора, хотя даже шаринган не дал нам преимущества в этом тумане. Юна замерла. Она ожидала критики, холодного анализа её ошибок, но не этого. Её лицо осталось бесстрастным, лишь лёгкое движение брови выдало удивление, хотя она тут же отвела взгляд. В голосе Мадары не было похвалы — просто факт. Но в этих словах было больше, чем можно было бы ожидать. — Да, и это было непросто — сказала Юна. — Но… я попала в Пожирающую Мглу, о которой ты рассказывал. От нее было некуда бежать. Она истощила мою чакру, и я не могу восстановиться так же быстро, как обычно. Внутри Юны боролись облегчение и сомнение. Она не чувствовала себя победительницей — бой с Кагэей был хаотичным, полным отчаяния, и она не была уверена, что действительно победила. Но вместо того чтобы возразить, она склонила голову, скрывая неуверенность за привычной маской спокойствия. — Сколько же Дарума и его команда пробыли в Завесе... если я едва продержалась минуту? — вдруг задумчиво произнесла Юна, не скрывая тревоги. Мадара нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он повернулся к ней, его взгляд стал острее, но в нём не было осуждения. Он сложил руки на груди, и на миг Юне показалось, что он размышляет не только о её вопросе, но о чём-то большем. — Если противник способен отрезать наш клан от визуального восприятия, он превращает нас в обычных шиноби. Но ты — сенсор. Ты осознаёшь себя в пространстве, где нет опор. В то время как все остальные, попавшие в туман — просто цели для уничтожения. Плоть и чакра. Их Завеса поглощает сразу, а ты нашла ориентиры. Поэтому и ценны сенсоры. Особенно те, кто не теряет рассудка в опасных ситуациях. Юна кивнула — не как благодарность, но как принятие, а Изуна решил укрепить выводы Мадары относительно Юны: — Мадара, этот сенсор обманул даже меня. Я чуть не зарубил Юну в этом проклятом тумане. — Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень вины. — Юна, прости за это. Изуна говорил спокойно, без попытки оправдания. Мадара коротко хмыкнул — не осуждающе, скорее, как человек, принимающий реальность как есть. Юна повернулась к Изуне, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты не виноват, Изуна. Твоя помощь была как раз кстати. Мадара, всё ещё глядя на Юну, кивнул, но его взгляд задержался на ней дольше, чем требовала ситуация. В его глазах мелькнуло нечто — не похвала, но признание, едва уловимое, как тень на воде. — Этот туман был хуже, чем мы ожидали, — продолжил Изуна. — Если бы Юна не нашла главного сенсора, Асано могли бы сбежать благодаря туману. — Да, — подхватила Юна. — Кагэя была почти призраком. Мадара нахмурился. — Кагэя? Кто это? — Это тот самый невидимый сенсор Асано, — ответила Юна. — Так она представилась. Она мастерски скрывала свою чакру, и даже теперь я её не чувствую. Возможно, она замаскировала себя… или сбежала. Я задела её техникой Райтона, но… не уверена, что она мертва. Юна встретила взгляд Мадары, и между ними повисло молчание. В его глазах мелькнула искра — не гнев, но холодный расчёт. Наконец, Мадара заговорил: — Тогда мы не закончили, — его тон стал резче. — Разберись с ней до конца. Асано не должны остаться в живых. Юна ощутила, как её сердце сжалось. Она боялась, что сделала недостаточно, чтобы Мадара признал ее, но в ответ она лишь кивнула. Её взгляд дрогнул — не от страха, а от осознания веса его слов. Её голос, когда она ответила, был тихим, но полным решимости: — Я понимаю. Я найду её. Мадара молчал, его взгляд скользнул к горизонту. Он убрал меч в ножны — это движение было плавным, почти механическим, но в нём чувствовалась сдержанная сила. — Делион, — он повернулся к мечнику с патчем на правом глазу, который уже закончил осматривать тела врагов, — мы убедимся, что Даймё в безопасности. А вы ищите Асано. Делион коротко кивнул, и его шаги растворились в тенях леса, и Мадара последовал за ним, исчезая в темноте. Юна посмотрела вслед Мадаре, пытаясь понять, что скрывается за его непроницаемостью. Его забота, пусть и скрытая за холодной требовательностью, была очевидна — он спрашивал об их состоянии, следил за каждым их движением. Юна чувствовала, как в её груди зарождается решимость: она докажет ему, что достойна быть шиноби клана Учиха. Не ради его одобрения, а ради тех, кто ждал её дома — ради Ясуми, чей невидящий глаз всё ещё преследовал её в кошмарах, и ради родителей, чья любовь была её якорем. И в этом решении, сплетённом из гордости и боли, зародилась искра, которая могла либо осветить её путь, либо сжечь её саму. Изуна, заметив её задумчивый взгляд, положил руку ей на плечо. — Ты молодец, Юна. Не дай ему сбить тебя с толку. — Он улыбнулся, и в этой улыбке было тепло их давней дружбы. Юна кивнула, хотя всё ещё думала о словах Мадары, который уже исчез из виду. — Идем искать Кагэю, — наконец сказала Юна. Изуна хлопнул её по плечу, его улыбка была ободряющей, но в глазах мелькнула тень беспокойства. — Проверим каждый угол. Встретимся с Мадарой и Делионом у входа к рассвету. Юна и Изуна вернулись в замок. Юна, сжимая кулаки, чувствовала, как её решимость крепнет. Хотя её тело всё ещё дрожало от усилий — бой с Кагэей оставил след, более глубокий, чем она готова была признать, — Юна знала, что этот поединок ещё не окончен.

***

Лунный свет, холодный и бледный, проникал сквозь узкие бойницы замка Даймё, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Юна и Изуна двигались по тёмным коридорам, воздух которых был пропитан запахом сырости и недавнего боя. Замок, подобно лабиринту, прятал свои тайны за каждым поворотом: разбитые двери, обугленные свитки, пятна крови на полу — всё напоминало о хаосе, который оставила Завеса Безликой Мглы. Юна держала одну руку на рукояти катаны, а её глаза внимательно осматривали каждый угол, пока она пыталась уловить след чакры Кагэи. Изуна шёл чуть впереди, его меч был наготове, но его движения были спокойнее, увереннее, как у человека, привыкшего к подобным ночным охотам. Тишина между ними была не напряжённой — скорее, наполненной невысказанными словами. Они не общались так близко уже давно, и в этом мраке, среди опасностей, их старая дружба, казалось, ожила. Изуна первым нарушил молчание. Его низкий голос прозвучал с теплотой: — Знаешь, Юна, я был чертовски удивлён, когда Мадара сказал, что берёт тебя на эту миссию. Он же никогда не берёт женщин на такие задания — говорит, слишком опасно. Юна, не отрывая взгляда от тёмного прохода впереди, усмехнулась, её тон был лёгким, но с ноткой вызова: — Ну, значит, я стала первой, кто заставил его передумать. Или, может, из всех женщин ему не жаль именно меня. Изуна тихо рассмеялся, его улыбка стала шире, и он бросил на неё быстрый взгляд, полный тепла. — А ты всё такая же — всегда найдёшь повод для шутки, даже посреди хаоса. — Он кивнул на разбитую дверь, за которой виднелись следы недавнего боя. Он остановился и прислушался, прежде чем войти. — Но если честно, я рад, что ты здесь. Хотя и не думал, что ты примешь предложение Мадары. Комната оказалась пустой. Старый стол, на котором осталась засохшая чернильная капля, разбитая ширма в углу, книги, разметанные по полу. Отсюда уже чувствовался холод с улицы — одно из окон было выбито. — Я сама удивилась, — отозвалась Юна, — но раз уж я здесь... значит, не зря. Это ведь Сомейна проговорилась Мадаре о моих сенсорных навыках, и Мадара предложил мне попробовать себя в новой роли. Хотя я думаю, что у него просто не было выбора, раз он обратился ко мне. Изуна покачал головой, его голос стал серьёзнее, но всё ещё был полон поддержки: — Я бы так не сказал. Мадара не стал бы брать тебя, если бы не видел потенциала. Он… ну, он такой, какой есть. Но поверь, если он тебя позвал, это многое значит. Просто он не скажет об этом, пока не сочтёт нужным. Юна хмыкнула, её улыбка стала чуть мягче. Они двинулись дальше, прошли мимо лестницы, за которой были покои слуг. Ничего. Только пыль, уголь и незначительные остатки чакры, быстро угасающей. — Интересно, дождусь ли я этого момента? — шутливо задала вопрос Юна, но Изуна в ответ лишь пожал плечами. — А ты, Изуна? Как у тебя дела? И… как Эйка? Я слышала, у вас свадьба весной. Изуна остановился, его тёмные глаза загорелись теплом при упоминании Эйки. Он провёл рукой по затылку, словно смущённый, но его улыбка была неподдельной. — Эйка… она в порядке. Дразнит меня за то, что я слишком много времени провожу на тренировках. Но да, свадьба весной. Она любит цветущие деревья, так что это идеальное время. Эйка хочет, чтобы всё было как в её мечтах. Юна улыбнулась. Ей не хотелось копать глубже. Не потому, что ей было больно — их с Изуной время давно прошло, — а потому, что она не хотела нарушать ту хрупкую грань, которая теперь их разделяла. — Весна — хорошее время, — сказала Юна после небольшой паузы. Её голос был нейтральным, но в нём мелькнула нотка искренности. — Цветение сакуры. Помнишь, как мы однажды сбежали с тренировки, чтобы посмотреть на деревья у реки? Изуна замедлился, а его рука замерла на катане. Он повернулся к ней, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое, почти ностальгическое. — Ты тогда чуть не утонула, — сказал он, и его голос стал чуть мягче. — Пыталась поймать рыбу голыми руками, а я тащил тебя за шиворот обратно на берег. Мадара был в ярости, когда узнал, из-за чего я снова пропустил нашу общую тренировку. Юна фыркнула, но её губы дрогнули в слабой улыбке. Она почти забыла тот день — солнечный, полный смеха, когда война казалась далёкой, а их юность была ещё жива. Но воспоминание кольнуло, напоминая о том, как всё изменилось. — Он тогда сказал, что мы позорим клан, — добавила она, её взгляд скользнул по коридору. — Но ты взял вину на себя. Как всегда. Как настоящий герой. Изуна пожал плечами, его улыбка стала чуть шире, но он быстро вернулся к осмотру коридора. — Кто-то же должен был, — ответил он. — Ты всегда была слишком упрямой, чтобы извиняться. Юна хотела возразить, но промолчала. Она знала, что он прав. Вместо этого она сосредоточилась на своих сенсорных способностях, пытаясь уловить хоть малейший след чакры. Кагэя могла быть где угодно — в тенях, за стенами, или, что хуже, уже сбежала. Но Юна не чувствовала ничего, кроме слабого эха собственной истощённой чакры и ровного, знакомого потока Изуны рядом. — Ты счастлив? — неожиданно для самой себя спросила Юна. — Не знаю, — просто ответил Изуна. — Думаю, будет ясно потом. Сейчас — всё хорошо. Юна молчала несколько шагов, потом спросила: — Всё равно я очень рада за вас, Изуна. Изуна кивнул, его взгляд стал задумчивым, но тёплым. — Спасибо, Юна. А ты? — спросил он. — Неужели всё ещё одна? — Я... — Юна прищурилась. — Как бы это сказать… У меня сейчас другие приоритеты. — Очень странно слышать это от тебя. Ты ведь всегда умела быть в центре внимания, даже не стремясь к этому. И вообще у девушки не должно быть других приоритетов, кроме семьи и мужа. Юна закатила глаза, её щёки слегка порозовели. Она не знала, серьёзно ли говорит Изуна или шутит. — Брось. Я просто… пытаюсь понять, где моё место, — честно ответила она, её голос стал тише. — Раньше я думала, что оно в госпитале. Но сейчас… я хочу быть там, где могу что-то изменить. — Вот это уже похоже на Юну. Изуна не стал продолжать, чувствуя, что она не хочет углубляться в эту тему. Они двинулись дальше, их шаги гулко отдавались от каменных стен, пока они прочесывали лабиринт комнат, освещаемых лишь бледным лунным светом, пробивающимся сквозь узкие окна. Воздух был тяжёлым, пропитанным остатками чакры и страхом, и Юна, сжав зубы, сосредоточилась, позволяя своим сенсорным способностям постепенно восстановиться. Её глаза скользили по теням длинного коридора, ища малейший намёк на присутствие Кагэи. Пальцы её дрожали, но она подавила слабость. — Чувствуешь что-нибудь? — голос Изуны, низкий и напряжённый, прервал её концентрацию. Он находился в другом конце коридора с катаной в руке, и его тень мелькнула на стенах, словно он был призраком. Юна прикрыла глаза, усиливая своё восприятие. — Что-то есть… слабый след чакры… — она указала на одну из комнат. Но прежде чем Юна успела открыть глаза, тень за её спиной ожила. Кагэя, подобно призраку, выскользнула из засады — её движения были бесшумны, а кунай в её руке сверкнул в лунном свете. Удар был стремительным, направленным в спину, но Юна среагировала мгновенно. Её тело инстинктивно отклонилось в сторону, когда лезвие куная рассекло воздух там, где она стояла мгновение назад. Юна развернулась, её глаза пылали багровым, а дыхание сбилось от адреналина. — Юна! — тут же выкрикнул Изуна, спеша ей на помощь. Кагэя отступила, её лицо, искажённое злобой, осветилось бледным светом. Её чёрные волосы липли к потному лбу, а тело дрожало от истощения. Она выплюнула слова, как яд: — Проклятая Учиха! Ты думаешь, что победила? Ваши сенсоры — жалкие недоумки! Ваш отряд угодил в мою ловушку, как слепые щенки! Её смех, резкий и горький, разрезал тишину, отражаясь от стен. Юна сжала кулаки: её кровь закипела от гнева при упоминании Дарумы и его людей. Изуна остановился рядом с ней, с отвращением выслушивая слова Кагэи, которая, пошатываясь, продолжила, а её голос дрожал, но был полон насмешки: — Они сами друг друга перебили в моём тумане! Ха! Один лишь по счастливой случайности ускользнул. И вы еще думаете, что можете меня остановить? Юна шагнула вперёд, рука Изуны тоже инстинктивно потянулась к катане. Силы Кагэи были на исходе — она едва держалась на ногах, её чакра истощилась до предела. Один удар, и всё закончится. Гнев, смешанный с болью за погибших товарищей, подтолкнул Юну вперёд. Она подняла руку, молния заискрилась на её пальцах, готовая обрушиться на Кагэю. Лицо Юны застыло, холодное и непреклонное, и в этот момент она решилась. — Ну всё, хватит, — раздраженно сказала она. Изуна замер. Его глаза расширились, когда он увидел, как Юна наносит смертельный удар. Молния, словно копьё, вырвавшееся из руки Юны, пронзила Кагэю, и её тело рухнуло на пол, безжизненное, с застывшей на губах насмешкой. Тишина вернулась, тяжёлая и гнетущая. Изуна опустил свою руку с рукояти катаны, а его взгляд был полон смеси шока и восхищения. Он шагнул к Юне, и его голос был тихим, но тёплым: — Юна… Я не думал, что ты на такое способна. Это было впечатляюще. Шаринган Юны погас, и её глаза вернулись к своей родной тёмной глубине, но в них не было ни триумфа, ни радости. Она вытерла пот с лица, её голос был сухим, почти отстранённым: — Я сделала то, что должна. Она убила наших. Мадара прав, мы не можем оставлять таких врагов, не убедившись, что они мертвы. Изуна кивнул, но в его глазах мелькнула тень — не осуждения, а понимания. Он знал, что за этим холодом скрывается буря, которую Юна не позволит себе показать. Изуна подошёл к Кагэе, остановился рядом, молча. Осмотрел тело. — Точно мертва. Юна стояла, глядя вперёд. Её дыхание сбилось, но она не позволила себе дрожать. Они обменялись взглядами, и без слов поняли: эта ночь оставила в них обоих след, который не исчезнет с рассветом. Они вышли к воротам замка под утренний мороз. Небо над Страной Огня начало светлеть, окрашивая горизонт в бледно-розовые и золотые тона. За зубцами стен вдалеке поднимался дым от костров. Где-то там, за горами, уже был Даймё — в безопасности. Юна села на ступени у ворот, прислонившись к стене. Изуна остался стоять рядом, глядя вдаль. Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой — не напряжённой, а почти уютной, как в те далёкие дни, когда они могли просто сидеть у реки и говорить о пустяках. Юна нарушила молчание первой. — Думаешь, он скажет что-нибудь? — спросила она, имея в виду Мадару. Изуна повернулся к ней, его глаза на миг отразили утренний свет. Он задумался, словно взвешивая слова. — Нет, — отозвался Изуна. — Но, если ты останешься в отряде, ты поймёшь, что для него молчание — тоже форма признания. Юна кивнула, но её пальцы теребили край плаща. Она хотела спросить больше — о его мечтах, о том, что он чувствовал, когда их пути разошлись, — но слова казались лишними. Вместо этого она вспомнила другой момент из прошлого, когда они сидели так же, у костра после тренировки, и Изуна рассказывал ей о звёздах, которые, по его словам, были душами павших Учих. И вместе с этой мыслью она позволила себе задремать на несколько мгновений.

***

Рассвет давно уступил место серому утру, а морозный воздух Страны Огня стал менее колючим. Юна и Изуна ждали у ворот замка Даймё уже несколько часов, и снег, что оседал на их плечах, превратился в тонкую корку льда, несмотря на разведенный рядом огонь. Юна сидела на ступенях, её длинные тёмные волосы были слегка припорошены снегом, а темные глаза внимательно следили за горизонтом. Она старалась не показывать, как истощение от Пожирающей Мглы всё ещё сковывало её тело, но каждый вдох был тяжёлым, словно лёгкие наполнялись холодным свинцом. Изуна стоял рядом, опираясь на стену, его катана покоилась в ножнах, но пальцы то и дело касались рукояти, будто он ждал новой угрозы. Он не подавал виду, что устал, хотя глаза выдавали бессонную ночь. Они почти не говорили. Тишина между ними была привычной, но теперь в ней чувствовалась лёгкая неловкость — как будто их слова всколыхнули что-то, что оба предпочли бы оставить в прошлом. Юна плотнее запахнула плащ, стараясь унять дрожь, и бросила взгляд на Изуну. — Они задерживаются, — сказала она тихо, её голос почти растворился в завывании ветра. — Может… что-то не так? Изуна покачал головой, его взгляд был устремлён вдаль, где лесные тропы исчезали в снежной дымке. Они ждали уже несколько часов. Без слов, без догадок, без паники. Просто ждали — как умеют ждать шиноби, привыкшие считать молчание частью службы. — Мадара знает, что делает, — ответил он, его тон был спокойным, но в нём чувствовалась тень беспокойства. — Если он задерживается, значит, есть причина. Мы ждём. Иногда Изуна проходил вдоль стены, проверяя видимость в сторону дороги. Иногда Юна закрывала глаза, чтобы хотя бы немного собраться с мыслями. Но они оба знали: напряжение не отпускало. Оно было в каждой снежинке, что таяла на лице, в каждом отголоске скрипа дерева, в каждом порыве ветра, что выл где-то на башнях замка. Часы тянулись медленно, и только когда солнце начало клониться к полудню, вдали послышался хруст снега под тяжёлыми шагами. Юна вскочила, хотя уже заранее знала, кто идёт. Из снежной пелены вышли Мадара и Делион, их силуэты чётко вырисовывались на фоне белого леса. Мадара шёл впереди. Делион, как всегда, был молчалив, его катана висела на поясе, а лицо оставалось непроницаемым. — Даймё в безопасности, — произнёс Мадара, не замедляя шага. Его голос был резким, как удар клинка, но в нём не было раздражения — только деловая точность. — Мы отвели его в укреплённый форт на севере. Что у вас? Изуна шагнул вперёд, его голос был ровным. — Асано мертва, — ответил он. — Юна её прикончила. Замок чист. Мадара перевёл взгляд на Юну. Её сердце билось быстрее, но она не позволила слабости проявиться. — Хорошо, — сказал Мадара, и в его голосе мелькнула тень одобрения, почти незаметная. Юна кивнула, её губы сжались в тонкую линию. Она не была уверена, что его слова — похвала или предупреждение, но они зажгли в ней искру решимости. Она не подведёт. — Мы возвращаемся в деревню, — продолжил Мадара. — Асано могут быть лишь частью большей игры. Нам нужно доложить отцу. Делион молча кивнул, уже проверяя своё снаряжение. Изуна бросил взгляд на Юну, словно проверяя, готова ли она, но она уже шагнула вперёд, её движения были твёрдыми, несмотря на слабость. Мадара заметил это, но ничего не сказал, лишь повернулся и направился к тропе, ведущей через лес. Лес вокруг замка был тихим, но эта тишина была обманчивой. Снег скрипел под ногами, а голые ветви деревьев, покрытые инеем, казались застывшими стражами. Они быстро перемещались по веткам, Юна была позади отряда, её сенсорные способности напрягались, пытаясь уловить хоть малейший намёк на угрозу. Пожирающая Мгла больше не висела в воздухе, но её эхо всё ещё чувствовалось — как призрак, цепляющийся за разум. Она знала, что возвращение в деревню будет не просто возвращением домой. Мадара ждал от неё большего, и она должна была доказать, что способна на это. — Думаешь, Асано действовали одни? — спросила Юна тихо, обращаясь к Изуне, когда они чуть отстали позади Мадары и Делиона. Её голос был приглушённым, но в нём чувствовалась тревога. Изуна пожал плечами, его взгляд скользил по лесу. — Сомневаюсь, — ответил он. — Их миссия по устранению Даймё… слишком сложная для одиночек. Кто-то стоит за ними. Юна кивнула, её мысли вернулись к словам Мадары о большей игре. Она чувствовала, что эта миссия была лишь началом, и что-то подсказывало ей, что возвращение в деревню принесёт новые испытания. Снег хрустел под ногами, но их движения были стремительными, почти бесшумными, когда они прыгали с ветки на ветку, рассекая морозный воздух. Лес, окутанный зимней тишиной, казался бесконечным — голые ветви, покрытые инеем, тянулись к серому небу, словно когти. Мадара и Делион двигались впереди, их силуэты мелькали среди деревьев, точные и неумолимые, как тени ястребов. Юна и Изуна держались чуть позади, но взгляды то и дело скользили друг к другу, будто связанные невидимой нитью. Длинные тёмные волосы Юны развевались за спиной, а глаза то и дело скользили по фигуре Мадары впереди. Его похвала в замке — сдержанная, почти неуловимая — всё ещё звучала в её голове, но сомнения грызли её. Изуна, заметив её задумчивый взгляд, слегка замедлил темп, чтобы оказаться ближе. Его чёрные волосы, собранные в низкий хвост, колыхались на ветру, а глаза, тёплые, но с тенью усталости, внимательно посмотрели на неё. — Ты слишком много думаешь, — сказал он тихо, чтобы голос не долетел до Мадары и Делиона. Его тон был лёгким, почти шутливым, но в нём чувствовалась искренняя забота. Юна бросила на него быстрый взгляд, её губы сжались в тонкую линию. Она не хотела, чтобы он видел её сомнения, но Изуна всегда умел читать её лучше, чем ей хотелось. — Я не думаю, — ответила она, её голос был приглушённым, почти заглушённым свистом ветра. — Просто... я не уверена, что Мадара действительно доверяет мне. Изуна улыбнулся уголком губ, его взгляд скользнул к Мадаре, который перемещался впереди, а его плащ развевался, как крыло ворона. — Мадара не доверяет никому, — сказал он, понизив голос. — Даже мне иногда. Дай ему время. Он откроется. Юна нахмурилась. Она хотела поверить Изуне, но слова Мадары, сказанные им еще в госпитале, — о силе, о выборе — казались ей скорее вызовом. Юна посмотрела на Изуну, пытаясь найти в его словах уверенность, которой ей не хватало. Её сердце сжалось от смеси надежды и страха. Сомнения всё ещё шептали, что она может не справиться, несмотря на то, что миссия прошла успешно. Она прогнала эти мысли, сосредоточившись на ритме прыжков, на хрусте снега под ногами. В этот момент Мадара внезапно обернулся, и Юна на миг замерла. Его глаза, тёмные и пронзительные, остановились на ней и Изуне. Он не остановился, продолжая прыгать по веткам, но его взгляд был тяжёлым, с лёгким намёком на любопытство. Юна попыталась прочитать его выражение, но лицо Мадары было, как всегда, непроницаемым. Она чувствовала, что он заметил их разговор, но не понимала, что он об этом думает. Изуна, однако, не выглядел встревоженным. Его взгляд встретился с взглядом Мадары, и в нём промелькнуло что-то, похожее на понимание. Юна заметила это — лёгкую, почти неуловимую связь между братьями, которая говорила о годах доверия и молчаливого согласия. Изуна знал, о чём думает Мадара, и это знание только усилило её чувство, что она всё ещё чужая в их мире. Мадара отвернулся, продолжая движение, и Юна выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание. Она посмотрела на Изуну, но тот лишь слегка кивнул, как будто говоря: «Всё в порядке». Они продолжили путь, их шаги слились с ритмом ветра и снега. Юна стиснула зубы, её решимость окрепла. Она не знала, что именно видел в ней Мадара, но она не собиралась останавливаться. Она пообещала себе стать сильной. — Я хочу быть полезной клану, — призналась Юна, её голос стал тише. — А не… просто заменой. Изуна посмотрел на неё, его глаза смягчились. — Именно это Мадара и видит, — сказал он. — Иначе ты бы не была здесь. Просто… не пытайся быть кем-то другим. Будь собой, Юна. Этого достаточно. Она кивнула, её взгляд снова скользнул к Мадаре. Лес вокруг них казался бесконечным, ветви трещали под их весом, а снег сыпался вниз, как пепел. Юна чувствовала, как её чакра медленно восстанавливается, но она знала, что впереди их ждут новые испытания. Мадара был прав — Асано были лишь частью большей игры. И она должна быть готова сыграть свою роль.